А-П

П-Я

А  Б  В  Г  Д  Е  Ж  З  И  Й  К  Л  М  Н  О  П  Р  С  Т  У  Ф  Х  Ц  Ч  Ш  Щ  Э  Ю  Я  A-Z

 

— Я знаю, ты не хочешь присоединиться к нашей борьбе с Тайра. Наступает время, когда тебе придется сделать выбор. Популярность Кийомори сейчас очень низка. Он болен, и его положение пошатнулось. Ты знаешь, что император-отшельник заставил его принять кое-кого из нас в Имперский Совет. Теперь он изменил курс. По указанию Кийомори Чикара убил двух наших членов Совета. Он наносит им оскорбления. Когда они отвечают ему соответствующим образом, он вызывает их на поединок. Наши люди — не военные, они политики. Если бы мы смогли уговорить тебя присоединиться к нам, советники Чикары должны были бы прекратить свою тактику убийств. Йоши, ты очень нужен нашей стороне.В словах Айтаки сквозила глубокая убежденность. Однако Йоши находил его просьбу неразумной. Он ответил:— Извини, Айтака, моя главная обязанность — это академия. Хотя я вам сочувствую, политика меня не интересует. Когда ты мне говоришь, что в центре этих дел Чикара, это мне не все равно; но у меня нет склонности посвятить свою жизнь политике. Да и кроме того, — продолжал он, — я не был бы принят в Совете. У меня не было бы законных возможностей помочь тебе.Айтака поерзал в седле. Он помолчал немного, потом заговорил быстро, настойчиво:— Я должен сознаться: с помощью Йоримасы я начал хлопоты по назначению тебя в Совет.— Невозможно! — убежденно сказал Йоши.Они ехали молча, тишина нарушалась только стуком копыт и позвякиванием оружия и брони. Голова Айтаки устало покачивалась. Измученные глаза смотрели на дорогу.
Монах-воин Мейшу подъехал к Йоши.— Скоро перекресток, — сказал он, — здесь гонец покинет нас. Это последний поворот перед Миидерой.Переезд был долгим и трудным. Йоши подумал, что во времена его юности эта дорога заняла бы три недели в повозке, запряженной волом. Он повернулся к Айтаке:— Сейчас, у этого перекрестка, мы расстанемся. — Йоши говорил холодным тоном. Он был раздосадован тем, что Айтака посмел действовать без его согласия, и зол на себя за отказ. Он был поставлен в ложное положение, дела Тайра его не касались.Айтака безразлично кивнул.— Спасибо тебе за то, что ты делаешь, — сказал он. Пожалуйста, помоги принцу и будь осторожен; если все будет хорошо, я все-таки надеюсь увидеть тебя в Фукухаре… если будет не слишком поздно…— Слишком поздно? Слишком поздно для чего? — спросил Йоши, почувствовав внезапную тревогу. В лице Айтаки читалось отчаяние.— У тебя достаточно забот, тебе надо думать о Йоримасе и о принце. Я не хочу нагружать тебя еще лишними заботами… — Айтака отвернулся.— Чепуха. Говори, пока мы еще не расстались.— Если ты потерпишь неудачу, это не будет иметь значения… — Айтака замолчал.— Я не понимаю.— О Йоши, — сказал Айтака, безнадежно вздохнув, — я ближайший на очереди под меч Чикары. Хотя он мой зять и Нами старалась защитить меня, он твердо решил убрать меня из Совета. Он каждый день оскорбляет меня. Сколько еще можно подставлять вторую щеку и не обращать внимания на его оскорбления? Сколько времени я смогу мириться с этим унижением? — Айтака помолчал. — Ты понимаешь, мое положение безнадежно. Даже если бы ты завтра присоединился к нам, ты, вероятно, все разно уже опоздал бы. — Он поднял руку, чтобы Йоши не перебивал его. — Из-за меня ты подвергаешь опасности свою жизнь ради Минамото. Я не могу просить тебя о большем. Забудь то, что я сказал. Я должен сам справляться со своими трудностями.
