А-П

П-Я

А  Б  В  Г  Д  Е  Ж  З  И  Й  К  Л  М  Н  О  П  Р  С  Т  У  Ф  Х  Ц  Ч  Ш  Щ  Э  Ю  Я  A-Z

 


— А что такого «специального» в вашем шампанском?
— Оно из Калифорнии. Рафаэлла прыснула.
— Оно также наиболее деше… скорее даже наименее дорогое из тех сортов шампанского, которые встречаются в Порто-Бьянко. Хозяину оно нравится — мы только поэтому его покупаем.
— А кто хозяин?
— Некий Доминик Джованни.
Произнося эти слова, Маркус, беззаботно улыбаясь, наблюдал за выражением лица Рафаэллы. Оно не изменилось — вежливый интерес, и только, но ее глаза… Какая-то тень промелькнула в них. Ладно, теперь он знал, что ему делать. И еще Маркус радовался и испытывал огромное облегчение, ведь она не отказалась разговаривать с ним. Сделав знак официантке, он спросил:
— Вы знаете мистера Джованни?
— Судя по его имени, он итальянец — все, что я могу сказать.
— На самом деле он из Сан-Франциско. Родился и воспитывался в Америке.
— Неужели? А почему он купил этот остров?
— Вы задаете много вопросов сразу, вам не кажется? Вот выпьете со мной шампанского — может, я и расскажу вам.
Рафаэлла пожала плечами.
— Почему бы и нет?
— Правда, почему бы и нет. Маркус протянул к ней руку.
«Красивая грудь, — подумал Маркус, — очень даже красивая. И никакого лифчика. Можно просунуть пальцы под платье и потрогать…»
Маркус был недоволен собой. Мозг его работал не слишком четко. Он мысленно отодвинул девушку от себя. Маркус не доверял ей. И хотел услышать из ее уст, что она просто гоняется за знаменитостями, что только этим и объясняется ее интерес к Коко. Но он не верил этому. Нет, в те несколько минут, проведенные с Коко, она выглядела слишком напряженной. Как будто для нее было жизненно важно сделать Коко своей сообщницей. Скоро Маркус все о ней узнает. Но больше всего ему сейчас хотелось понять, что заставило Рафаэллу бегать на рассвете, а потом плакать так, как будто сердце ее разрывалось на части.
Рафаэлла была довольна собой. Маркус Девлин сам подошел к ней, и она знала, что может легко справиться с ним. Рафаэлла не очень понимала, почему он так переменился к ней, но испытывала облегчение. Ей больше не придется ломать голову над тем, как отбиться от Маркуса — от него и от его недоверия к ней. Рафаэлла прекрасно видела, что даже в новом красивом наряде она не могла соперничать со всеми по-настоящему шикарными дамами, присутствовавшими в казино, но тем не менее Маркус предпочел им всем ее, Рафаэллу. Она вспомнила слова Оторвы и удивилась еще больше. Так значит, ему нравятся исключительно брюнетки?
Маркус провел ее за маленький столик, расположенный на веранде у выхода из казино. Оттуда открывался великолепный вид на море. В небе висела луна, невероятно красивая и абсолютно белая. Всего в каких-то пятидесяти ярдах от них, на пляже, шипели волны, разбиваясь о песок и камни. Казино располагалось на небольшом мысе, рядом росли деревья франджипани, и их сладкий аромат наполнял воздух вокруг.
— Здесь так чудно, — произнесла Рафаэлла, присаживаясь.
— Да, — согласился Маркус и кивнул официанту, красавцу мужчине с каштановыми волосами почти такого же оттенка, как у Рафаэллы; тот принес шампанское в хрустальных бокалах на серебряном подносе.
Калифорнийское шампанское оказалось немного кислее того, которое привыкла пить Рафаэлла, но оно было шипучее, холодное, и она улыбнулась, сделав первый глоток.
И сразу одернула себя. Расскажи мне о себе, Маркус. Боже, если бы она произнесла что-нибудь подобное вслух, он, наверное, просто встал бы и ушел.
— Как давно вы здесь, на курорте? — спросила вместо этого Рафаэлла.
— С момента его открытия весной 1987 года — или, точнее, с тех пор как мистер Джованни купил его и открыл для туристов. На самом деле, достаточно давно. Я много путешествую. Мне это нужно как воздух. Остров есть остров, какой бы он ни был красивый, если сидеть здесь слишком долго, можно сойти с ума.
Рафаэлла сделала паузу, переваривая услышанное.
— А как получилось, что вы стали управляющим курортом? Вы что, занимались этим и раньше, в Штатах?
Маркус только пожал плечами.
— Если я сейчас отвечу на двадцать ваших вопросов, о чем мы будем разговаривать после?
— Простите, просто мне стало любопытно.
