А-П

П-Я

А  Б  В  Г  Д  Е  Ж  З  И  Й  К  Л  М  Н  О  П  Р  С  Т  У  Ф  Х  Ц  Ч  Ш  Щ  Э  Ю  Я  A-Z

 

– вдруг прошептал Домми и остановился, скинув мешок на землю. Дорога шла здесь по низкому, каменистому островку, слишком маленькому, чтобы возделывать его. Правда, на нем росло несколько похожих на ивы деревьев, под которыми отдыхали человек десять или двенадцать паломников. Там разгорелся спор. Джулиан не понимал из него ни слова, но Домми, похоже, уловил по меньшей мере часть разговора. Он хмурился.
Центром возмущения был невысокий светловолосый юнец, забравшийся на камень. На голове его не было тюрбана; собственно, на нем вообще не было ничего, кроме набедренной повязки и сандалий да еще окровавленных тряпок на ногах. Остальные собрались вокруг него, словно ученики вокруг учителя. Впрочем, класс не отличался должной почтительностью к наставнику, ибо слушатели то и дело выкрикивали возражения. Потом до Джулиана дошло то, что Домми, должно быть, заметил с самого начала: в ушах у большинства слушателей поблескивали золотые серьги Неделимого. Им явно не нравилось то, что они слышали.
Паренек, размахивавший руками и выкрикивавший что-то, несомненно, был туземцем; обладай он харизмой пришельца, его слова не встретили бы такого неодобрения. Точно так же можно было не сомневаться – он искренне верил в то, что выкрикивал. Фанатик! Впрочем, он был вовсе не так молод, как показалось Джулиану сначала, хотя его малый рост и светлые волосы действительно придавали ему сходство с мальчиком. Этакий начинающий лысеть херувимчик. Но очень сердитый херувимчик! Возможно, это был преданный сторонник Пентатеона, ниспровергающий враждебную теологию Службы, а может – ученик Освободителя. Как бы то ни было, теология Вейлов приобретала все более запутанный характер.
Наконец Домми закинул мешок за спину и бросил на Джулиана извиняющийся взгляд, означающий, что он готов идти дальше.
– Подождем еще, если хочешь.
– Кажется, я услышал все. Тайка. Они начали повторяться.
– Тогда ладно. – Они двинулись дальше. Джулиан ждал разъяснений. Домми молчал.
– О чем они спорили?
– Кажется, о теологии, Тайка.
– Ты меня удивил. То есть нет, напротив, ничуть не удивил. Кто и что отстаивал?
– Я понял только отдельные куски. Тайка.
– Так переведи хотя бы их.
Домми повиновался неожиданно неохотно, и его английский сделался еще более многословным, чем обычно. В конце концов он признал, что маленький проповедник утверждает, что он близкий сподвижник Освободителя и что разногласия у них вышли во взглядах на природу загробной жизни. До сих пор Церковь Неделимого разделяла версию Пентатеона, согласно которой истинно верующим обещалось вечное место среди звезд на небосклоне, в то время как все грешники обречены на вечное одиночество во мраке. У Освободителя имелась на этот счет своя собственная точка зрения, хотя Домми так до конца не понял, какая именно.
Это объясняло хмурое выражение его лица. Тайки оказались теперь разобщены, так что его преданность Службе вступила в противоречие с привязанностью к прежнему господину, Экзетеру. Олимп вряд ли обрадуется известию, что Освободитель разбил его Реформацию на враждующие секты. А вот Пентатеон обрадуется – это уж точно!
– Может, это просто недоразумение, – безмятежно проговорил Джулиан. Пройдя еще немного и не слыша ничего, кроме шлепанья ног по грязи, он решил, что спор, которому он стал свидетелем, велся о чем-то более важном. И Домми явно продолжал терзаться сомнениями. – Там шел разговор о чем-то еще, так ведь?
Дальнейшая обработка Домми вынудила в конце концов его признаться в том, что загробная жизнь была всего лишь второстепенной причиной раздора. Основной спор разгорелся вокруг природы традиционных богов Вейлов. Согласно Церкви Неделимого, Висек и ему подобные были демонами. Освободитель же утверждал, что они люди, хоть и чародеи.
Конечно, это была правда. И одновременно – важнейшее различие в доктринах.