Йоши ехал, безразличный к красоте пейзажа. Приближался час собаки — восемь часов, и заходящее солнце отражалось в виде золотых полос на синей поверхности озера Бива. Кусты с алыми цветами расстилались далеко внизу, как темный ковер перед высокими воротами Миидеры и изогнутым мостиком. Башни монастыря поднимались зубчатыми рядами в лазурное небо. На территории храма монахи ходили и собирались группами, подобно черным воронам, не замечая приближающихся воинов.Мейшу ехал рядом с Йоши. Время от времени он бросал взгляд на своего сэнсэя, не понимая, что случилось, почему тот так глубоко задумался.Йоши мыслью и сердцем был с Айтакой. Когда-то он просил Айтаку обратиться к нему за помощью в случае нужды. Сейчас он был нужен Айтаке и не мог отказать. Он не мог допустить, чтобы еще один член его семьи — и к тому же один из немногих друзей Йоши — был погублен преследующим его роком. Чем дольше он жил, тем сильнее проявлялась его постоянная, нерасторжимая связь с Чикарой. Ему все время приходилось плясать под дудку Чикары. Чикара, Чикара! Это имя постоянно повторялось у него в уме. Вечно он скрывался и прятался от Чикары. После смерти Генкая он два раза устраивал жизнь по-новому, и каждый раз преследующий его рок заставлял его обращаться в бегство.Больше так не будет! Не будет он больше скрываться! Он обещал Айтаке, что примет пост члена Совета. Когда они расставались на перекрестке, он сомневался, недовольный навязанным ему решением. Теперь он был уверен, что это правильный выбор. Если ему удастся передать Мочихито в Нару, он станет членом Совета, и то, что предсказал Ичикава, исполнится. Он встретит Чикару лицом к лицу…Его мысли были прерваны голосом стража.— Мы прибыли, — сказал Мейшу. ГЛАВА 48 — Сегодня вечером! Мы должны уйти сегодня вечером, — настойчиво повторял худощавый старик.— Мои люди устали. Им нужно отдохнуть и покормить лошадей. Нам придется сдержать наше нетерпение; мы большего добьемся, если будем действовать осмотрительно, — сказал Йоши.— С каждым часом враг приближается. Однако вы правы. Я подчиняюсь вашему мудрому решению и приветствую ваше участие в нашем деле. — Йоримаса кивнул в знак одобрения. — Мы уедем до полуночи. Когда колокола прозвонят в полночь, мы будем в лесу, по пути к Наре.— Согласен, Йоримаса.Йоши распорядился, чтобы лошадей привязали и накормили; затем он велел своим людям отдохнуть. Потом он вернулся к Йоримасе и его сыновьям, плотному Накатсуне и гибкому Канетсуне.— Вы племянник Тадамори-но-Фумио? — спросил старик. Йоши поклонился в знак подтверждения, и старик продолжал: — Почему вы встали на нашу сторону в этом безнадежном предприятии?— Это возможность отблагодарить моего родственника за помощь и возможность отплатить врагу, — ответил Йоши. Он спросил в свою очередь: — Вы занимаете высокий пост министра при дворе, вы друг правителя, пользующийся его доверием, — почему вы подвергаете риску свою жизнь в этом деле?— Моя жизнь почти прожита, — ответил старик. — Я сожалею о многих поступках в прошлом, но не о том, что я сейчас делаю. Когда-то из-за моего бездействия Минамото проиграли войну Хоген. Как часто с тех пор мой рукав увлажнялся слезами! Теперь я искуплю свою ошибку. В течение многих лет я притворялся другом Кийомори, а на самом деле тайно помогал Йоритомо. Ирония судьбы и горечь в том, что старый поэт умрет в этом предприятии воином Минамото, бьющимся до последнего вздоха. — Он безрадостно улыбнулся.Старший сын Йоримасы, массивный Накатсуна, сказал спокойно и уверенно:— Незачем говорить о смерти, отец. Мы победим и вернемся с победой во главе армии Йоритомо.В то время, как Йоримаса и его сыновья разговаривали с Йоши, принц и его молочный брат прогуливались по главному помещению.— Я так расстроен. Не могу успокоиться ни на одно мгновение, — жаловался принц.— И я тоже, — сказал Муненобу. — Меня пугает присутствие этих грубых воинов. Нам надо было сдаться. Кийомори не посмел бы ничего плохого нам сделать. Лучше изгнание, чем то, что сейчас.— Ты так думаешь? Все было бы прекрасно, если бы Кийомори не узнал о наших намерениях. Интересно, кто мог ему сообщить. Так мало людей знали…Муненобу быстро перебил его:— Почему бы тебе не поиграть на флейте, — предложил он. — Это бы нас подбодрило в такой мрачный день.Принц сразу оживился, забыв все мысли о предательстве. Он играл негромко, начав с легких веселых танцев Праздников Риса. Постепенно музыка изменилась, зазвучала печальнее, и Муненобу попросил его прекратить.— Твоя музыка не поднимает настроение, а вызывает тоску по прошлому счастью, — сказал Муненобу, — ее красота мучительна, пожалуйста… ради меня… Хватит, .. — Принц послушался. Он заботливо убрал флейту под свое белое нижнее платье, а его молочный брат смотрел своими печальными глазами.Незадолго до того, как колокола храма должны были прозвонить полночь, Йоши и Йоримаса разбудили Мейшу, и вместе они отправились будить спящих воинов.За исключением шороха плащей и легкого позвякивания мечей и брони в монастыре было тихо. Монахи давно закончили вечерние сутры и разошлись по спальням.— Вы хорошо отдохнули, ваше высочество? — спросил принца Йоши.— Не мог я заснуть, нисколько. Хочется поскорее закончить это мерзкое дело, — сердито ответил принц.