Как было бы любопытно любому репортеру? Да, это хороший ход.
— Теперь моя очередь. Не желаете рассказать мне, чем занимаетесь? Или, может быть, вы хотите танцевать? Или поужинать? Или поиграть в рулетку? Или позаниматься со мной любовью?
Рафаэлла взглянула прямо в темно-синие глаза Маркуса и ответила:
— Думаю, мне подошло бы все перечисленное. Нужны только время и силы, я так считаю.
Маркус лениво улыбнулся, и Рафаэлла осознала, что только что приняла решение. Поразительно, но отступать ей не хотелось. Она недооценивала возможности этого человека. На самом деле он был скользким, гладким, а также опасным. Сама мысль о том, чтобы пытаться играть Маркусом, контролировать его, была смешна. Если бы у Рафаэллы нашлась хоть капля рассудка, она в ту же минуту исчезла бы из его поля зрения. Ей совсем не нравились эти романы на одну ночь: за всю жизнь такое произошло с ней лишь однажды — это был преподаватель журналистики в Колумбийском университете, человек старше ее, которого она боготворила. Рафаэлла видела в профессоре идеал мужчины, образец для подражания. Она считала его интеллектуалом и отличным любовником. Но в постели он оказался посредственностью.
Маркус не окажется посредственностью в постели. Он не такой, как некоторые красивые мужчины, которые воображают, что женщины должны делать все, что они пожелают, только ради удовольствия находиться рядом с ними. Рафаэлла напомнила себе, что могла бы отступить, могла бы передумать, пока еще ее окончательно не покинула способность здраво рассуждать. Еще можно было сказать нет.
Маркус внезапно встал и улыбнулся ей.
— В том порядке, который я назвал, или, может быть, вы желаете начать с последнего? Или с середины?
— А я-то считала, что вы спите только с маленькими брюнетками.
Маркус удивленно приподнял бровь.
— Я думал, Оторва успела сообщить вам, что, как правило, я ни с кем не сплю, госпожа Холланд, особенно это касается гостей Порто-Бьянко.
— Значит, вы надеялись, что я скажу нет? И выплесну вам в лицо «специальное» шампанское?
— Просто я не вступаю в связь со своими гостьями.
— Значит, вы голубой? Маркус рассмеялся:
— Ладно, сдаюсь. Вы бросили вызов моим мужским способностям, поставив крест на мне как на мужчине, задушили мое самолюбие и нанесли мне удар ниже пояса.
— Неужели я сделала все это? Даже не предполагала, что способна на такое.
— Мы еще посмотрим, на что вы способны, госпожа Холланд. По дороге к моей вилле, может, расскажете мне, чем зарабатываете на жизнь? Или вы богаты и ведете праздную жизнь?
Маркус на миг замолчал, заглядевшись на ее профиль. До чего же высокомерно она держит голову. Он вспомнил трогательную девушку, рыдавшую утром на пляже.
— Нет, праздную жизнь вы, пожалуй, не вели никогда, ведь так? Осторожно, смотрите под ноги.
— Да, это так.
— В каком университете вы учились?
— В Колумбийском.
Маркус остановился у входа на свою виллу. Она стояла очень уединенно, окруженная деревьями и цветущими тропическим растениями. Маркус медленно развернул Рафаэллу лицом к себе. Кончиками пальцев он приподнял ее подбородок и наклонил голову. Их губы встретились.
Губы Рафаэллы оказались нежными, но холодными и равнодушными, как он и ожидал. В лучшем случае она просто сомневается, стоит ли ложиться с ним в постель или нет. Но почему она все-таки согласилась? И согласилась ли? И почему он чертовски хочет ее? Маркус решил подтолкнуть ее.
С ледяным спокойствием он скользнул пальцами под шелковый цветок, расстегнул пуговицу, соединявшую половинки платья, и, не дожидаясь возражений, стащил бретельки с плеч и стянул платье до пояса, где оно держалось лишь на одном красном шелковом цветке. Ее белая грудь обнажилась, освещенная лунным светом.
— Красиво, — произнес Маркус, немного отклонил Рафаэллу назад, поддерживая рукой за талию, и обхватил губами сосок.
Глава 7
Затем Маркус поднял голову и взглянул на девушку. Рафаэлла, недоумевая, глядела на него широко раскрытыми глазами. Он чувствовал, как ее тело сотрясает дрожь.
— Ты очень красива, Рафаэлла, — произнес Маркус и перевел взгляд на свою руку, сжимавшую ее грудь.