– Черт! – не удержался Джулиан. Все оказалось гораздо серьезнее. Проф Роулинсон со своими соавторами, создавая Истинное Писание, долго размышляли и спорили, прежде чем допустить в него тщательно дозированную неправду. Они в конце концов сошлись на том, что гораздо проще и безопаснее использовать демонов, чем пытаться объяснять харизматических пришельцев, поскольку демоны злы уже по определению. Таково было, во всяком случае, официальное объяснение. Джулиан не сомневался, что подлинной причиной этому было то, что сами апостолы – тоже пришельцы и тоже обладали харизмой. Приравняй вождей одной стороны к вождям другой, и это вызовет резонный вопрос, имеются ли вообще между ними различия. Проще обозвать противников демонами, чем доказывать, что они – плохие парни, тогда как мы – хорошие. Очевидным ответом на этот вопрос было бы: «Сами-то кто?»
– Черт! – повторил он. – Думает ли, черт возьми, Экзетер о том, что творит? – Он и не подозревал, что говорит это вслух, пока Домми не ответил ему:
– Он принимает их помощь, Тайка!
– Он… что?
Домми жалко кивнул; лицо его так сморщилось, что все веснушки, казалось, вот-вот спрыгнут с него и разбегутся в разные стороны.
– Тот человек на камне. Тайка, он говорил, что Демон Ирепит появлялась в Ринувейле, что она на стороне Освободителя. Она рассеяла для него отряд королевских солдат. И он говорил, что сам-был прошлой ночью с Освободителем в Ниоле и собственными глазами видел Демона Висека в храме. Тайка!
Джулиан отпустил несколько словечек, которыми не пользовался со времен битвы при Сомме. Неужели Экзетер продался оппонентам Зэца в Пентатеоне? Ревун и остальные в Олимпе совершенно правы. Освободитель обрушит Церковь Неделимого, как Самсон храм Дагона.
Урсулу хватит кондрашка.

29

Тропа поднималась на островок, на одном конце которого располагалось маленькое крестьянское хозяйство, а остальная часть его заросла высоким кустарником. На краю тропы стояло пятеро мужчин с копьями и большими круглыми щитами. Не требовалось наполеоновского гения, чтобы догадаться: где-то за их спиной расположился на отдых Эдвард Экзетер.
Джулиан дошел сюда в сопровождении Домми, Гартуг’на Бумажника, жены Гартуг’на и их детей – двое старших всю дорогу молчали, а младший, трехлетний малыш, хныкал не переставая. Гартуг’н говорил на джоалийском, который худо-бедно понимал даже Джулиан. Он подробно поведал, как они возвращались домой, в Ниол, из гостей от престарелой матери, как они остановились послушать проповедь Освободителя и как их глазам чудесным образом открылась правда. Гартуг’н сразу же решил последовать за Освободителем и захватил с собой семью. Он словно качался на волнах религиозного экстаза. Жена же его, неприметная, непривлекательная женщина, казалась озабоченной. Дети – грязны, голодны, усталы и сбиты с толку.
Ближний часовой был крепким молодым мужчиной с темными волосами и курчавой бородой. Его кожу покрывал ровный коричневый загар – такой встречается у испанцев или индусов высших каст, если те, конечно, живут на свежем воздухе и ходят только в набедренной повязке. Копье представляло собой шест в запястье толщиной, увенчанный сверкающим металлическим острием, на вид очень острым и устрашающим. Часовой оскалил белоснежные зубы в приветливой улыбке и выпалил заученное приветствие на ломаном джоалийском, служившем основным языком общения в Вейлах:
– Освободитель будет проповедовать сегодня вечером в Шуджуби. Еда будет там. Пожалуйста, проходите, дайте ему отдохнуть, и да пребудет с вами благословение Неделимого.
Гартуг’н покорился немедленно, прикрикнул на младшего, чтобы тот прекратил хныкать, и погнал свое семейство дальше.
Джулиан улыбнулся в ответ:
– Он захочет видеть меня. Мы с ним старые друзья. Конечно, если он спит…
Улыбка слегка померкла.
– Пожалуйста, проходи, брат.
– Уверяю вас, я знал Освободителя с детства, и он будет очень рад видеть меня. – Джулиан шагнул вперед и обнаружил, что путь ему перегораживает большой щит из бычьей кожи. Парень уже не улыбался.
– Проходи, сказал!
Джулиан онемел. Даже на Земле отставной офицер пройдет мимо обнаженного дикаря, не поведя и бровью. В Соседстве же за счет харизмы он обладал пробивной мощью танка.
– Послушай, приятель…
Часовой крутанул копье как былинку и воткнул острием в землю у самых ног Джулиана. Тот инстинктивно отпрянул, врезавшись в Домми.
– Сегодня вечером, у разрушенного храма в Шуджуби. – Часовой выдернул копье и нацелил острие в пояс Джулиану. Губы его снова улыбались, глаза – нет.
Другой нагианец, если это, конечно, были они, спешил ему на помощь. Ростом он заметно превосходил первого. Харизма Святого Каптаана здесь что-то не срабатывала. Эти воины слишком долго общались с Экзетером, и если уж он приказал что-нибудь…
Домми сложил руки рупором.