Йоримаса и его сыновья возглавляли отряд. Мочихито и Муненобу ехали в середине, на самых спокойных лошадях: принц был неопытным наездником и боялся больших военных коней. Йоши и Мейшу были передовыми разведчиками, они разъезжали близ отряда, выясняя, нет ли опасности. Все всадники, кроме Мочихито, были одеты в темные мягкие плащи поверх брони, чтобы молодой месяц не отражался от нее и чтобы заглушить звяканье металла. Мочихито настоял на белом шелковом платье для себя, как знаке его божественности. Йоримаса посоветовался с Йоши, стоит ли убеждать принца, что лучше ему закрыться темным, как все. Они решили, что кажущаяся храбрость принца, хоть причиной ее было тщеславие, будет поддерживать моральное состояние отряда, и потому лучше рискнуть тем, что его узнают. Всадники в темных плащах будут находиться вокруг принца, чтобы белая одежда не выдавала его вражеским глазам.Отряд ехал по скалистому берегу озера Бива к городу Отсу. Они объехали город, тихо пересекли дорогу Токайдо и исчезли в ночной темноте горных лесов.Когда принц вторично упал с лошади, Йоримаса понял, что ехать дальше по горной дороге невозможно. Он посоветовался с Йоши и Мейшу. Мейшу предложил ехать вдоль берега реки Уджи. Это была глубокая и бурная река, со множеством притоков с юга и востока. Оставаясь на северо-восточном берегу, принц и его сопровождение будут ехать по относительно удобной дороге.Хотя этот путь был не такой прямой, он приведет их к городу Уджи, почти на полпути до Нары. Оттуда оставалось всего пятнадцать миль, и можно было проехать спокойно по ровным полям, простиравшимся от дороги к горам. Они смогут проехать быстро, не подвергаясь опасности, и притом двигаться в стороне от проезжей дороги.— Поедем так, — решил Йоримаса. — Чикара со своим войском сейчас уже близко от Миидеры. Нам надо доехать до гарнизона в Наре раньше, чем они нам отрежут дорогу.Подгоняя своих коней, насколько было возможно при неверном свете месяца, они наконец добрались до Уджи. Принц падал еще несколько раз, и Йоримаса боялся, что он может серьезно расшибиться. Поэтому, несмотря на то, что их могли догнать враги, Йоримаса решил, что отряд остановится для отдыха в Бюодо-ин по ту сторону реки Уджи.Бюодо-ин была резиденцией, построенной столетием ранее для одного из императоров-отшельников Фудживара. В течение многих лет монахи Миидеры использовали ее как часовню. Ее богато украшенные крыши изящно поднимались над берегом реки Уджи. Участок окружали высокие прямые березы, белые стволы которых в лунном свете были подобны стражам. Перед часовней цветущие вишни роняли в реку свои белые лепестки, уплывавшие по течению, как погибшие души.Из предосторожности, на случай внезапного нападения преследователей, Йоримаса велел монахам разобрать мост, оставив только подход и балки. Река внизу была так широка, а течение было таким сильным, что только безумец стал бы пытаться перейти ее.В то время, как они работали, месяц спрятался и хлынул ливень, загрохотал гром и сверкнула молния. Сильный дождь поднял уровень и без того полноводной реки Уджи. ГЛАВА 49 Князь Чикара был великолепен в полном боевом снаряжении. Его смуглое хищное лицо свирепо смотрело из-под рогатого шлема. Его белая пластинчатая броня была подбита кожей каштанового цвета; сверху — белый плащ из крепкой ткани с изображением двух драконов, борющихся в облаках. У талии были пристегнуты два меча, а к седлу каштанового цвета с золотом прикреплен лакированный лук.Чикара твердой рукой удерживал свою лошадь, подавая войску знак поспешить. Его рот был сжат в тонкую жесткую линию. Челюсти были стиснуты от усилия скрыть нетерпение, в то время как громоздкие ряды воинов медленно меняли направление. Разведчики сообщили ему, что принц находится в Миидере, и он повел свою двадцативосьмитысячную армию в быстрый, тяжелый ночной поход только для того, чтобы узнать, что их жертва улизнула.Он бы охотно сжег Миидеру дотла, но Кийомори предупредил его, чтобы он действовал осторожно, имея дело с монахами. Теперь предстояло состязание в скорости. Если Мочихито и его сопровождение прибудут в Нару первыми, все будет потеряно.