А-П

П-Я

А  Б  В  Г  Д  Е  Ж  З  И  Й  К  Л  М  Н  О  П  Р  С  Т  У  Ф  Х  Ц  Ч  Ш  Щ  Э  Ю  Я  A-Z

 

Лолли не знала, то ли ей беспокоиться, то ли нет из-за того, что он больше не смотрит на нее, как отпетый циник. Сэм протянул руку и потрогал неровные концы опаленных волос.
– Я, должно быть, выгляжу ужасно. – Лолли отвела взгляд.
Он взял ее за подбородок и приподнял лицо так, что она была вынуждена встретиться с ним взглядом. Он внимательно вгляделся в каждую черточку – наверное, разглядывает синяки, подумала Лолли. Она успела заметить в зеркальце синяк на щеке, царапины и распухшую губу.
– Да, это точно. – Он положил ладонь на ее щеку и тихонечко провел пальцем по вспухшей губе.
Прямодушный Сэм. Ей бы следовало обидеться, но никакой обиды она не чувствовала. Ее заворожило тепло его ладони и нежная ласка. Он начал медленно наклонять голову, ни на секунду не отводя от нее взгляда. «Сейчас он поцелует меня», – подумала Лолли, чувствуя прилив настоящей радости. Веки ее отяжелели и начали опускаться. Она с трудом заставила себя не закрывать глаза, чтобы видеть его, чтобы дождаться прикосновения его губ, дождаться той секунды, когда ее рот опалит жар его дыхания.
Когда их губы разделял всего лишь дюйм, Сэм внезапно остановился. Это произошло так быстро, что Лолли заморгала. Сэм отпрянул, с шумом выдохнул и отвернулся, чтобы подобрать костыль. Сунув костыль ей под руку, он снова отвернулся, оставив ее, опустошенную и похолодевшую. Лолли, переводя дыхание, лихорадочно пыталась понять, почему Сэм отпрянул. На глаза ей попалось зеркальце, и, вспомнив свое отражение, она уже не винила Сэма. Вид у нее был еще хуже, чем у Джима после драки.
– Мне жаль, что так вышло с кухней, – сказала она его спине.
Сэм засунул руки в карманы.
– Там все равно нужно было менять крышу.
Больше говорить было не о чем. Оба стояли и молчали. Сэм резко обернулся, словно хотел сказать что-то важное, но тут с шумом распахнулась дверь, и вошел Джим с Медузой на плече.
– Насилуют! Ха-ха-ха-ха!
Лолли поймала на себе горящий взгляд Сэма. Она вспомнила, когда в последний раз Медуза проскрипела эту глупую фразу. Лицо ее запылало румянцем, и она увидела, что Сэм тоже припомнил ту минуту.
– Жаль, что я научил ее этому, – сказал Джим.
– Мне тоже, – произнес Сэм, не сводя с Лолли пристального взгляда.
Температура в комнате поднималась быстрее, чем прилив в полнолуние. Лолли сознавала, что ей следует отвернуться, но не хотела этого делать.
– Пришла записка.
– Какая записка? – рассеянно спросил Сэм, по-прежнему не сводя с нее взгляда, который заставил ее пожелать, чтобы Джим ушел.
– Записка от ее отца. Встреча назначена в Санта-Крусе через четыре дня.
Она посмотрела на Джима, наконец поняв, о чем идет речь. Ей предстояло уехать, вернуться к своей семье. И тут произошло совершенно необъяснимое. От одной мысли о возвращении у нее подвело живот точно так, как случалось каждый раз, стоило ей оказаться на корабле. Лолли взглянула на Сэма, чтобы увидеть его реакцию. Он никак не отреагировал. Горячий взгляд, в котором чувствовалась тоска, вновь стал циничным, чего она терпеть не могла.
– Ну-ну, значит, мисс Лару возвращается домой к папочке! – Сэм повернулся и ушел не оглядываясь.
– Знаешь, бутылка еще никогда не помогала выбраться из ямы.
Сэм хмуро посмотрел на друга:
– И что это, черт возьми, должно означать?
– Это означает, что я тебя знаю. Ты попал в беду.
Сэм поднес бутылку к губам и сделал несколько обжигающих глотков.
– Замечательное открытие.
– Из-за женщины.
– Эта женщина и есть сама беда, будь уверен. Еще четыре дня, и я сбагрю ее с рук, передав папочке.
– Тогда отчего ты глушишь это пойло?
– Я праздную.
– А я тогда архангел Гавриил, – буркнул Джим.
– С каких это пор ты стал опекать меня?
– С тех пор как заметил, что тебе нужна опека.
Сэм с шумом поставил ногу в сапоге на сиденье стула, стоящего напротив, и уставился на горлышко бутылки.
– Тебе разве некуда пойти?