– Тайка Кисстер! – заорал он по-английски. – Это я, Домми Прислужник, из Олимпа!
Часовые хмуро переглянулись, явно сбитые с толку. Первый поднял копье, словно собираясь использовать его как дубинку, но второй рявкнул что-то и остановил его.
Джулиан гордо выпрямился, избегая встречаться взглядом с тем, что выше.
– Ступай и доложи Освободителю, что Каптаан Смедли и…
– Домми? – послышался голос из кустов футах в пятидесяти от них. Дальше последовало что-то совсем неразборчивое.
Что бы это ни был за язык, часовые его поняли, да и Домми тоже. Расплывшись в широчайшей улыбке, он поддернул мешок на спине и нырнул в кусты. Часовые даже не пытались остановить его.
Джулиан шагнул за слугой, но тут же уперся в щит из дерева и бычьей кожи.
– Тебя не приглашали.
Смех, да и только! Абсурд! Ведь это же сам Экзетер кричал из кустов. Так что, Джулиану теперь тоже орать ему свое имя, словно какому-нибудь жалкому торговцу рыбой? Будь он проклят, если закричит. Но тогда ему не останется ничего, кроме как остудить эмоции прогулкой по дороге, что было почти так же противно. Он злился все сильнее. Жаль, что у него нет запаса маны, как у Урсулы. Для того чтобы свернуть этих увальней в бараний рог, ее потребовалось бы совсем немного, но у него не было и этого. И потом, Домми наверняка сказал Экзетеру, что он тоже здесь.
Или скажет очень скоро.
Часовые начали лыбиться.
– Проходи, проходи, – сердито проговорил высокий, чем очень напомнил Джулиану лондонского бобби.
Голос Экзетера послышался как нельзя вовремя, еще секунда, и терпение у Джулиана лопнуло бы.
Часовые наконец-то дали ему дорогу.
– Освободитель зовет тебя! – буркнул высокий. – Шевелись!
Какое-то мгновение Джулиан испытывал искушение сказать им, что пусть Эдвард Растак-Его-Экзетер сам выйдет и лично повторит свое приглашение, однако здравый смысл все же возобладал. Стараясь сохранять достоинство, он шагнул в кусты в том направлении, в котором исчез Домми.
В этом месте земля понижалась к небольшому пруду. Нависающие над каменистым обрывом кусты укрывали тенью полоску песка на берегу, на которой отдыхали человек двенадцать нагианцев – одни спали, другие сидели и охраняли их, но и у тех, и у других под рукой лежало наготове копье. В самой середине этой группы стоял на коленях Домми и, взволнованно размахивая руками, о чем-то болтал с Экзетером. Джулиан сполз по склону и, осторожно перешагивая через загорелые ноги, подошел к ним. Он ощутил едва уловимое покалывание виртуальности: это укромное местечко было очень слабым, но узлом.
Освободитель был одет в серую хламиду; должно быть, слишком теплую для такой погоды, зато хорошо защищающую от палящего солнца. Он сидел с откинутым капюшоном, открыв буйную черную гриву, которой не помешали бы услуги парикмахера. Они с Домми улыбались и болтали как закадычные друзья, но говорили по-рэндориански так быстро, что Джулиан не улавливал ничего, кроме редких знакомых имен. Судя по всему, Домми посвящал Экзетера в курс олимпийских событий. Почти все упоминавшиеся в разговоре имена принадлежали Морковкам, а не пришельцам.
С минуту оба не обращали на стоявшего рядом Джулиана ни малейшего внимания. Потом Экзетер поднял голову. Его сияющие синие глаза внимательно осмотрели вновь прибывшего, и только затем лицо осветилось улыбкой.
– Доктор Ливингстон, полагаю? Или это твоя роль?
– Привет! – промямлил Джулиан, откровенно сбитый с толку.
– Рад видеть тебя, старина. – Экзетер протянул ему руку. – Извинишь меня, если я не буду вставать, ладно?
Глаза его покраснели и ввалились. Борода, правда, была аккуратно подстрижена, но бледности щек над ней не мог скрыть даже загар. Рядом с ним лежала на песке пара сандалий, но сами ступни были забинтованы совсем как у того блондинчика, которого они встретили по дороге, – тот еще утверждал, что был этой ночью в Ниоле…
Джулиан опустился на колено и пожал ему руку – правой рукой. Экзетер, похоже, все забыл, потом вздрогнул от неожиданности и ощупал перчатку Джулиана.
– Чертовски славное зрелище, – улыбаясь, проговорил он. – Я сказал бы. Соседство пошло тебе на пользу.
