А-П

П-Я

А  Б  В  Г  Д  Е  Ж  З  И  Й  К  Л  М  Н  О  П  Р  С  Т  У  Ф  Х  Ц  Ч  Ш  Щ  Э  Ю  Я  A-Z

 

А Падрик ей и говорит, этому не так легко научится, если просто смотреть, как это делает другой, а вся деревня, как раз, и не смотрела, как это делается. А когда я ее спросила, что же такое ей показал Падрик, что она знала, так она рассмеялась так, что до сих пор не может остановиться на кухне. Бросила даже чистить ведро картошки для сегодняшнего вечера. Говорит, каждый раз, как она об этом вспомнит, ее бьет конвульсия. Этот сплетник много раз крался за мной по полям до самого дома.
— Он хоть раз поймал тебя?
— Ни в жисть, я быстра как олень. Это не говорит о том, что я вообще неопытная. Я вам об этом как-нибудь расскажу. Я с таким нетерпением жду наших бесед за завтраком. Это вне моих обязанностей. Когда я только служанка.
— Неоплачиваемая.
— Я не жалуюсь. Не буду называть имен, но, могут сказать вам, что здесь происходит много такого, от чего сам дьявол позеленел бы от зависти.
Берусь сбоку за ребрышки Шарлен. Ее язычок пробегает по губам. Проделывая изумительный фокус с моим инструментом. Поднос переворачивается. Чашка опрокидывается. Она сидит, неподвижно держа перед собой на коленях покрасневшие ручки, которыми она таскает ведрами воду, моет полы, заправляет мою постель, потрошит кур. На свое несчастье раскудахтавшись в замке. Где мне как-то пришлось стремглав выскакивать из хозяйственного коридора, пролететь через библиотеку и вскарабкаться вверх по книжным полкам. Преследуемый клацаньем огромных серых челюстей голодного Элмера. Ее поймала Шарлен. И сказала, если вы ее зарежете, я ее вам приготовлю. И вот я стою во дворе, прижимая эту живность в перьях к груди около бочки с дождевой водой и, отворачивая голову, сую ее туда. Топить курицу — это круто. Она выскакивала из воды, вереща без умолку. Ко мне, смеясь, подскочила Шарлен, схватила бедную запуганную мокрую птицу за ножки, шлеп ее головой о чурбан и одним взмахом ножа отсекла ей голову. Кровь так и брызнула из ее шеи, а она забила крыльями о брусчатку. Я едва сдержал себя, прикрыв глаза рукой. Следующим утром во время завтрака Шарлен говорила отрывисто и только по делу. Пока я ей не сказал, что я куриц не убиваю. Мягкая улыбка мелькнула на ее лице, ресницы ее глаз затрепетали и мне захотелось коснуться голубой жилки на ее шее. Вот и сейчас она сидит здесь, глаза опущены, моя рука пробирается вверх у нее под свитером. Под эти мягкие белые штучки с твердыми маленькими наконечниками под плотной шерстью.
— Г-н Клементин, можно задать вам вопрос?
— Слушаю.
— Я вам нравлюсь?
— Да.
— Вы не против, если я задам личный вопрос?
— Нет.
— Вам Леди Макфаггер нравится? Я видела, как вы на нее пялились во время боя с быком. Я понимаю, что она аристократка и очень богата. И может иметь все, что захочет. А вы, наверное, слышали обо мне сплетни, не так ли?
— Я получил письмо.
— Обо мне, не так ли? Грязные, подлые свиньи. Что в нем было?
— Просто общего характера, об историческом характере окружающей местности. В нем, правда, упоминалось про распущенность нравственности животных в округе и что департамент сельского хозяйства этот вопрос рассматривает.
