А-П

П-Я

А  Б  В  Г  Д  Е  Ж  З  И  Й  К  Л  М  Н  О  П  Р  С  Т  У  Ф  Х  Ц  Ч  Ш  Щ  Э  Ю  Я  A-Z

 


Вычитка, обработка текста: ТаКир
«Это моя собака»: Русский Двор; 2000
Аннотация
Книга Сергея Лукницкого «Это моя собака» включает в себя несколько забавных историй, написанных от имени фокстерьера Пирата. Эта добрая и умная книга адресована и детям, и их родителям. «Для детей надо писать так же, как для взрослых, только гораздо лучше.» К сожалению, эта мысль Максима Горького сегодня забыта. Для детей пишут любовные и детективные романы примитивным языком. Сергей Лукницкий возвращает детям добрый юмор Саши Чёрного, Корнея Чуковского, Алексея Толстого и других больших писателей, подаривших многим поколениям замечательные книги.
Для детского школьного возраста.
Сергей Лукницкий
Это моя собака
Пять повестей для детей
(Жизнь и невероятные приключения пса по имени Пират, которые его подруга Собачка Штучка, склонная к сочинительству, описала собственнолапно.
Если вы не добры, не ласковы, не участливы, не способны утешить чужую боль, не помните добро и не делитесь костью, — значит вы — не собака
Собачка Штучка
Интервью собачки Штучки
Когда я закончила писать книгу и поставила точку на последнем слове, из рукописи выпрыгнул мой герой — взлохмаченный фокс Пират и стал уговаривать меня написать предисловие, т. е. рассказать кое-что о себе. В этот момент я спешила в собачий клуб, чтобы получить справку на вылет в Карловы Вары, и в этом самом клубе меня ожидал корреспондент для интервью по поводу моей поездки на всемирно знаменитые лечебные воды.
Но отказать в просьбе друга я не могла и мы с Пиратом решили, что интервью заменит предисловие. А может это будет даже современнее. Теперь ведь поголовно у всех звёзд и знаменитостей в моде интервью.
— Это Ваше первое интервью?
— Мне встречаться с этой манерой изложения фактов биографии, иными словами «знакомства со звездой» не впервой: был прецедент будущим псам-писателям задолго до появления моды. Тому лет семьдесят по моим карликово-пуделиным меркам. Ну, а по человечьим — лет десять назад. Тогда я дала интервью в серьёзную центральную газету, естественно с моей фотографией.
— Вы можете назвать газету?
— Почему же нет? Я даже могу пересказать содержание беседы. Тогда, отвечая на вопросы корреспондента, я рассказала один эпизод из моей жизни, может быть несколько наивно с точки зрения сегодняшнего дня, но я ведь была слишком молодой, время было другое, мы все старые и, тем паче, молодые верили в торжество демократии во всех её проявлениях. Вот он, тот эпизод:
— Меня зовут Штучка. Я маленькая, но собака. Не удивляйтесь, что я даю интервью, вон собака супруги Президента США госпожи Барбары Буш даже книгу выпустила о жизни в настоящем Белом Доме.
Меня, как и многих, сегодня волнуют проблемы моей страны. Слышала, что от невзгод люди начали звереть. Так вот я, собственно, и взяла перо, чтобы рассказать о том, что это не так. Моя любимая хозяйка часто берет меня с собой во все очереди. Раньше я оставалась дома и ждала её, а теперь она уходит на целый день, чтобы добыть продуктов, и я стараюсь утешить её своим присутствием. Меня люди в очередях часто узнают, улыбаются, заигрывают и я рада, что могу как-то скрасить их «очередное» существование.
Я уверена, что, если бы каждый из нас, собак и людей, сумел скрасить ближнему существование, нам всем было бы легче прожить этот переходный и очень невкусный, но необходимый период.
Однажды я ехала в автобусе в страшной давке, и со мной случилась неприятность: мне дверью прищемило лапку. Было очень больно, холодно, пошла кровь. И вот тут произошло удивительное: люди в автобусе стали проявлять участие, кто-то дал носовой платок, у кого нашёлся даже йод, а другие просто гладили.
Ведь это так важно, когда тебе плохо, а тебя гладят!
А водитель автобуса предложил в микрофон остановиться по дороге у ветеринарного пункта.
И все согласились, хотя, наверное, люди спешили по своим делам.
Я не могу не помнить добрых людей и водителя 108-гоавтобуса.
Теперь, когда я слышу от кого-то, что люди злые, согласиться с этим не могу.
— Каково ваше настроение сегодня и Ваши планы на будущее?