– Да, с этим все в порядке. – Джулиан отодвинул мешок Домми и уселся, скрестив ноги. – Но что, черт подери, с тобой случилось?
Экзетер пожал плечами:
– Слишком много бессонных ночей. – Он зевнул, потом еще раз, уже не смущаясь.
Допустим, человек провел в пути весь день с утра до вечера. Допустим, как-то вечером он оставил своих спутников и отправился пешком в Ниол и обратно… Любой человек после тридцати часов почти непрерывной ходьбы выглядел бы не лучше. Вот только Экзетер – не любой человек. Он – Освободитель.
И еще он был воспоминаниями Джулиана Смедли, воспоминаниями о славных школьных временах в Фэллоу, о слишком короткой поездке в Париж, которую оборвала война, о тех нескольких отчаянных днях в семнадцатом году, когда Джулиан Смедли спас его из палаты для душевнобольных, а он открыл Джулиану Смедли дверь в другой мир и тем самым спас его рассудок. Неужели все это было только два года назад?
Джулиан заставил себя собраться.
– А что твоя мана?
– Сейчас ее нет. Значит, они послали тебя? Я ожидал Джамбо или Пинки. – В этом замечании таился вопрос: «С кем ты, друг?»
И зачем только Джулиан пообещал не говорить ни слова об Урсуле?
– Меня попросили съездить и узнать твои планы.
– И Энтайку Ньютон тоже, – тихо добавил Домми.
Проклятие!
Экзетер поджал губы – они совершенно исчезли между усами и бородой.
– Насколько я помню, она весьма грозная дама – эта миссис Ньютон. – И снова в спокойном взгляде читался немой вопрос.
– Урсула будет ждать тебя… нас… в Шуджуби, – промямлил Джулиан, несколько утешенный тем, что кот выпал-таки из мешка (хотя он вряд ли бы решился обозвать эту ситуацию при Урсуле именно так).
Вместо ответа последовал еще один чудовищный зевок, надежно скрывший ту реакцию, которую могло вызвать это сообщение.
Проклятие! Экзетер ведь собирал ману все последние недели. Он должен справляться с усталостью и исцелять мозоли одним щелчком пальцев. Не мог же он настолько сойти с ума, чтобы растратить ее всю на дешевые фокусы, лишь бы только произвести впечатление на крестьян? Или он израсходовал ее на борьбу со Жнецами?
Урсула сразу же увидит, что он уязвим. Она проглотит его с потрохами. И увальни с копьями и щитами не помогут – Экзетер просто прикажет им разойтись по домам, отменит крестовый поход и, как послушная собачка, побежит за ней в Олимп. Вот черт!
Ни капли маны? Может, ее у него просто украли?
– Я так понял, прошлой ночью ты наведывался к другу Висеку?
– Ох, черт! – Экзетер устало потер глаза. – Откуда ты знаешь об этом?
Так! Задели за больное место, да?
– Птичка напела.
Разлегшиеся вокруг них воины хмурились, не понимая из их разговора ни слова, но Домми английский знал.
– Мы слышали одного светловолосого человека – он рассказывал об этом. Тайка. И у него были такие же сбитые ноги.
– Спасибо, – сказал Экзетер, не сводя глаз с Джулиана, и с трудом подавил новый зевок. – Давно пора изобрести здесь такси. Да, это правда. Его зовут Дош Вестовой. Мне стоило бы приказать ему не болтать языком. Он может сделать из мухи слона.
– Он соловьем заливался. Так кто все-таки Висек – мужчина или женщина?
– Обладая этой информацией, Джулиан мог бы запросто выиграть в Олимпе кучу пари. Даже Ольга утверждала, что не знает этого точно.
– Оба. И Джек, и Джилл. Так где сейчас миссис Ньютон?
Джулиан поднял глаза на бурые, словно хорошо выделанная кожа, холмы, до которых было миль пять или даже больше. Отсюда казалось, что белоснежные шапки гор парят прямо над ними.
– Едет вокруг болота.
– Кто еще с ней?
– Только Т’лин Драконоторговец. Мы доехали до…
– Тогда все в порядке. Отлично.
– Что отлично?
В усталых глазах василькового цвета мелькнула искорка.
– Я хочу сказать, драконы могут опередить моа королевы Эльванайф, если только Т’лин не будет забираться слишком далеко в поля.
Теперь пришел черед Джулиана подпрыгнуть.
1 2 3 4 5 6 7 8 9 10 11 12 13 14 15 16 17 18 19 20 21 22 23 24 25 26 27 28 29 30 31 32 33 34 35 36 37 38 39 40 41 42 43 44 45 46 47 48 49 50 51 52 53