А-П

П-Я

А  Б  В  Г  Д  Е  Ж  З  И  Й  К  Л  М  Н  О  П  Р  С  Т  У  Ф  Х  Ц  Ч  Ш  Щ  Э  Ю  Я  A-Z

 

Эти камни относятся только к двум прошедшим столетиям. Они были воздвигнуты с любовью и скорбью, как постоянные памятники. Но сегодня большинство имён и тщательно продуманных надписей стёрты временем. Интересно, что будет написано на могиле Эдмунда Квалсфорда.Я гадал, какую цель преследует Холмс. Он ничего не делал просто так. Сейчас он изучал могильные камни, словно его действительно интересовали кладбища и церкви. Но по быстрым взглядам, которые он бросал по сторонам, я определил, что он идёт по горячему следу.Мы обошли все кладбище и спустились ниже, чтобы осмотреть более свежие могилы, находившиеся около дома викария. В это время оттуда вышел викарий, направлявшийся в церковь. Увидев нас, он повернул и присоединился к нам.— Надписи на могильных камнях подводят итог человеческой жизни, — с воодушевлением объявил викарию Шерлок Холмс. — Сколько же трагедий вместилось в эти краткие сообщения! Взгляните на это: «С любовью в память о Чарльзе Джеффри, встретившем безвременную смерть, утонув 3 июня 1842 года в возрасте девятнадцати лет». Портер, обратите особое внимание на эту надпись: «Когда неодолимая рука смерти срывает цветы юности, мы платим ей печальную дань сердечной скорби. Так пусть мирская суета нас более не волнует. Лови же каждый день перед зияющей могилой. Возможно, смерть стоит у твоего порога». Из-за трагической случайности погибли счастливые надежды целого семейства. «Светлой памяти Джона Джеффри, покинувшего этот мир марта 14 дня 1843 года, сорока семи лет от роду, а также Генриетты, жены вышеназванного раба Божия, умершей сентября 7 дня 1844 года, сорока четырёх лет от роду». Убитый горем отец последовал за своим сыном менее чем через год, а в следующем году умерла и мать. Вот такие невесёлые дела, сэр.— Истинная правда, — пробормотал викарий. — Необычайно тонкое замечание. Но на этом кладбище ещё не отмечалось событие печальнее того погребения, что состоится завтра.Викарий заторопился к церкви, мы не спеша последовали за ним. Шерлок Холмс продолжал по пути рассматривать и комментировать надписи на надгробиях.Каждый раз, когда я проходил мимо церкви Святого Иоанна Хэвенчерчского, меня впечатляли её размеры. Вблизи она казалась огромной. Дверь была распахнута, внутри работали люди, готовившие семейную усыпальницу Квалсфордов для погребения Эдмунда. Около входа они натаскали грязь. Один из рабочих ступил в неё. Шерлок Холмс, слегка подтолкнув меня, указал на отпечаток.— Вы узнаете этот плохо подбитый носок? Вчера утром его владелец участвовал в очистительной церемонии. Сегодня он занят противоположным. Какая великолепная тема для проповеди!Если снаружи церковь выглядела громадной, то изнутри она казалась просто гигантской. Слабое освещение придавало интерьеру определённое очарование, но заполнявшие помещение скамьи с высокими спинками имели обветшалый вид. Шерлок Холмс передвигался, так же внимательно и напряжённо осматривая все, как и на кладбище. Мы обошли вокруг всего нефа, но я успел лишь бегло отдать дань простой нормандской красоте церкви.Мы собрались уходить, когда нас догнал викарий:— Вы должны увидеть средневековую купель и настенную роспись.— Мы не хотим мешать печальным приготовлениям, — отговорился Шерлок Холмс. — Мы вернёмся на следующий день и тогда без помех насладимся вашими сокровищами.Однако нам всё же пришлось выслушать лекцию о церковных колоколах и часах, прежде чем викарий отпустил нас и мы выбрались на дорогу, ведущую в Хэвенчерч.Я уже упоминал о поразительной способности Шерлока Холмса отвечать на незаданные вопросы своих собеседников. Я хотел узнать, из чего он заключил, что наш Одноногий был викарием, проводившим какой-то обряд. Но я боялся помешать ходу его размышлений. Тут он сам нарушил молчание:— Я говорил вам, Портер, что вы всегда пропускаете самую существенную улику. В каждой точке, где викарий совершал обряд, он кропил святой водой, и она оставляла следы в пыли. Но ещё до этого вы должны были подозревать — не знать, но подозревать, — что Одноногий был викарием. Кто ещё мог побывать повсюду в деревне, постоянно входя и выходя из церкви?