— Прежде, чем вы услышите другие сплетни, я расскажу вам правду. Когда я была еще впечатлительной девчонкой, я клевала на любую лесть в мой адрес. У одного бизнесмена в городе была машина и он меня подвозил. Прежде, чем я поняла, что происходит, я ему отдалась. По правде говоря, я была точно, как Имельда. Только тот старый развратник сказал мне, что он вставит свой термометр, чтобы измерить мне температуру. Он был владельцем аптеки и я ему поверила. Седой и аккуратный, вот каким он был. Но такого подлеца еще свет не видывал. У него была небольшая книжица. Он обычно говорил, сегодня ты была хорошей девочкой, у тебя температура тридцать шесть и шесть. У него была пара коричневых туфель на такой тонкой подошве, что стоило ему ступить в них из машины, как они тут же изнашивались. Я пряталась на краю города за стеной. Он приезжал за мной, я пряталась, скрючившись, на заднем сиденье, и мы ехали сюда в замок, который по слухам был полон привидений и ужасов и никто не осмеливался сюда соваться. Что, полагаю, достаточно верно. Моя бабушка знала много историй. Мы приходили в спальню, как раз над большим залом. После нескольких случаев замера температуры он однажды вечером оставил меня. После того, как он попросил меня сделать ему то, что пять минут спустя он назвал неестественным. Стоял и грозил мне пальцем в слабом луче лунного света, падающим в большой зал. Я вся так и дрожала от страха. Сказал, чтобы я сама добиралась отсюда до города в темноте. Боже, я никогда это не забуду. От страха я описалась. И заплутала. Прислушиваясь к шороху крыс, я должно быть окончательно потеряла сознание, а на следующее утро меня нашли парализованную и всю поседевшую. Затем, этот ублюдок захотел, чтобы я вышла за него замуж. Когда я отказалась, он стал распространять про меня сплетни. Что там в замке ко мне в очередь стояли сыновья фермеров и бродяги. Этот человек обливал меня грязью, где только мог. И позднее, когда я познакомилась с хорошим мальчиком, он натравил его на меня. Может быть даже и хорошо для меня, что он умер. Внезапно заболел пневмонией и сгорел. Однажды вечером он ехал в тележке, груженной торфом, а на следующий день его уже несли в гробу родственники. От него ничего не осталось, кроме пары старых камней там, где он лежит. Все, что я знаю — если нет рая, то тогда точно полно ада. Тебя учат, что Бог — хороший и великодушный. Я думаю, что он просто подлец. Если он принимает молитвы от неисправимых лицемеров этого города. Здесь нельзя доверять никому. Как только на тебя положат глаз, их примитивные мозги думают только о том, как бы тебя получше использовать. Повернулся спиной — получил удар. Вы думаете, я чокнулась?
— Нет.
— Точно чокнулась. У вас такие красивые зубы. Я потеряла два, вот здесь. А у вас все целые. Откройте. Господи, чистое золото в середине задних коренных. У вас не рот, а дарохранительница. Не дай Бог, спать вам с открытым ртом. Кто-нибудь умудрится выдрать этот ценный металл у вас изо рта и сдать его в ломбард. Не знаю, но вряд ли легче быть уродом и знать, что мир тебя все равно никогда не полюбит. С зубами или без. Не смотрите на мои руки. Я сгрызла свои ногти до мяса. Ну, мне лучше заняться делами, а то меня уволят.
— Не уходи.
— Ваш Персиваль может появиться в любую минуту. Он так и пыжится от власти. Думает, что у него сорок горничных и десяток поваров, когда нас всего ничего и мы стоим перед ним каждое утро на кухне. Говорит нам, босс хочет это, босс хочет то. А спуску не дает г-жа У Д С. Вечно звонит в колокольчик. Можно слышать, как провода звякают о стены. Возлегает на подушках, как будто это место принадлежит ей. Выговаривает присущим ей высокомерным тоном, вы опоздали с моим чаем. Затем приказывает мне остаться и налить ей в чашечку чая. Я ей говорю, вы же не калека. А она, да как вы смеете. Надеюсь вы не против, но я ей сказала, что она интерлопер. Не знаю, что это такое, но прозвучало красиво. Некоторые люди, что тут остановились, обдирают вас как липку. Ой, мне, наверно, лучше знать свое место и держать рот на замке. Я просто считаю, что несправедливо, когда обманывают такого доброго и щедрого человека как вы.
Персиваль гремит дверными ключами. Шарлен вскакивает с постели и быстро оправляет свитер, который я потихоньку у нее задрал. Быстро протирает тряпочкой мраморный умывальник. Бросает полный совок торфяной золы в ведро. И исчезает, когда входит Персиваль. Обхватив рукой три гроссбуха.
— Доброе утро, ваша честь. Надеюсь, спали хорошо?
— Да. Спасибо, Персиваль.
— К сожалению, должен доложить вам, сэр, что в винных погребах произошло страшное хищение. Неизвестное лицо или лица вторглись без разрешения и изъяли значительное количество спиртного. У меня есть свои соображения, кто это был. Я принял меры предосторожности против дальнейших набегов. Элмер придавил двух кур. Он был со мной во дворе, такой спокойный, и тут мимо с важным видом идут четыре курицы. Не успел я отвернуться, чтобы ответить на зов природы, а двух уже нет. Хорошо бы оставшихся посадить в курятник.
Но есть и хорошие новости, сэр. Тим сейчас копает землю в старом огороде, чтобы посадить картошку и капусту. И наткнулся на старые грядки ревеня, кусты крыжовника и малины. Так что скоро рынки будут завалены продукцией.
— Персиваль, я не думаю, что смогу продержаться так долго.