— Что ж, прошло десять лет. Я продолжаю свои вирши. Первым в жизни моего хозяина был пёс Чук, давший нам литературным собакам много материала для сочинений. Чук в своё время был удостоен почётного звания коменданта городка писателей «Переделкино» за необычайные, прямо-таки фантастические истории его общественно-собачей жизни. А что касается его личной, глубоко интимной жизни, то надеюсь написать роман собачьих Ромео и Джульеты. А пока, знаете, все мы, писатели немножечко боимся раскрывать свои творческие планы. Примета. Я не уклоняюсь от прямого ответа, просто предлагаю вашему вниманию мою книгу. В ней все сказано.
— Как и когда вы стали писателем?
— Писать я начала давно, мой лучший друг и хозяин рассказал мне много занимательных историй из его детства. В разные времена у него жили разные зверюшки: эмигрантка, решившая реэмигрировать — огромная черепаха Даша; экстравагантная пара задавак — кот Пижон и кошка Фифа; сиамка Катерина с родовыми корнями от Сергея Образцова и постоянными четырьмя детьми от разных мужей; отечественные близнецы-ежи Фомка с Ромкой; далее, той Кузьма впоследствии украденный соседом-пьяницей; чёрный кот в белой манишке, философ-лентяй Агат, подаренный директором музея Чуковского; рыжий бестия и пройдоха котяга с непроизносимым нынче политическим именем; наконец, классический немецкий овчар Джек, носившийся по саду с тоем во рту и однажды безвинно пострадавший от наезда автомобиля нетрезвого поэта, ну и ещё, и ещё, и ещё…
— Что и кто на вас повлиял в творчестве.
Мне в жизни повезло, как никому. Волею провидения я попала в творческую семью, где мною терпеливо и много занимались: как физической моей формой, так и развитием моего интеллекта. В домашнем лицее я постигла Булгакова, Сашу Чёрного, Толстого, Чехова, Есенина, познакомилась с перепиской Меджи и Фидель из Гоголя. Мой хозяин пошёл дальше: предложил ознакомиться с другими собачниками — иностранцами Стейнбеком, Джеромом, да и другими тоже. В этом пёстром литературном букете есть особые собачьи темы. А уж кто на меня повлиял, это вы сами решите после прочтения моих книг.
— Есть ли вас хобби?
— Безусловно. Главное моё хобби: я страстная вратарщица. Не пропускаю ни одного гола в ворота. Ни одного гола!
Это у меня от моей мамы — знаменитой голкиперши среди ребятишек. Ну и ещё, естественно, поменьше — такие маленькие «хоббики»: люблю массаж, млею, кайфую, выгибаюсь как змейка, когда меня им балуют. Люблю поднимать мои ушки вместе и ещё больше по одному, когда присушиваюсь к беседам обо мне; люблю поговорить в машине, подсказать дорогу к нашему дому или к даче, обожаю попеть на животе моей мамочки-хозяйки. Словом, общее хобби это сущность: быть весёлой и радовать всех моих близких.
Вы в начале упомянули о Карловых Варах, может быть расскажите немного?
Да, было много поездок, в том числе и зарубежных: Турция, Италия, Франция и Испания, Греция и вот Чехия. Всего не расскажешь.
Мы часто гуляли по набережной реки Тепла неподалёку от «Вжидло» — главного питьевого павильона. Однажды навстречу двигалась миловидная карловарочка в туфельках чешского производства. Рядом с ней незнакомой породы волновался пёсик. Но моему хозяину гораздо интереснее, чем угадывать породу незнакомца, было смотреть на туфельки и на то, что в них и все выше, и выше… Однако из природного джентельменства он склонил голову и мягко спросил чешку:
— У вас кобель, в смысле мужчина?
— Он, понимаете, имел ввиду пол пёсика, чтобы я могла сориентироваться. По поведению пёсика я давно уже все учуяла, хотя внимание хозяина одобрила.
— Наполовину, — ответила леди, улыбаясь.
Мы охотно остались у двери водного павильона под кустами, пока хозяева наполняли свои животы солёной водой.
— Несколько слов о вашей семье.
— Живу с приёмной дочерью Люсей — роскошной пышнохвостой кошкой. Мало сказать, что хвост её пышен, он всегда находится в положении перпендикулярном к телу. Он торчит как дымящая труба на заводском комбинате. Пушистая, разноцветная торчащая в небо труба.
Вы понимаете, что значит жить с великовозрастной дочерью рядом? Дон Жуан для всех окрестных кошек — Зелёный кот ежедневно приходит к ней в гости. Она любит побыть в его обществе, прогуляться по саду, но как все настоящие женщины сначала накормит его. Однажды раненого с размозжённой головой она буквально на себе притащила Зелёного домой. Что делать — выхаживали все вместе. Сейчас он настаивает на постоянно его регистрации в нашем доме…
— Значительный эпизод вашей жизни.