Мне осталось только пробормотать:— Да, сэр.— Теперь, надеюсь, вы поняли, почему ребятишки из деревни не играли в башне. Теперь вы знаете, почему тропинки огибают её. Правда, на основании историй, которые мне рассказал возчик, я сильно сомневаюсь, что люди из деревни осмелились бы взорвать башню. Никто не отваживается ходить туда без цели, и лишь у немногих эта цель может возникнуть.Он немного помолчал, потом добавил:— Портер, показания викария ничего не дают нам. Мы уже знали о том, что Эдмунд Квалсфорд пользовался репутацией блестящего молодого бизнесмена. К сожалению, мы не получили ответа на вопрос об источнике его дохода.— Вы хотите, чтобы я вернулся в Лондон и навёл справки на фондовой бирже? Каждый день там приобретаются и теряются целые состояния, по крайней мере, так говорят. С небольшим начальным капиталом он вполне мог составить состояние. По-моему, он был человеком как раз такого склада.— Я вчера уже наводил справки, — ответил Шерлок Холмс. — Мои друзья на фондовой бирже никогда не слышали о нём.Некоторое время я бился над этой новой загадкой и наконец предположил:— Может быть, он получил тайное наследство, о котором не знает семья? Шахты в Уэльсе, чайные плантации в Индии или акции Суэцкого канала. Это могло бы объяснить, откуда Эдмунд брал деньги, а также стать мотивом для убийства.— Портер, — сурово возразил Шерлок Холмс, — перед нами не персонажи рыцарского романа. К концу жизни Освальд Квалсфорд находился в отчаянном финансовом положении и пытался достать деньги любым образом. Если существовало какое-то наследство, тайное или явное, он бы нашёл его и потратил.Он погрузился в глубокое раздумье и очнулся, только когда мы подошли к деревне и повстречали Джо и его пони. Они направлялись с посланием к викарию. Я представил Шерлока Холмса Джо, который не переставал светиться от радости, пока великий детектив поздравлял его с достижениями в области дедукции.— Разузнал что-нибудь о контрабандистах? — спросил я у Джо.— Мой дядя говорит, что их повесили и похоронили, — сообщил Джо.— Твой дядя прав, — сказал ему Шерлок Холмс. — Упоминал ли он о том, где они были похоронены?Лицо Джо сморщилось от напряжённого усилия вспомнить слова дяди.— Не в Рекиндже ли? — подсказал Шерлок Холмс.Энциклопедическое знание истории преступлений позволяло ему иметь подробнейшие сведения почти о любой точке в мире, если, конечно, там происходили интересующие его события.Лицо Джо прояснилось.— Верно. В Рекиндже.— Предполагают, что в Алдингтоне также похоронен повешенный контрабандист, — добавил Шерлок Холмс. — Но всё это случилось много лет назад. Слышал ли ты о недавних случаях контрабанды?Джо покачал головой.— В прошлом месяце или на прошлой неделе? — настаивал Шерлок Холмс.— Господи! — воскликнул Джо. — На прошлой неделе? Я и не знал, что контрабандисты сейчас бывают!— Хорошо, Джо, — сказал Шерлок Холмс и сунул мальчику шиллинг. — Смотри в оба и помни — это тайна. Но вот что ты можешь рассказать своему дяде. Те контрабандисты, которых повесили и похоронили, были казнены не за контрабанду. Двое из них были разбойниками с большой дороги, а третий — убийцей. В наши дни даже контрабандистов вешают только тогда, когда они совершают убийство.Джо поехал выполнять поручение, а наши мысли обратились к еде. Церковные часы пробили двенадцать, после моего завтрака прошло много времени, а Шерлок Холмс сегодня вообще ничего не ел.Он предложил, чтобы мы разделились и встретились снова после завтрака. Он хотел обдумать результаты нашей утренней деятельности, выкурив пару трубок, а затем уже написать план на ближайшее время.Я вернулся в «Королевский лебедь», Холмс пошёл в сторону «Зелёного дракона», пивнушки, чьё имя было гораздо красочнее ветхого здания, в котором она ютилась.Мистер Вернер приветствовал меня своим обычным вопросом о том, как продвигаются мои дела в оценке активов компании Квалсфорда.— С каждым часом дело становится всё более запутанным, — раздражённо пожаловался я. — Я не имел представления о том, как далеко распространялась деятельность компании. Она торговала напитками, тканями и табаком, а также многим другим по всему южному Кенту и Сассексу.— Неужели? — удивился мистер Вернер. — Я и сам не имел об этом понятия.