— Сэр, разве вы не сидите на горе бесценных вещей с подлинными дырами от жучков, которые там, в новом мире, точно произведут фурор.
— Дыры может быть и подлинные, но все остальное, как нам сказали, имитация и подделка.
— Ну, я тоже немного разбираюсь в искусстве. Тот человек спутал дату давенпорта красного дерева лет на двадцать пять. Вот г-н Эрконвальд тоже кое-что в этом понимает. Это он мне сказал, что одни только статуэтки в этрусской комнате дадут столько денег, что можно всю жизнь покупать автомобили и яхты. Подклеить их и тут, и там, отшлифовать и никто ничего не заметит.
— И тем не менее, не спускайте с них глаз, Персиваль.
— Да что глаза, я тут уже и колено и челюсть применял. Если бы все не считали, что это место полно призраков и злобных собак, тут бы уже ничего не осталось. Фарфор вселяет в человека такую страсть к разрушению, что он собственную мать отшвырнет в сторону, чтобы расколотить его вдребезги. А если он сможет наложить свои лапы на живую красоту, он ее уничтожит или себя убьет, пытаясь это сделать. Здесь, в одном укромном местечке чудом выросла вишня, так один из этих леших, проходя мимо, когда она цвела, взял да и вырвал ее с корнем. Зашвырнул ее подальше, вытер руки и говорит, вот так. Я ему говорю, что так? Он говорит, вот так — это то, что так и все. Ну, что я мог на это сказать кроме того, что он свинья. Их хлебом не корми, дай покуражиться в округе, повыдергивать саженцы и все, что попадется под руку. А теперь о продовольственных делах. Полагаю, что с хлебом мы будем в порядке, если придерживаться нормы четырнадцать булок в день. Вчера ушло только пять фунтов сливочного масла. Но вот бекон и яйца. Восемьдесят два крупных куринных яйца за двадцать четыре часа и почти десять фунтов бекона. Хозяин магазина уже вывернулся на изнанку, стараясь обеспечить провиант.
— О, Боже.
— Но, вы, сэр, не беспокойтесь. Мы готовы и можем это выдержать. При вашей тетушке в день уходило триста яиц и двадцать фунтов сливочного масла, три четверти из этого оставалось и скармливалось по ночам свиньям. Тут есть предложение. Насчет свиней. На них можно сделать деньги. Да и парочка животных тут на травке вам не помешают.
— Сколько у нас земли, Персиваль?
— Ну, прямо с ходу трудно сказать. Точную цифру, я имею ввиду. Но у вас есть приличный участок вон на той горе. Не ошибусь, если скажу, что где-то акров семьсот. Поместье занимает почти триста акров. Еще пятьдесят или шестьдесят вниз до пляжа. И в той стороне, на мысе еще сто семьдесят.
— А если мы займемся фермерством?
— Боже, верно. Точно, выпустим на выпасы Торо, который поимеет любую стельную телку, которую ему подведут, пойдут телята. В горах разведем овец. И весной у нас на лугах начнут резвиться ягнята.
— Хорошо, Персиваль, мы еще поговорим об этом.
— Сэр, позвольте сказать, я рад, что вы об этом заговорили.
Идут дни, Бладмон играет с Бароном в шахматы. Я жду, чтобы сыграть с победителем. Перелистывая целыми днями большие тома в кожаных переплетах, расставленные у стола. Барон перед тем, как деликатно поднять и переставить фигуру, каждый раз встряхивает манжетами. Бладмон сначала наклоняется над доской, затем выпрямляется и приподнимается со стула. Как только можно, берет фигуру. Быстро убирая с доски ладью или офицера Барона. В ответ тот медленно и с расстановкой произносит всего три слова.
— Ах, вот есть как.
Путлог и Эрконвальд приходят в библиотеку похмурится, пошептаться и покачать головами. Бладмон и Барон сражаются вовсю, но три последние партии заканчиваются вничью. Входит Франц с лампочкой шахтера во лбу, оставляя грязные следы запачканными глиной ботинками на ковре, который Шарлен недавно привела в божеский вид. От сигар и сигарет вьется дымок. Четвертая партия заняла всю ночь. Персиваль на следующее утро открывает ставни, а эти двое все так и сидят, обхватив головы руками.
Г— жа У Д С вышла из заточения. Ее вынесли в где-то найденном портшезе три экс-зэка и Указующий Добрый Свет. Группа медленным размеренным шагом приближалась ко мне в холле. Я быстренько нырнул в ближайшую комнату. Приложив ухо к двери, пока они не прошли мимо. В одном из последних писем ее адвокаты сменили тон. Предложив достичь решения на встрече в месте возникновения причин разных недовольств.