— Это, как смысл данного интервью. У нас с моим богохозяином — такой неразъединимый альянс! Я ожидаю его с работы часами у ворот, не шевелюсь, боюсь пропустить сигнал машины и щёлканья открывающейся дверцы. Чтобы впрыгнуть. Когда он возвращается, загоняет машину в гараж, я всегда рядом. В смысле с ним за рулём. Не потому, что он сам не может, хотя он действительно не может без меня, а просто потому, что нам с ним так хорошо… Такой интимный ритуал.
Случилось однажды: я не успела добежать. Это было ужасно! Он загнал машину в гараж! Он открыл дверцу. Увидел меня. Нагнулся… я вся в слезах, лизнула его в лицо… он все понял. Не раздумывая, выехал из гаража и заехал туда уже как положено — со мной, счастливой маленькой Собачкой Штучкой.
* НАШИ КАНИКУЛЫ *
(дневник-повесть)
Предисловие
Эта повесть составлена из записок главного её героя и участника всех приключений. Подлинник рукописи хранится у Вити Витухина. Это он нашёл её под ковриком невероятно умного пса по кличке Пират.
Правда, расшифровать записки было очень трудно. Нам помогали Витина мама — Мария Сергеевна, Витин папа — Павел Павлович, ну и, конечно, сам Витя. Мы ничего в записках не изменили, не присочинили, — всё, что здесь написано, чистая правда.
Я и мои хозяева
27 мая. Меня зовут Пират. Но, несмотря на грозное имя, я совсем не злой. За всю жизнь я укусил одного мальчишку — он дёрнул меня за хвост. И всё равно Пал Палыч посадил меня тогда на шкаф и сказал:
— Глупая, противная собака. Сиди здесь, пока не раскаешься.
Я раскаялся сразу, но сидеть пришлось гораздо дольше. И я подумал, что Пал Палыч был не прав. Наказание должно соответствовать проступку.
Во-первых, насчёт глупости. Ведь не всякая собака умеет писать. А я умею. Во-вторых, если я противный, почему всем хочется меня погладить? Погладить — это всё равно что лизнуть. А я никогда не лижу ничего противного.
Извините… Прерываюсь, кто-то идёт…
Немного о себе
На другой день.
— Ты где, Пиратыч? — ещё с порога позвал меня мой любимый хозяин Витя, ученик пятого, то есть теперь уже шестого класса. — Кричи «ура» — через три дня мы едем в деревню, на дачу.
— Вагр-гав-гау! — гавкнул я изо всех сил.
Потом Витя рассказал: в деревне можно бегать без поводка — это главное. Можно лаять сколько влезет. Можно где хочешь копать ямки. И даже валяться на газоне — там он называется просто травой.
От радости я так сильно размахался остатками своего хвоста, что чуть не вывихнул спину.
— Осторожно, пёс! Танцы — после, — сказал Витя, — ты мне будешь нужен, чтобы разыскивать и собирать вещи.
«Ну, что ж, — подумал я, — нюх у меня отличный, я всегда сразу нахожу всё, что теряют, разбрасывают и куда-то засовывают Витя и Пал Палыч».
Я вообще очень находчивый пёс.
Опять прерываюсь…
Снова о себе, но в последний раз
29 мая. Почему я прерываюсь и скрываю свои записки? Сейчас объясню.
Представьте: вы входите в комнату и видите — за вашим столом сидит собака и пишет, да ещё в вашей тетрадке. Можно этому поверить? Нельзя. Собаке писать не полагается. Поэтому если она всё-таки пишет, то лучше, чтобы об этом никто не знал. Тем более что иногда такие записки пишут люди, а потом выдают за переводы с собачьего. Мои — подлинные. В этом их ценность.
Но пусть никто не думает, будто я необычный пёс, робот или какой-нибудь там пришелец с другой планеты. Я совершенно нормальный пёс. У меня четыре крепкие лапы, хорошая прыгучесть, чёрный нос, густые усы, бородка и обрубленный столбиком хвост.
А писать я научился как-то незаметно. Витя зимой долго болел. Чтобы не отстал от занятий, к нему приходила заниматься учительница. Я все время сидел рядом. Внимательно слушал, не отвлекался, не вертелся, не зевал, даже не чесался. А когда Витя выздоровел и пошёл в школу, я использовал его старые тетради: каждую букву обвёл ещё раз. Постепенно я натренировался. И потом смог кое-как писать сам. Больших способностей у меня нет — взял усидчивостью.
Мы поехали и приехали
1 июня. Дорога была непереносима. Приехали ночью. Куда — не знаю. Совершенно разбитый, я уснул на полу.
