А-П

П-Я

А  Б  В  Г  Д  Е  Ж  З  И  Й  К  Л  М  Н  О  П  Р  С  Т  У  Ф  Х  Ц  Ч  Ш  Щ  Э  Ю  Я  A-Z

 

Затем она начала подниматься в гору. Впереди и над нами, то тут, то там засветились отдельные огоньки. Мы въехали в деревню.Хэвенчерч представлял собой две длинные неосвещённые улицы, состоявшие из старых зданий, находившихся в разной степени разрушения. На моё счастье, в разрыве облаков появилась луна. Недавно было полнолуние, и серебристый свет немного смягчал жалкий вид открывшихся моему взору строений.В конце вереницы домов стояла заброшенная ветряная мельница, выглядевшая как часовой, давно скончавшийся на своём посту. Мы поехали по более накатанной части Главной улицы, и я с любопытством стал осматриваться вокруг. За открытой дверью кузницы грузный фермер критически наблюдал за кузнецом, подковывавшим его лошадь при свете фонаря. Я подумал, что преуспевающий кузнец вряд ли прервёт свой отдых, чтобы выполнить работу, которую вполне можно отложить на завтра. Кроме того, в деревне обнаружилась гостиница, бакалейная лавка, магазин тканей, пекарня, колёсная мастерская, ещё одна бакалейная лавка — традиционный набор учреждений, предлагающих товары и услуги в любом небольшом селении. Их убогий вид наводил на мысль, что доходы местных торговцев невелики и они едва сводят концы с концами, а молодой доктор, с любопытством глазевший на нашу двуколку из своей приёмной, получает часть гонорара продуктами, а остальную — чеками, которые не оплачиваются. Даже общественные дома носили отпечаток неухоженности.Колокола отбили четверть. Казалось, они прозвонили прямо над нашими головами, но церкви я не видел. Это был отражённый звук, зависший в окружавшем нас воздухе.Блеск фонаря привлёк моё внимание к магазину, который явно отличался от остальных: его недавно покрасили, название, выведенное большими позолоченными буквами, гласило: «Квалсфордская импортная компания».— Это семейное предприятие? — спросил я мисс Квалсфорд.Она настолько погрузилась в свои мысли, что вздрогнула при звуке моего голоса и недоуменно обернулась ко мне. Как бы очнувшись, она извинилась, и мне пришлось повторить свой вопрос.— Это фирма моего брата, — объяснила мисс Квалсфорд. — Он возлагал на неё большие надежды.Компания по импорту, находившаяся в отдалении от какого-либо порта, являлась ещё одним признаком странности этих мест. Или она свидетельствовала в пользу версии о самоубийстве брата мисс Квалсфорд. Если он возлагал большие надежды на подобное предприятие, то его неизбежно ожидало и большое разочарование. Интересно, успел ли он его испытать, подумал я.В это время мы проезжали мимо прелестной старой гостиницы под названием «Королевский лебедь», и я, запинаясь, произнёс:— Я хотел бы остановиться в деревне.— В поместье достаточно свободных комнат, — резко ответила мисс Квалсфорд. — Правда, мы сначала должны узнать мнение жены брата. «Морские утёсы» теперь принадлежат ей.Мы съехали с Главной улицы на ухабистую грунтовую дорогу, которая продолжала подниматься вверх. Неожиданно слева возникла огромная тень: это была церковь. После того как она осталась позади, дорога совсем сузилась и превратилась в извилистую, изрытую колеями сельскую тропинку. Луна опять исчезла, и двуколка перемещалась в темноте, задевая то справа, то слева ветви деревьев. Ни я, ни мисс Квалсфорд не видели дорогу, но лошадь продолжала невозмутимо трусить вперёд.Я почти ничего не разглядел и когда мы прибыли в «Морские утёсы». Сначала мы резко повернули, затем круто поднялись в гору, снова свернули, и наконец в конце парка перед нами появилось огромное здание. Свет горел только в нескольких его окнах.Двуколка остановилась перед домом, слуга спрыгнул и помог мисс Квалсфорд сойти на землю. Она мягко заговорила с ним, однако в её голосе слышалась тревога. Я спрыгнул с другой стороны и развернулся, чтобы помочь слуге разобраться с нашими вещами и свёртками. Но мисс Квалсфорд положила руку мне на плечо и сказала:— Идёмте.