— Скорее, командиры, сдвиньте вы их с места! — Потребовалось огромное усилие воли, чтобы не дергалась щека.— Да, Чикара-сан, — командиры ездили взад и вперед вдоль войска, громко приказывая своим частям быстрее перестроиться. Из-за шума, исходившего от двадцати восьми тысяч людей и пятнадцати тысяч лошадей, тесно сгрудившихся на темной узкой дороге, трудно было услышать распоряжения.Войско было собрано наспех; оно состояло из трех тысяч пехотинцев, пятнадцати тысяч конных самураев, многие из которых были недовольны тем, что их вызвали из теплых жилищ и заставили отправиться в путь без перспективы получить награду, и около десяти тысяч конюхов и других слуг; все они следовали за лошадьми своих господ и увеличивали беспорядок тем, что по приказу своих хозяев бегали среди лошадей и пытались выяснить, почему одни части поворачивали, а другие стояли на месте.Больше часа прошло, прежде чем колонна длиной в милю переменила направление. Из-за шума и беспорядка, пыли, взметавшейся из-под копыт лошадей, и темноты было невозможно маневрировать быстро. Молодой месяц, сначала ярко светивший, стал прятаться за густыми низкими тучами. Колонна прошла из Киото пять миль меньше чем за час и теперь должна была идти назад — почти до самой столицы. Как ни старались командиры торопить войска, больше двух часов прошло, прежде чем они достигли разветвления дороги, где был поворот к Наре. Этой дорогой давно не пользовались, и войска двигались еще медленнее.Чикара был вне себя от раздражения, бранился и призывал командиров проявить больше энергии. «Я награжу первого, кто догонит принца», — обещал он, гарцуя взад и вперед рядом с колонной.Внезапно начался сильный дождь, люди и лошади мокли под ливнем. Вскоре они были покрыты грязью, которую размешивали и разбрызгивали тысячи копыт. Пехотинцы тихо ворчали, а конные самураи бранились вслух: многие из них больше пяти часов ехали верхом, в полном снаряжении.Когда начало светать, дождь прекратился, и разведчики, выехавшие вперед, добрались до реки Уджи. Они увидели лагерь Йоримасы и принца Мочихито и трижды издали боевой клич — обычный сигнал перед битвой.Люди из группы принца, отдыхавшие перед поднимающимся ввысь фасадом Бюодо-ин, вскочили на ноги в ответ на вызов.Чикара услышал крики, находясь рядом с передовым отрядом верховых.— В атаку, — закричал он, пришпоривая лошадь и извлекая меч из ножен. — Первому, кто к ним пробьется, золото в награду.Командиры подразделений пылко подхватили приказ, и армия подалась вперед, навстречу кучке врагов. Воины слепо неслись вперед в полутьме, не видя дороги, разбрасывая грязь и росистую траву. Первый отряд достиг реки; они увидели разобранный мост и внизу реку Уджи, с ее мощным течением, несущую обломки веток, цветы вишни и остатки долгого весеннего половодья. Они повернули назад и закричали: «Остановитесь! Моста нет! Река разлилась! Остановитесь, пока не поздно!»Несколько всадников в ближайших рядах услышали предупреждение, несмотря на шум воды и грохот копыт, но они не могли ни повернуть, ни остановиться, слишком силен был натиск конницы, напиравшей сзади.— Чикара! — крикнул один из командиров. — Всадников сбрасывают в реку!Если Чикара и слышал, смысл не дошел до него. Рот его был искажен торжествующим криком.— В атаку! — кричал он, не переставая. — Мне нужны их головы!Он слышал крики воинов авангарда и счел их криками боя.— Взять их! Взять их! — приказал он, указывая путь воинам взмахами меча.Лошади и всадники авангарда валились в разлившуюся Уджи, и их несло, как будто они были не тяжелее, чем цветы вишни, плававшие на поверхности.Пятьдесят, сто, сто пятьдесят… Лошади брыкались, всадники пытались задержаться, кричали, но их сносило течением.Чикара наконец достиг берега и увидел гибель воинов. Он повернул коня, чтобы приказать войску остановиться.Те, кто его услышал, осадили лошадей, но лошади, упершиеся копытами в землю, не удержались, их снесло с берега.
1 2 3 4 5 6 7 8 9 10 11 12 13 14 15 16 17 18 19 20 21 22 23 24 25 26 27 28 29 30 31 32 33 34 35 36