Рафаэлла чувствовала острое желание: она хотела Маркуса так сильно, как не хотела уже давным-давно ни одного мужчину. Но ее недоумение было еще сильнее. Рафаэлла не ожидала от себя такого. Ей даже не хотелось, чтобы Маркус останавливался. Она стояла на островке, залитом лунным светом — вряд ли существовало где-то на земле более романтическое место, — и позволяла малознакомому мужчине, который, возможно, не так уж ей и нравился, ласкать ее грудь. И это было чудесно. Платье болталось где-то на талии и не падало на землю только благодаря шелковому цветку.
Внезапно Рафаэлла почувствовала ужасную неловкость: сама она стояла полуголая, в то время как Маркус, полностью одетый, прекрасно контролировал ситуацию.
— Мне холодно, — проговорила она и попыталась высвободиться из его объятий.
— В таком случае… — произнес Маркус и притянул ее к себе. Рафаэлла ощутила, как пуговицы на его рубашке вдавились в ее обнаженную кожу и теплые руки стали гладить ее по спине. — Так лучше?
Что можно было ответить на это? Нет, не лучше, и я хочу пойти домой, либо Да, лучше, но ты не мог бы продолжать и дальше?
Вместо этого Рафаэлла только кивнула и подняла взгляд. Маркус улыбнулся и снова поцеловал ее, на этот раз крепче: его язык медленно раздвигал ее губы, легонько дотрагивался до них; он как бы изучал Рафаэллу, вдыхал исходящий от нее аромат. Маркус почувствовал во рту привкус калифорнийского шампанского, и желание переполнило его, а прикосновения Рафаэллы доставляли ему истинное наслаждение. До этого момента она и не осознавала, что сама тоже крепко обнимает Маркуса. Рафаэлла была не из тех, кто мог потерять голову в порыве страсти. И самое главное, ей совсем не хотелось терять над собой контроль. И вот теперь она висела у него на руке, как какая-нибудь героиня мелодраматического фильма двадцатых годов. Это было унизительно и неловко. Рафаэлла попыталась высвободиться, но без особенного старания.
— Послушай, Маркус, когда я захочу испытать оргазм, я тебе скажу об этом.
Он поднял голову, минуту смотрел на Рафаэллу, затем рассмеялся:
— Скажешь, на самом деле скажешь? Ладно, госпожа Холланд, там видно будет, не так ли?
Маркус так и не пригласил ее войти в дом. Вместо этого он поцеловал ее снова, шепча ей между губ, какая красивая у нее грудь, с этими темно-розовыми сосками, и, произнося эти слова, он расстегнул шелковый цветок, и платье упало к ногам Рафаэллы — она осталась в тоненьких бикини и туфлях на шпильках.
— Теперь посмотрим, — проговорил Маркус, и пальцы его скользнули под бикини, охватив и крепко сдавив ее ягодицы. Он слегка приподнял Рафаэллу, кончиками пальцев гладя ее влажную плоть, и вдруг остановился, не разжимая объятий. Такого не делал с ней раньше ни один мужчина, Рафаэлла никогда в жизни не испытывала ничего похожего.
Пальцы Маркуса просто лежали там без движения, а она сгорала от желания и мечтала, чтобы он продолжал ласкать ее. Хотя, казалось, такое положение дел устраивало его. Рафаэлла попыталась отстраниться от Маркуса. Но без особой охоты. Маркус еще крепче прижал Рафаэллу к себе и продолжал целовать ее, шепча, что собираются делать его пальцы.
— Вначале я должен узнать, как ты устроена, изучить тебя руками и посмотреть на твою реакцию. Прекрасно, госпожа Холланд, просто прекрасно… Ты уже горячая, влажная, вот, дай-ка я немного подвинусь.
Пальцы Маркуса снова заскользили у нее между ног, спустились вниз по курчавым волосам, дотронулись до влажной плоти, раздвинули и проникли в нее, и Рафаэлла не могла представить себе более волшебного ощущения; ей просто не верилось, что все происходит на самом деле. Рафаэлла задержала дыхание, пока он, смеясь, шептал у самых ее губ:
— Вот, госпожа Холланд, такой реакции я и добивался. А теперь мне хотелось бы посмотреть, как вы отнесетесь к моему пальцу внутри себя. Потом я попробую два пальца.
Рафаэлла вздрогнула и вцепилась в плечо Маркуса, когда его средний палец медленно погрузился глубоко в нее.
— О, кажется, все замечательно.
Рафаэлла почувствовала, как еще один палец Маркуса проник в нее, затем он, вздохнув от наслаждения, продвинул их чуть дальше. Он проникал все глубже и глубже, и Рафаэлла даже не думала возражать, потому что большим пальцем Маркус начал одновременно массировать ее нежный бугорок, и она подумала, почти теряя рассудок: «Бог мой, я сейчас кончу, стоя здесь голая, как полная идиотка, а этот властный мужчина полностью одет и…»
Рафаэлла закричала, и тут Маркус снова поймал ее губы, а потом сделал что-то такое, после чего она была уже не в силах сдерживаться. Еще раз. Он поднял Рафаэллу, не переставая ласкать ее пальцами, и уложил на спину прямо среди благоухающей травы, постелив вниз ее платье. Раздвинув ей ноги, Маркус закинул их себе на плечи. Он приподнял Рафаэллу, поддерживая ладонями под ягодицы, и приблизился к ней губами. Как только язык Маркуса коснулся ее, а пальцы снова заняли свое место, Рафаэлла вновь закричала, забилась, почувствовав, как что-то взорвалось у нее внутри.