Мы двинулись к дому. Как только мы поднялись на крыльцо, тяжёлая дверь распахнулась настежь, и нас окатило потоком света. В дверях вырос странный силуэт, но было неясно, приветствуют ли нас или собираются выгнать вон. Перед нами стояла женщина, возможно, одного возраста с мисс Квалсфорд, также одетая в чёрное, но совершенная противоположность ей как по внешности, так и по манерам. Темноволосая, высокая и худая, она показалась мне иностранкой, в то время как мисс Квалсфорд была настоящим воплощением английской женственности.Пока мисс Квалсфорд представляла меня, женщина не проронила ни слова.— Ларисса Квалсфорд, вдова моего брата. Ларисса, это мистер Джонс. Он — помощник Шерлока Холмса и приехал расследовать убийство Эдмунда.— Убийство!Она прокричала это слово прямо нам в лицо.— Здесь не было никакого убийства. Вы, — она указала дрожащим пальцем на свою золовку, — вы довели его до этого. Вы сделали это. Вы довели Эдмунда до самоубийства! Убирайтесь! Убирайтесь оба!Она резко повернулась и, пробежав по коридору, исчезла в глубине дома.Я был в полном замешательстве от такого приёма, но ещё больше меня расстроила реакция мисс Квалсфорд. Она постояла некоторое время опустив голову, и, когда снова посмотрела на меня, в её глазах были слезы.— Мне так неудобно, — проговорила она. — Вы напрасно проделали столь долгий путь. Мне следовало знать, что всё это бесполезно. Вы же не сможете проводить расследование смерти Эдмунда, раз моя золовка не захочет пустить вас в дом.— Для многих людей слово «убийство» обостряет ощущение горя, — попытался я её утешить. — Возможно, через день или два…— Возможно, — вздохнула мисс Квалсфорд. — Так вы возвращаетесь в Лондон? Я могу написать вам или послать телеграмму, когда Ларисса… скажем, возьмёт себя в руки.— Я должен обратиться за инструкциями к мистеру Холмсу, — ответил я. — Очевидно, я всё же могу провести определённое расследование, не беспокоя вас. Я остановлюсь в той гостинице, мимо которой мы проезжали, если в ней, конечно, есть свободные места.— Хорошо, остановитесь в гостинице «Лебедь», — согласилась мисс Квалсфорд. — Она лучшая из тех двух, что есть в деревне. Ральф отвезёт вас. Если мне нужно будет передать вам сообщение, я отправлю его в «Лебедь».Мы вернулись к ожидавшей нас двуколке. Ральф уже снял сумки и свёртки мисс Квалсфорд, но оставил мою сумку. Вероятно, когда мы прибыли, она шепнула ему, чтобы он подождал, пока не выяснится, как примет нас хозяйка дома.Я сказал, что легко мог бы добраться и пешком. Но она решительно отвергла эту идею как бессмысленную.— Вы будете всю ночь бродить в темноте. Дорога очень плохая, и по ней опасно ходить ночью. Ральф отвезёт вас.Конечно, она была права. Но после бесконечной утомительной поездки в поезде, а затем по тряской дороге я с удовольствием прогулялся бы до деревни. Это помогло бы мне обдумать отчёт, который я срочно намеревался отправить Шерлоку Холмсу.Ибо в коридоре дома Квалсфордов, за спиной Лариссы, я успел разглядеть выглядывавшую из-за двери безобразную старуху с огромным крючковатым носом. И в то же мгновение понял, что раскрыл тайну выряженной в лохмотья неизвестной, которая спрашивала о питахайях на Спиталфилдском рынке. ГЛАВА ЧЕТВЁРТАЯ Я так подробно описываю моё расследование в Хэвенчерче для того, чтобы наглядно продемонстрировать методику, по которой я работал с Шерлоком Холмсом и впоследствии сам. Применяя его методы в соответствии со своими навыками и интуицией, мне следовало как можно эффективнее и быстрее собрать максимальное количество сведений. Все требовавшиеся для завершения дела улики я должен был подготовить к тому моменту, когда в действие вступал сам Шерлок Холмс. Конечно, это был идеальный вариант, редко достижимый на практике, но он всегда являлся стимулом в моей работе.Ко времени начала работы над делом Квалсфорда Шерлоку Холмсу было далеко за сорок. Для своего возраста он был достаточно энергичен и деятелен, но напряжение, которому он подвергался в течение стольких лет, безжалостно расходуя свои силы, всё же оказало на него воздействие. Поэтому он так ценил мою юношескую энергию и особенно молодые ноги, избавлявшие его от части физических нагрузок.