Между прочим, мистер Вернер не зря с печалью пожаловался, что его жене не на кого готовить, кроме как на него и прислугу. От всей души миссис Вернер предлагала недорогие завтраки и обеды. Для сельской гостиницы это была еда необыкновенного качества. Слава о ней распространилась за пределами Хэвенчерча и проезжавшие по дороге в Рей останавливались в «Королевском лебеде» перекусить. Однако местные обыватели почему-то заходили к мистеру Вернеру только поболтать или пропустить полуденную или вечернюю кружку пива.Миссис Вернер поставила передо мной огромную порцию «пастушьего пирога» — картофельной запеканки с мясным фаршем и луком, и её муж подсел ко мне — тоже с полной тарелкой.— Как случилось, что вашу гостиницу назвали «Королевский лебедь»? — полюбопытствовал я.— В августе тысяча пятьсот семьдесят третьего года здесь останавливалась королева Елизавета.— Неужели? — Я был поражён. Я восхищался прекрасным старинным зданием, но не мог представить, что здесь останавливалась королева.— Это не совсем так, — признался хозяин. — В тысяча пятьсот семьдесят третьем году королева побывала в Рее. Но никто не знает, где именно она останавливалась. Возможно, в Рее. Старый викарий, не мистер Расселл, а тот, что был до него, говорил, будто она проезжала по Рейской дороге и посещала по пути Хэвенчерч. Но эта дорога относится к каналу, и в тысяча пятьсот семьдесят третьем году её ещё не было. Конечно, королева могла приплыть на корабле через устье реки до Эплдора. Но тогда она проплыла мимо Хэвенчерча, как это сделала позже королева Анна. Нет, вряд ли Елизавета когда-либо видела это место, но она наверняка путешествовала с большой свитой, может, с сотнями людей, и все они не могли разместиться в Рее. Поэтому кто-нибудь из королевского рода вполне мог останавливаться здесь в тысяча пятьсот семьдесят третьем году. Я только знаю, что гостиница называлась «Королевский лебедь» с незапамятных времён. При Кромвеле хозяин предусмотрительно снял вывеску. А когда повесили её, на ней опять значилось «Королевский лебедь».Тут стремительно вошла миссис Вернер. Она наклонилась ко мне и в волнении зашептала:— Здесь мисс Квалсфорд. Она хочет вас видеть.Я извинился и последовал за ней в личную гостиную Вернеров. Посередине комнаты стояла Эмелин Квалсфорд. Она была смертельно бледна и еле сдерживала возбуждение. На ней было простенькое чёрное платье, разительно контрастировавшее с тем изящным туалетом, в котором она приезжала в Лондон.— Сожалею, что мне пришлось побеспокоить вас. Видите ли, я покидаю Хэвенчерч и посчитала, что следует известить вас об этом.Вначале она говорила спокойно, но потом издала странный, хлюпающий звук и разразилась слезами.Миссис Вернер тотчас явилась на помощь с салфеткой и, обняв, стала по-матерински утешать её. Но Эмелин отстранила её и сердито вытерла слезы.— Простите, Ларисса настаивает на том, чтобы я уехала, и это её право. «Морские утёсы» по закону и праву наследования принадлежали моему брату, здесь должны вырасти его дети. В своё время поместье перейдёт к его сыну. Конечно, я не спорю с этим, хотя и потрясена тем, что мне приказали убраться из дома, в котором жили мой отец, дед и прадед. Но больше всего меня обижает несправедливое обвинение в том, будто я явилась причиной смерти брата. Только время может залечить эту рану. Все мои надежды — на время, мистер Джонсон, а также на успешный ход расследования.Собравшись наконец с духом, я спросил:— Куда же вы едете?— Кто-нибудь из моих друзей в Рее, безусловно, сможет временно приютить меня. Я попытаюсь начать новую жизнь. Если найду покровителей со средствами, открою частную школу. Как вы знаете, я была гувернанткой у моих племянника и племянницы.Я пожалел, что рядом нет Шерлока Холмса.— Я не знал, что вы были их гувернанткой. Мне казалось, что Дорис Фаулер…— Упаси Бог, нет! Дорогая Дорис! Она была светлым, сверкающим лучом в нашей юности, моего брата и моей. Для нас она была воплощением знания, открыла нам изумительные книги и тот огромный мир, что лежал за пределами «Морских утёсов». Благодаря ей мы узнали о нём. Мы оба нежно любили её. Но сейчас она совсем старая, бестолковая, а иногда и явно не в себе. Она бродит повсюду, делает и говорит странные вещи. Я возьму её к себе, как только смогу. Ларисса страшно не любит её, и мне жаль оставлять её там. Но я не могу устроить её, пока сама не обоснуюсь. Некому будет присматривать за ней.