– Не-а, разве что проберусь в комнату Лолли и устрою ей встрясочку перед отъездом.
Нога Сэма опустилась на пол.
– Только тронь ее, и клянусь... – Он замолчал, поняв, что выдал себя.
– И что? – Джим понимающе улыбнулся.
– Ничего. Просто держись от нее подальше.
Джим просвистел что-то очень похожее на свадебный марш.
– Заткнись.
Джим повиновался, но продолжал улыбаться, наливая себе виски. Потом он откинулся на спинку стула и молча принялся разглядывать Сэма поверх края стакана. Зеленые глаза Кэссиди отчетливо поблескивали – тот же самый блеск был у ядовитой змеи, когда она собиралась напасть.
Сэму этот взгляд не понравился, поэтому он выпил еще виски, чтобы не смотреть на Джима.
– Неужто она в самом деле такая горячая?
Сэм поперхнулся, послав брызги на добрых три фута, закашлялся, пригвоздив Джима свирепым взглядом, способным привести в трепет, и сказал:
– Я убью эту птицу.
Джим рассмеялся и, протянув руку, похлопал Сэма по спине:
– Да брось ты, дружище, где твое чувство юмора?
– Я потерял его в ту минуту, когда ты обзавелся этой болтливой гадиной.
– Точно, ты потерял его в ту минуту, когда позволил этой пигалице-блондинке со сладким голоском прилепиться к тебе.
Сэм хмыкнул. Спустя несколько минут он произнес:
– Если бы даже то, что ты сказал, было правдой, – Сэм поднял руку, когда его друг закатил глаза, – что совсем не так, все равно это не имеет значения, раз завтра я повезу ее к всемирно известному папочке.
– А вот этого в тебе я до сих пор не замечал. – Джим потянулся к бутылке и плеснул себе еще виски.
– Чего «этого»? – насторожился Сэм.
– Ревности.
– Чтобы я ревновал? Черта с два...
– Ты только что говорил так, будто ревнуешь к ее отцу.
– Я в жизни ни к кому не ревновал. А все потому, что мне ни разу не хотелось чего-то или кого-то так сильно, чтобы приревновать.
– Говори что хочешь, но у меня в доказательство синяк под глазом.
– Ревность – только для дураков и мечтателей. – Сэм отпил еще виски. – Это они настолько глупы, что стремятся к тому, чего им никогда не получить. А я не дурак и не мечтатель. Свой урок я выучил еще ребенком.
– Я думаю, ты стремишься к тому, чего, как тебе кажется, ты не можешь получить, – к этой женщине.
– Можешь думать что угодно, но это не означает, будто ты прав. – Сэм вновь поднес ко рту бутылку.
Наверное, он все-таки должен признать, что его тянет к ней физически, но ведь они были вынуждены столько времени провести вместе с того дня, как столкнулись на рынке, поэтому его реакцию на нее можно объяснить просто небольшой слабостью. Обязательно должно что-то найтись, чтобы он справился с этой слабостью и стремлением опекать ее. Скорее всего, она из тех женщин, которые могут заставить мужчину чувствовать то, что он не желает чувствовать. Некоторым женщинам это удается, хотя до сих пор ему не доводилось встречать таких. Наверное, это старость или еще что-то. Только не ревность.
Лучше всего отвезти ее туда, где ей место, и тогда ему не придется беспокоиться о Лолли Лару. Чем скорее они отправятся в путь, тем быстрее он сможет избавиться от нее и продолжить свою работу в лагере. Это самое важное.
Покончив с делами здесь, он вернется ненадолго в Штаты. Найдет какое-нибудь тихое местечко, где сможет привести себя в норму. Возможно, он отправится в Сан-Франциско, а может, на северо-запад. Да, Сиэтл подойдет. Это самая отдаленная точка в Соединенных Штатах от Южной Каролины.
Лолли проснулась от оглушительного грохота. Она даже села в кровати. Столько шума могло быть либо от грозы, либо от огромного слона. Что бы там ни было, но деревянные стены буквально сотрясались. Дверь бунгало распахнулась, словно внезапно налетел ураганный ветер. Через порог свалилась огромная фигура. Лолли закричала.
– Ш-ш-ш!
– Сэм! – удивленно выдохнула она.
Он сел в темноте, и хотя лица не было видно, Лолли знала, что он смотрит на нее.
– Что ты делаешь?
– Пытаюсь подняться. – Он встал на колени, затем поднялся во весь рост, слегка покачиваясь.
– Я имела в виду, что ты делаешь здесь? Уже поздно.
– Я пришел сказать, что мы отъезжаем завтра утром. Очень рано. Срочно.
– Уже?
Он закрыл дверь и, шаркая, направился к кровати.
– В чем дело, мисс Лару? Разве вы не хотите увидеть своего дорогого папочку?
– Конечно, хочу. Просто я думала, что у меня будет больше времени подготовиться к отъезду.