Что же касается эффективности моей деятельности, то, полагаю, она была значительной. Доктор Ватсон неоднократно сетовал на то, что его усилия по проведению независимого расследования частенько подвергались безжалостной критике со стороны Шерлока Холмса, поскольку от доктора ускользало многое, заслуживающее внимания. Я также иногда пропускал улики, имевшие значение. Но Шерлок Холмс никогда не бранил меня за это. Наиболее сложное в работе детектива — распознать среди множества данных самые главные. В этом Шерлок Холмс действительно не знал себе равных. Когда я терпел поражение, он забавлялся и, возможно, даже отчасти торжествовал. Хотя я и заметно продвинулся вперёд в своём профессионализме, ему было приятно сознавать, что я по-прежнему остаюсь подмастерьем, а он — мастером.Итак, я явился в «Королевский лебедь», где был весьма радушно принят мистером Вернером, владельцем гостиницы. Это был упитанный человек небольшого роста, чья талия являлась неопровержимым доказательством исключительных кулинарных способностей его жены. Время летнего сезона давно прошло, и приезжие в этих краях стали редкостью. Он предложил мне поужинать и добавил, что я могу съесть не одну, а две или даже три порции.— Моей жене теперь не для кого готовить, кроме меня и прислуги, — признался он. — Так что вы можете заказывать еду когда пожелаете.Я удобно расположился в большой светлой комнате на втором этаже, выходившей на Главную улицу. Прежде чем спуститься вниз, я составил шифрованную телеграмму для Шерлока Холмса и датировал её завтрашним числом.В телеграмме говорилось:«Остановился в „Королевском лебеде“ в Хэвенчерче. Буду изучать инвентарные ведомости и отчёты импортной компании Квалсфорда. Известное лицо со Спиталфилда напомнило о себе».После этого я стал размышлять, как бы мне отправить своё послание. Эмелин Квалсфорд воспользовалась для этого почтовым отделением в Рее. Я был уверен, что она поступила бы так же, даже будь в деревне телеграф. Она, конечно, не захотела бы, чтобы вся округа знала о её знакомстве с Шерлоком Холмсом. Мне тоже не имело смысла афишировать нашу с ним связь до тех пор, пока Холмс сам не сочтёт нужным открыто проявить интерес к трагедии Квалсфорда. Я вполне резонно полагал также, что растущая слава Шерлока Холмса могла докатиться и до телеграфа в Рее. Поэтому я решил постараться сохранить в тайне даже зашифрованное послание.Я адресовал телеграмму в компанию «Локстон и Лагг» на Бейкер-стрит 221б и запечатал её в конверт. Затем я взял другой конверт, набил его чистой бумагой, заклеил и адресовал в Таможенное управление города Рея.После этого я спустился вниз к хозяину гостиницы и спросил, нет ли у него кого-нибудь, кто мог бы утром доставить важные бумаги в Рей.— Джо может съездить на почту, когда вам понадобится, — ответил хозяин.— Превосходно, — обрадовался я. — Пришлите его ко мне, как только он позавтракает.В такие моменты мне очень не хватало Рэбби с его находчивостью и изобретательностью. Мне было необходимо разузнать о некоторых вещах в Рее, но я не мог туда выехать, поскольку в первую очередь должен был провести расследование в Хэвенчерче. У меня даже появилась мысль вызвать Рэбби, но, подумав, я решил подождать, пока не увижу, насколько расторопен этот Джо.Мистер Вернер попросил разрешения присоединиться ко мне за тем обильным ужином, что приготовила его жена. Мы поговорили о погоде, которая была слишком холодной для этого времени года, о ситуации в Южной Африке. В разговоре мистер Вернер проявил необычайную симпатию к бурам.Мы покончили с едой и перешли в малую гостиную, прихватив с собой по пинте домашнего пива. И только тут хозяин наконец дал волю своему любопытству, нарушив профессиональную сдержанность.— Вы приехали вместе с мисс Квалсфорд, не так ли? — поинтересовался он.— Вроде как, — неопределённо ответил я.— Служите клерком в адвокатской конторе?— Да, я клерк, — признался я. — Но не в адвокатской, а в импортной конторе фирмы «Локстон и Лагг». Лондонская фирма по импорту.Мистер Вернер был явно удивлён:— Неужели? А я было подумал, что вы представляете адвокатов. Чтобы во всём разобраться, мисс Эмелин понадобится собственный адвокат. Они с Лариссой будут драться за поместье, как мартовские кошки. Без Эдварда они не смогут ужиться под одной крышей.— Мисс Квалсфорд знакома с племянницей одного из наших директоров, — объяснил я. — Она беспокоится по поводу дел её брата, и меня прислали сюда провести инвентаризацию, проверить счета и вообще оценить состояние фирмы.