Губы Маркуса снова приблизились к ее губам: он просил ее продолжать кричать, говорил, что ему это очень нравится, просил все так же двигаться под его пальцами. Маркус повторял это снова и снова, глядя ей в лицо, такое нежное и бледное в лунном свете.
— Мне это нравится. Вы очень темпераментны, госпожа Холланд.
Он не переставал ласкать Рафаэллу до тех пор, пока она не погрузилась в блаженное изнеможение, мечтая только о том, чтобы это приятное забытье длилось вечно.
— Удивлена?
— Мягко сказано, — ответила Рафаэлла и кончиками пальцев коснулась его щеки. — Я никогда раньше не испытывала ничего подобного… Да, так и есть, ты очень хорошо…
— А теперь, моя милая госпожа Холланд, — легко перебил ее Маркус, — я провожу вас на вашу виллу.
— Что? На мою виллу? Разве ты не хочешь…
Рафаэлла замолчала на полуслове, уставившись на Маркуса, хотя уже поняла, как он поступил с ней; просто Рафаэлла была слишком ослеплена, чтобы сразу разгадать его замысел. Она хотела Маркуса вопреки всякому здравому смыслу и даже забыла, что еще не так давно остерегалась его, доверяла ему не больше, чем он доверял ей. Но так или иначе — победа осталась за Маркусом. Он сохранил самообладание, она же перестала владеть собой. Маркус использовал Рафаэллу, подчинил ее себе. Его победа над ней была абсолютной. Рафаэлле хотелось кричать оттого, что она оказалась такой идиоткой. А еще ей хотелось убить Маркуса.
— Убирайся от меня.
— Хорошо. — Маркус не стал спорить и поднялся.
Он стоял над ней одетый в вечерний костюм и наблюдал за тем, как она приводит себя в порядок, натягивает платье и судорожно пытается застегнуть эту дурацкую пуговицу на талии. Красный шелковый цветок выглядел каким-то поникшим. Рафаэлла принялась шарить вокруг в поисках трусиков, но так и не смогла их найти. Она не знала, что они лежали в кармане его пиджака, а Маркус понимал, что Рафаэлла слишком зла на него, да и на себя тоже, и не станет спрашивать, где ее нижнее белье.
Маркус так и не снял с нее туфли и теперь наблюдал, как Рафаэлла пытается затянуть ремешки, которые запутались в результате ее отчаянных, почти конвульсивных движений.
— Позволь мне, — попросил Маркус, нагибаясь и поправляя их.
Какое-то мгновение она стояла в молчаливом оцепенении, затем заорала на него:
— Иди к черту, ублюдок! — И Рафаэлла побежала прочь, чуть не споткнувшись на высоченных шпильках. Через несколько мгновений она исчезла из виду.
Маркус стоял, судорожно глотая воздух, член его был так тверд и тяжел, что причинял боль. Какого черта он так обошелся с ней? Раньше Маркус никогда не делал ничего подобного. Он довел Рафаэллу до беспамятства, потом унизил ее, и сам не понимал зачем. И тут Маркус стал смутно догадываться, отчего он не дал ей дотронуться до себя, не дал ей любить его по-настоящему, слиться с ним воедино. Отчего не позволил себе быть свободным с ней. Всей душой Маркус чувствовал, что риск слишком велик.
Рафаэлла была другая: не просто избалованная богатая дама, приехавшая сюда позабавиться с прислугой. Нет, она была совсем не такая. Рафаэлла раскусила бы его, возможно, узнала бы о нем больше, чем должна была, а эта ошибка могла поставить крест на всем, что он успел сделать.
И что самое непонятное, Маркус так ничего и не узнал о ней, не выяснил ни черта, только то, что она была по-настоящему темпераментна, отдавалась ему и любила его до тех пор, пока не поняла, как он решил поступить с ней. Маркус наблюдал за Рафаэллой, чувствовал, как она дрожит, слышал ее стоны, осознавал, что является источником ее наслаждения, и его просто распирало от триумфа, удовольствия и желания.
1 2 3 4 5 6 7 8 9 10 11 12 13 14 15 16 17 18 19 20 21 22 23 24 25 26 27 28 29 30 31 32 33 34 35 36 37 38 39 40 41 42 43 44 45 46