— Вы дадите мне знать, где остановитесь в Рее?— Конечно. Как только я буду знать сама. Пожалуйста, скажите мистеру Шерлоку Холмсу, чтобы продолжал расследование. Я заплачу ему гонорар, обещаю. Мне только жаль, что я бессильна помочь вам, но я не смогу вернуться в «Морские утёсы» ни при каких обстоятельствах.Она отвернулась и, сдерживая рыдания, выбежала из комнаты.Миссис Вернер вертелась поблизости.— Бедная Эмелин, — пробормотала она и затем добавила, пытаясь быть беспристрастной: — Бедная Ларисса. Это несчастье разбило жизнь им обеим. ГЛАВА ВОСЬМАЯ Я вернулся к своему «пастушьему пирогу». Из вежливости мистер Вернер не задавал никаких вопросов. Он знал, что при первой же возможности жена расскажет ему обо всём. Я потерял интерес и к истории происхождения названия гостиницы. Мы закончили еду молча. Я отклонил приглашение мистера Вернера присоединиться к нему с кружкой пива и удалился.Я нашёл Холмса в «Зелёном драконе», где он завтракал хлебом и сыром, запивая трапезу пивом от Финна из Лидда. Это был популярный сорт, который местные называли «настоящее „Стинго забористое“».Шерлок Холмс снова изменил своё обличье и выглядел не менее неказисто, чем те двое мужчин, с которыми он разговаривал. Взяв кружку пива, я расположился за соседним столиком и прислушался.Холмс излагал печальную историю. Он поведал собеседникам, что он — возчик из Льюиса, работал на одного и того же фермера с той поры, как был мальчишкой. Фермер был хорошим хозяином, прекрасно знал своё дело и хорошо обращался с работниками. Они платили ему тем же.— Мы работали не за страх, а за совесть, — пробормотал Шерлок Холмс.Оба собеседника одобрительно кивнули, и Холмс продолжил своё повествование.Из него явствовало, что старый фермер умер, а его сын оказался пьяницей и никудышным человеком. Он жестоко обращался с животными и ещё хуже с работниками. Подобное обращение было невозможно вынести, и вот он здесь, выброшенный на улицу после сорока лет работы у одного хозяина. В Льюисе платят мало и трудно найти работу, поэтому он и отправился на восток.Собеседники выразили ему своё сочувствие.— Настали плохие времена, — заметил один из них.— На ферме около Хэвенчерча мне предложили тринадцать шиллингов в неделю, — сказал Шерлок Холмс. — Слишком мало для семейного человека. Я слышал, что на Болотах возчикам платят гораздо больше.— Конечно, если возчики нужны, то им и платят за работу, — сказал другой мужчина. — В Корт-Лодже платят пятнадцать шиллингов. Но там больше не нужны возчики.— Им очень редко нужны возчики, — добавил первый собеседник Шерлока Холмса. — Кроме того, им нужны очень хорошие работники.— Я как раз такой, — заявил Шерлок Холмс.Я знал, что Холмс не кривил душой. Он умел обращаться с лошадьми. Я не раз убеждался в этом.Собеседники пожали плечами, но не стали спорить. Допив своё пиво, они ушли.Мы с Шерлоком Холмсом обменялись вежливыми замечаниями о погоде, и я пригласил его за свой столик.Я тихонько описал драматическое появление Эмелин Квалсфорд. Он выслушал меня и нахмурился.— Мне необходимо попасть в «Морские утёсы», — сказал он, когда я замолчал. — Возможно, мы не узнаем там ничего нового. Но я должен побывать там. Завтра в одиннадцать — самое подходящее время. Все будут на похоронах. А сегодня вечером мы навестим дома сержанта Донли. Это позволит нам избежать официального визита. Кроме того, прежде чем мы начнём продвигаться дальше, нам следует ознакомиться с прощальным письмом Эдмунда.— Какие поручения у вас будут для меня? Прогуляйтесь вместе со мной по Болотам. Я — возчик, почему бы мне не поглядеть на лошадей.— А я полагал, что Болота — страна овец.Холмс рассмеялся:— Тем более следует порадоваться на лошадей, если таковые попадутся.Мы заплатили по счёту. Холмс немного задержался на пороге, окинув изучающим взглядом Хэвенчерч, затем повернул на восток, в сторону Болот.В обоих концах деревни Главная улица переходила в Хэвенчерчскую дорогу.
1 2 3 4 5 6 7 8 9 10 11 12 13 14 15 16 17 18 19 20 21 22 23 24 25 26 27 28