Утром меня разбудили вопли странной рыжей птицы с загнутым клювом. «Если она клюнет меня в голову, — подумал я, — то, пожалуй, получится порядочная дыра».
— Фу, Пиратыч! Это же просто петух, — сказал Витя и засмеялся.
Я вылез из-под кровати, вышел на террасу и сел на крыльцо. И почему мне предписано это: Фу?! Я — городской пёс, а у нас в городе петухи водятся только в книжках. Откуда я мог знать, что в деревне они так орут, что сразу теряешься и бежишь в укрытие?
В то же утро со мной произошёл и другой несчастный случай. Пробравшись в сарайчик в конце двора, я столкнулся с крупным животным незнакомого вида. Сверкнув в темноте глазами, оно хрюкнуло и наставило прямо на меня рыло, похожее на электрическую розетку, с двумя дырками на конце. Я взвизгнул, шарахнулся и чуть не сбил с ног хозяйку дома — тётю Грушу. Рассказывая потом об этом Вите, тётя Груша тряслась всем телом и вытирала глаза передником. Только потом я догадался, что она не плакала, а смеялась.
Ничего смешного: электрические розетки надо закрывать шторкой. И рыло, между прочим, тоже. А кто из вас закрывает своё рыло шторкой, уважаемый читатель?
Я решил исправить свои ошибки и проучить нахалку курицу, которая повадилась ходить на террасу. Она сразу же начала метаться во все стороны, разбрасывая перья, но мне удалось схватить её за голову.
Курица осталась жива, а меня посадили в угол — носом в паутину. Честно говоря, было очень обидно, я не выдержал и жалобно подвывал там часа два.
Ничего себе, приехали на дачу, где же обещанная свобода нравов?
Вот это жизнь
5 июня. Все печальное позади. Жизнь прекрасна!
В деревне у собаки, оказывается, совсем не бывает свободного времени. Когда мы жили в городе, я полдня сидел в квартире один, спал, ел и жевал от скуки резиновый телефонный шнур или домашние тапочки мамы Маши. А здесь? Не знаешь, за что взяться и в какую сторону бежать!
Понятия не имел, что мир так густо заселён. Весь наш сад я уже обнюхал. Обнаружил множество мелких тварей — летающих, прыгающих, ползающих.
Научился копать землю почти как трактор. Грядку с редиской перекопал всю, и тётя Груша посеяла на ней что-то другое.
Писать больше некогда. Спешу завтракать. Аппетит волчий.
Происшествие на рассвете
8 июня. Не могу заснуть. Вылез на террасу и пишу при свете луны. Кругом длинные тени, и от этого жутко.
Был ужасный день. Как и всегда, на рассвете я сел за свои записки. Вдруг на тетрадку плюхнулся жук. Я решил его осторожно отодвинуть, чтобы не мешал, а он сразу перевернулся вверх ногами и вцепился мне в нос.
Я прибежал в комнату, перевернул стул, вылетел снова на террасу и опрокинул ведро с олифой, потом поскользнулся на ней и съехал с крыльца прямо в детскую коляску, в которой днём обычно спит младший брат моего хозяина Вити — Костя.
Что было дальше — страшно вспомнить!
Пал Палыч бегал с палкой вокруг дома. Тётя Груша прочёсывала граблями траву. Витя стоял на крыльце со своими новыми пистолетами и палил в воздух. На соседних дачах дружно лаяли собаки.
Я пришёл в себя окончательно уже под террасой. Пролежал там очень долго, в пыли, без завтрака. Потом пришли куры и стали ногами кидать эту пыль в меня. Чтобы не задохнуться и не ослепнуть, я пополз в ближайшие кусты.
— Витенька, что это?! — испуганно вскрикнула Мама-Маша.
Я не понял, почему они так смеялись. Правда, шерсть у меня слиплась и затвердела, как панцирь у черепахи, один глаз и вовсе не открывался. Но что тут смешного? … Воду в корыте меняли три раза. Наконец меня вытерли и завернули в старое ватное одеяло.
— Ну как, Пиратыч, жив? — спросил меня Витя и погладил по голове.
Тётя Груша принесла синюю миску с тёплым молоком и поставила её рядом со мной.
— Пей, дурень усатый, — сказала она.
А Мама-Маша взяла меня на руки и стала ходить со мной взад-вперёд, как с Костей, когда он капризничает и не засыпает. Потом она положила меня в ногах Витиной кровати и пощупала мой нос.
— Знаешь, Витенька, нос горячий. Не заболел бы… Ты посиди с ним, пока он не просохнет.
Витя обнял меня вместе с одеялом и прижал к себе.
1 2 3 4 5 6 7 8 9 10 11 12 13 14 15 16 17 18 19 20 21 22 23 24 25 26 27