– Нам придется поехать через горы, а скоро начнется сезон дождей.
– А при чем здесь горы?
– Разольются горные реки.
– Понятно. – По крайней мере ей показалось, что она все поняла, он говорил не очень отчетливо. – Это все?
– Да. – Он отрыгнул.
– Ты что, напился?
– Я? С чего бы это? – Он наклонился так близко, что от перегара у нее выступили слезы на глазах.
– Ты пьян!
– Ура! – Он зааплодировал. – Дайте этой женщине диплом! У нее поразительный ум! – Он помахал рукой воображаемым зрителям.
– Думаю, тебе следует уйти.
– Так и знал, что от меня несет дымом.
– Что?
– Ничего. Просто мысли вслух. – Он рухнул на кровать рядом с Лолли. – А что, нелегкая это работенка, мыслить?
– Сэм! Убирайся отсюда!
– Оставь все мысли, просто чувствуй. Это гораздо легче. – Он потянулся к ней губами, но Лолли увернулась, и он зарылся лицом в постель.
Лолли попыталась выскользнуть с другой стороны, но ее обхватила огромная лапища.
– Хо-хо-хо. – Его дыхание коснулось ее уха. – Думала удрать от меня, да? – Он прижал ее к кровати коленом.
– Сэм, перестань! – Она снова увернулась от его лица, но прежде чем разгадала следующий шаг Сэма, огромные ладони уже легли к ней на грудь.
– Ты не плоскодонка, Лолли.
– Перестань! – Она попыталась оторвать его ручищи.
– Разве ты не хочешь поблагодарить меня? Я только что отпустил тебе комплимент. Обойдусь поцелуем. – Он прижался губами к ее губам.
Лолли отвернулась, оторвавшись от назойливых губ.
– Не делай этого, Сэм. Прошу тебя. – Голос ее дрожал.
Когда Сэм, дыша перегаром, повел себя так, дерзко пытаясь взять то, что ему хочется, Лолли испугалась.
Сэм остановился и посмотрел на нее, потряс головой, словно желая прочистить мозги, и снова посмотрел на Лолли, только на этот раз она почувствовала, что он действительно увидел ее. Сэм рывком поднялся с кровати. Девушке показалось, что он собирается извиниться, но этого не произошло. Сэм постоял немного, потер рукой подбородок и, пошатываясь, направился к двери.
– Отъезд завтра утром. Будь готова. – Он рывком открыл дверь.
Лолли промолчала.
– Ты слышала, что я сказал? – рявкнул он, не оборачиваясь.
– Да, – прошептала Лолли.
– Отлично. – Сэм шагнул через порог, но снова остановился. – И еще одно.
– Что?
– Я не ревную. Ни разу в жизни не ревновал. И никогда не буду. – Он с грохотом захлопнул дверь.
Глава 21
С ярко-оранжевым рассветом по небу поплыли темные дождевые облака, как и предрекал Сэм. Он отдавал ей приказы с той минуты, когда загромыхал кулаком в дверь и велел вставать, не преминув при этом чертыхнуться и заметить, что он не может дожидаться ее целый день. Он еще раз сказал о горной дороге, вероятно, позабыв о прошлой ночи. Утром в его речах было больше смысла. На горной дороге, по его словам, им не встретятся испанские патрули. Это более долгий, но безопасный путь в город Санта-Крус, где их должен был встретить отец.
Лолли понимала, что ей бы следовало с нетерпением ожидать этой встречи, но многое произошло с того дня, когда она мерила шагами свою комнату в ожидании отца. Не было больше розового платья, скопированного с портрета, на которое она убила уйму времени и сил. Не было больше идеально подвитых светлых локонов и туфелек с бисерными розочками. Не было больше и девушки, которой казалось, что предстоящая встреча будет самым важным событием в ее жизни.
Лолли осмотрела свою одежду: черную холщовую рубаху, штаны, тяжелые бутсы. Да, от той девушки не осталось и следа. Лолли бросила взгляд в зеркальце на свое отражение. У нее по-прежнему были светлые волосы, но они стали гораздо короче и едва доходили до плеч. Разбитые губы зажили, но на лице можно было разглядеть несколько синяков и царапин. К тому же она ковыляла на бамбуковых костылях.
И это Юлайли Грейс Лару. Ее братья просто не переживут такого зрелища!
А отец – что он подумает?
Впрочем, не важно, что он подумает. Ей осточертело пытаться ублажить отца, которого она даже не знала, надоело завоевывать уважение окружавших ее мужчин. Ее братья могли бы укрыть ее от невзгод, но все дело в том, что они считали ее неспособной позаботиться о самой себе. Они не уважали ее. Наверное, мужчины вообще считают всех женщин ни на что не годными, решила Лолли. Сэм был отличным примером полного отсутствия уважения. Не нашел ничего лучше, как свалиться пьяным на ее кровать.