А однажды необычно тихим вечером по каменной тропинке с пляжа пришел Блай вместе со своими хористами, каждый из которых нес свечку. Они образовали светящуюся извивающуюся змейку, медленно ползущую в ночи по холму. Высоко на бастионе стояли в ожидании обитатели замка. Мягкий спокойный вечер с искрящимися звездами. Через ворота и главный вход они вошли в большой зал. Поднялись по парадной лестнице и по коридору прошли в часовню. Персиваль толкнул меня в бок.
— Сэр, уверяю вас, что Шарлен никогда ничего подобного в своей жизни не видела.
Я сидел слева от прохода. Эрконвальд и Франц в первом ряду, справа. Бладмон и Барон сели вместе. Найдя время, выбраться из библиотеки, где они сидели, закрывшись, уже шестнадцатую игру подряд. После пятнадцати ничьих. Приехали Макфаггеры. Глаза Гвоздя ярко загорелись при виде трех голубоглазых пышногрудых поющих сестренок. Под предводительством пышногрудой голубоглазой матушки. Веселое сборище вело себя кротко и смиренно.
Было слышно, как перекрывая хор, во всю орет Роза. Персиваль с четырьмя слугами стоит на коленях у ограждения на галерке, где над клавишами и ножными педалями органа потеет Путлог. Тим не дает свечкам потухнуть. Проход перекрыт экс-зэками и г-жой У Д С в портшезе, за которым стоит Указующий Добрый Свет в полных боевых доспехах. А детские голоса песней взлетают вверх.
И внизу в долине
И на небесах
Поем мы песенку
Марширующим войскам
При этих словах Клементин поворачивает голову, чтобы посмотреть назад. Это может быть сигналом повстанцам. Поймал рыжего Макфаггера на месте преступления. Стоящим слишком близко к грудастой мамаше. А Шарлен стоит у каменной купели на входе в часовню, волосы покрыты черной кружевной мантией. Дети поют, разевая впалые щеки. Открывая щербатые рты. Таращась широко раскрытыми глазами. На странную, закутанную в саван фигуру в портшезе. Вон у того мальчика дрожат сложенные ручки. Щечки у всех красные, мордочки чистые до блеска. Моя чернокожая медсестра Апрель сказала, ты вылечился. У алтаря вижу ее улыбающееся лицо. Смерть может придти и сейчас. Посреди этого концерта. Незаметно. И уложить меня в могилу позади гранитных стен. Там на мысе. Где белые волны бьются о берег морской. Среди
Дикого уединения. И душу мочит влажный ветерок.
После песнопения умиротворенная ассамблея спускается в первую парадную комнату рядом с большим залом на чай. На столе печенье и сэндвичи. Мед в сотах и сливовый джем. Бладмон и Барон трут глаза. Наливают виски. Блай, улыбаясь, принимает поздравления. Крепко сплетя руки и кивая головой.
— Было очень впечатляющее.
— Спасибо, г-н Клементин. Пришлось с ними много поработать. Рад, что это дало результаты.
— Да, действительно.
— Можно вас, теперь, попросить о небольшой слуге. Я тут пообещал детям морскую экскурсию. В лодочном ангаре есть гребная шлюпка. Можно ей воспользоваться и сходить с детьми в море на веслах, если погода будет хорошей.
— Конечно, если она пригодна к плаванию.
— Большое спасибо. По профессии я пивовар. И теперь жалею, что у меня не нашлось времени поговорить с вами. В чужом доме чувствуешь себя немного скованно. Не раз я подумывал уйти. Но никак не мог найти вас, чтобы попрощаться. При таком количестве гостей вокруг полагал, что лучше не путаться под ногами. Хотел бы принести извинения, что не смог справиться с быком. Мне всегда говорили, что я достаточно силен, чтобы свалить одного.
Указующий Добрый Свет бряцает своими латами. Стоит между Блаем и Клементином, выплевывая семечки из открытого забрала шлема, украшенного пурпурными перьями.
— Я перешел на семечки. Отказался от красного мяса. Да, г-н Клементин, вы пробудили во мне такую жалость к вам, вокруг вас столько дикарей-мясоедов. Лук продлевает жизнь, предупреждает закупорку сердца. Укрепляет глаза, устраняет головокружение и понос. Чеснок улучшает работу кишечника, улучшает эрекцию, повышает упругость яичек и белизну глазных белков. Я рад тому, что после взрыва грубость, богохульство и блуд значительно уменьшились. Брякну здесь, брякну там, брякну всем вам. Хотелось бы пройтись, бряцая, и в Прадо.
1 2 3 4 5 6 7 8 9 10 11 12 13 14 15 16 17 18 19 20 21 22 23 24 25 26 27 28 29 30 31