— Неужели? Большинство скажет вам, что у этого бизнеса нет никакого будущего. Хотя лично я так не считаю. Эдмунд Квалсфорд был настоящим мечтателем, далёким от действительности, но в его импортную фирму верил не только он, но и другие. — Мистер Вернер вздохнул. — Конечно, жаль, что всё кончилось именно так. Очень жаль. Этот бизнес мог перевернуть весь посёлок.— Вы верили в это?— О да, конечно! Полагаю, что теперь у нас уже нет никаких шансов. Вряд ли солидная лондонская фирма будет продолжать здесь дело. Для тех, кто привык заниматься разгрузкой настоящих пароходов, это не стоит и выеденного яйца. Но для такой маленькой деревушки, как наша, этот бизнес значил многое.— Я ничего не знаю об этом бизнесе, кроме того, что он существует, — заметил я. — И я никогда не слышал об Эдмунде Квалсфорде до сегодняшнего дня. Может быть, вы расскажете мне о нём и этом перспективном деле?— Конечно, охотно.Мистер Вернер отправился к буфету и наполнил свой стакан. Заметив, что мой ещё почти полон, он с беспокойством спросил:— Слишком горькое?— Нет, просто слишком много для меня после такого обильного ужина, — ответил я. — Добавлю, когда передохну чуток.— Ну вот, ясно. — Он снова уселся рядом со мной и сделал порядочный глоток. — Эдмунд и Эмелин Квалсфорд. Эти двое были неразлучной парочкой. Правда, я всегда говорил, что мальчиком следовало родиться Эмелин. Эдмунд был изящным, хрупким, застенчивым и довольно болезненным ребёнком. Эмелин же — настоящий сорванец, подначивавшая его лазить и прыгать повсюду. Конечно, они слишком много времени были предоставлены сами себе. Они ведь знатного рода, и играть им не разрешалось ни с кем из местных ребятишек. Они почти никуда не ходили. У них была гувернантка, очень образованная женщина. Она приохотила их к книгам и много, может, даже слишком много занималась с ними. Эдмунд поступил в Оксфорд, даже не учась в школе. Правда, некоторые полагали, что ему помогло влияние отца. Освальд Квалсфорд хоть и был довольно никчёмный человек, но у него имелись друзья, занимавшие высокое положение. Эдмунду-то книжное обучение пошло на пользу, но вот у Эмелин из-за этого голова набита вещами, которые ей вовсе ни к чему. Я бы сказал, даже вредны. Такая привлекательная молодая женщина из хорошей семьи могла бы составить хорошую партию. Но она не захотела, и ни отец, ни брат никогда не могли заставить её сделать то, чего она не хочет.Он перевёл дух и снова поднял стакан.И тут по какому-то наитию я спросил:— Гувернантка все ещё живёт с ними?— Да, конечно. Её зовут Дорис Фаулер. Она из местных. Богатая тётка дала ей образование не по чину, как у нас говаривали. Когда-то Дорис была обыкновенной скромной девушкой, потом приятной дамой, а сейчас она — настоящая старая карга. Ума у неё достаточно, спору нет, но здравого смысла ни капли. Все это плохо отразилось на детях Квалсфордов.— Насколько состоятельно семейство Квалсфордов?— Хороший вопрос. Когда-то, давным-давно, они были богаты. Дела все ещё шли хорошо, когда Освальд Квалсфорд принялся проматывать оставшиеся деньги. К тому времени, когда дети подросли, ему это почти удалось. Конечно, на то, чтобы отправить Эдмунда в Лондон, средств хватило, хотя, может быть, Освальду пришлось и занять на его обучение. Впрочем, тогда он уже занимал много. Он умер, задолжав в округе всем, кто был настолько глуп, что одалживал ему деньги или открывал кредит, не говоря уже об огромном числе фирм в Лондоне, где он проводил большую часть своего времени. Однако с тех пор, как дети стали сами заниматься делами, ситуация изменилась. Жена принесла Эдмунду богатое приданое, да и сам он оказался удачливым бизнесменом. Я точно знаю, что через год или два после свадьбы он расплатился со всеми отцовскими долгами. Именно так обстоит дело.— Если импортный бизнес был настолько доходным, то почему же кто-то сомневается в его будущем? — осведомился я.— Занятие импортом для Эдмунда всегда было второстепенным делом, он участвовал в нём лишь ради интересов Хэвенчерча. Оно едва покрывало затраты, а может быть, было и убыточным. Его деловые интересы были связаны с Лондоном.
1 2 3 4 5 6 7 8 9 10 11 12 13 14 15 16 17 18 19 20 21 22 23 24 25 26 27 28