Лежа в темноте и уставившись на дверь, которой хлопнул Сэм, она твердо решила, что больше не будет стараться угодить мужчинам. До сих пор это не дало ей ничего хорошего. Она всегда стремилась получить одобрение, но так и не дождалась похвалы ни от одного мужчины. И вообще, чем больше она старалась, тем больше все запутывала.
Она из кожи вон лезла, чтобы братья могли гордиться ею, а добивалась лишь того, что они снисходительно поглаживали ее по светлой головке. В конце концов, она замкнулась в себе, жила в собственном мирке. Ей хотелось добиться отцовского одобрения, но он ни разу не приехал домой, так что у нее даже не было шанса попробовать. И она все время проводила в ожидании, встречая одно разочарование за другим. И от Сэма она тоже надеялась получить одобрение, но добилась лишь презрительного отношения.
Все, с этим покончено. В темноте одинокого бунгало она приняла решение. Отныне она сама будет отвечать за свою жизнь. Ей до смерти надоело выслушивать от мужчин нотации: что ей нужно делать, какой быть. Ее будущие поступки, возможно, и не заслужат мужского одобрения, но по крайней мере у нее будет чувство, что она сама распоряжается своей жизнью. Тогда, возможно, ей будет все равно, что думают о ней мужчины.
Пусть теперь они дожидаются ее. И первым мужчиной, которому придется подождать, будет Сэм.
Гомес уже дважды заходил за ней, говорил, будто Сэм требует, чтобы она пришла немедленно. Лолли не подчинилась, а вместо того доковыляла на костылях до кровати, уселась, положила костыли на колени, а потом сосчитала до тысячи. На душе у нее стало так хорошо, что она проделала это еще раз.
«Девятьсот девяносто восемь... – Лолли улыбнулась, представив, как Сэм с хмурым лицом вышагивает по лагерю. – Девятьсот девяносто девять... – Лолли облизнула указательный палец и провела в воздухе воображаемую черту. – Тысяча... и еще один для меня!»
Лолли поднялась, взяла с кровати небольшой мешочек арахиса и привязала к поясу. Затем она поставила костыли, опираясь на них, вышла из бунгало и не спеша направилась к баракам. Миновав домики, она вышла за ворота и оказалась в джунглях. Перед отъездом ей предстояло еще одно дело.
Сэм оставил Джима и группу солдат, которые сооружали новую крышу на кухне. Каждый раз, когда молоток ударял по деревянному колышку или гвоздю – примерно каждые две секунды, – в голове у Сэма раздавался звон. Он прошел сто ярдов до повозки, на которой им предстояло отправиться в горы. Миновал запасного буйвола, привязанного к задку повозки, и проверил в тысячный раз колеса. Остановившись возле задней оси, он наклонился, чтобы взглянуть на нее – огромная ошибка. В голове у него стрельнуло, боль пронзила лоб и виски, в которых стучало так, словно вены перегоняли не кровь, а проклятое виски, целую кварту сразу.
Сэм поморщился и очень медленно выпрямился. В ту же секунду он заметил женщину, из-за которой у него так болела голова. Лолли Лару ковыляла на своих костылях и улыбалась с еще большей гордостью, чем Грант в Аппоматоксе.
За ее спиной тоже шли войска: восемь откормленных бойцовых петухов – по крайней мере они были когда-то бойцовыми петухами – семенили за ней вереницей, как утята за своей мамой-уткой.
Стук молотков прекратился, и в лагере наступила полная тишина. Прищурившись от яркого солнца, Сэм повернулся к солдатам. Медленно, один за другим, они спустились с крыши, последним слез Джим и подошел к Сэму. У каждого был вид, словно его только что ударили по голове.
Лолли остановилась в нескольких футах от них. Высоко подняв подбородок и сверкая голубыми глазами, в которых светилась простодушная гордость, она сказала:
– Я привела им обратно всех птиц, видишь? – Она махнула в сторону петухов, которые развернулись, как хорошо обученный полк, и теперь стояли на одной линии рядом с ней.
Сэм услышал, как Джим хохотнул. Нахмурившись, он уставился себе под ноги, потирая рукой гудящий лоб. Сэм считал. Когда он вновь поднял глаза, вокруг собрались все обитатели лагеря и у каждого был ошарашенный вид.
– Ну, – в голосе Лолли послышалась нетерпеливая нотка, – хозяева, разбирайте своих питомцев. У какой птички какое место?
Сэм как раз собирался сказать, что ее место в Бельвью, когда вперед шагнул Гомес и указал на бело-черного петуха в середине шеренги:
1 2 3 4 5 6 7 8 9 10 11 12 13 14 15 16 17 18 19 20 21 22 23 24 25 26 27 28 29 30 31 32 33 34 35 36