А-П

П-Я

 


Уже 2 мая 1933 года, писал впоследствии французский посол в Варшаве Леон Ноэль в своей книге «Нападение Германии на Польшу», Пилсудский направил своего посланника в Берлине Высоцкого к Гитлеру, чтобы получить от него заверение, что «ни он сам, ни правительство рейха не намерены нанести какой-либо ущерб интересам Польши в вольном городе Данциге» (теперь Гданьск). Гитлер заверил польского посланника в своей любви к миру. В докладе Высоцкого своему правительству о беседе наряду с прочим говорилось: Гитлер заявил, что у него «нет никаких намерений изменить существующие договоры, и это он считает для себя обязательным; он не хочет, чтобы внешняя политика его правительства когда либо оказалась запятнанной кровью; это полностью противоречило бы его идеологии; он желает… улучшения германо-польских отношений». А в опубликованном коммюнике об этой беседе было сказано: «Рейхсканцлер подчеркнул твердое намерение правительства Германии определять свою позицию и действия строго в соответствии с существующими договорами. Рейхсканцлер выразил пожелание, чтобы обе стороны еще раз беспристрастно обсудили свои общие интересы».
Какая безграничная лживость политики фашизма! Но это явно произвело на Варшаву нужное Гитлеру впечатление.
17 мая 1933 года Гитлер сделал в рейхстаге заявление по внешнеполитическим вопросам. О восточной границе Германии, по вопросу, который больше всего интересовал Польшу, он заявил: «…никакое правительство Германии не пойдет по своей инициативе на нарушение согласованных обязательств (Версальского договора. – Авт.), которые нельзя ликвидировать, не заменив их лучшими!» Пилсудский и его министр иностранных дел клюнули на эту приманку. Они не хотели видеть, что своими показными миролюбивыми заверениями и жестами дружелюбия в отношении Польши Гитлер хотел лишь обеспечить себе спокойную обстановку на Востоке, обезопасить тылы для первых основополагающих этапов своей экспансионистской политики.
Тем временем Пилсудский и Бек назначили посланником в Берлине пользовавшегося их особым доверием господина Липского, личность во многих отношениях сомнительную. Он считался поклонником Гитлера, другом Геринга и докладывал в Варшаву прежде всего то, что там хотели слышать и что поэтому шло на пользу его собственной карьере. 26 января 1934 года Липский и министр иностранных дел гитлеровского правительства фон Нейрат подписали вызвавшее сенсацию соглашение, предусматривавшее отказ от применения силы в двусторонних отношениях, срок действия которого поначалу предусматривался на десять лет. Пилсудский и Бек считали, что нападение гитлеровской Германии не грозит им по крайней мере в течение указанных десяти лет. За этим последовало подписание 7 марта 1934 года «Протокола об экономическом мире» между Германией и Польшей. В октябре 1934 года миссии в Берлине и Варшаве были преобразованы в посольства. Одновременно начался поток визитов высокопоставленных нацистских заправил в Варшаву. Все эти господа, от Геббельса и Геринга до Риббентропа и ставшего впоследствии «генерал-губернатором Польши» Франка, фигурировали позднее в качестве обвиняемых на Нюрнбергском процессе военных преступников. Геббельс, правда, лично на процессе не присутствовал – в конце войны он покончил с собой, но это не помешало тому, что его фамилия и преступления часто назывались на процессе в Нюрнберге. Всех их я видел в Варшаве тридцатых годов в непосредственной близости.
Геринг имел личное поручение Гитлера с особым вниманием следить за развитием германо-польских отношений. Не реже одного раза в год он приезжал в Польшу на охоту. Эти поездки Геринг всегда использовал для того, чтобы усыпить бдительность правительства Польши. Как пишет Ноэль, в январе 1935 года Геринг, например, на охоте в Беловежской пуще говорил заместителю статс-секретаря МИД Польши графу Шембеку о том, что Германии нужна сильная Польша, чтобы создать прочный заслон против СССР. Польша, говорил Геринг, является связующим звеном между Черным и Балтийским морями, и для Польши откроются в будущем широкие возможности на Украине.
Конечно, всю эту информацию и другие сведения, которые нам удавалось получить, мы передавали нашим советским друзьям в Москву, ибо их, безусловно, не могло не интересовать, сколь беззастенчиво уже говорилось о разделе обширных районов Советского Союза.
Во время упомянутой выше охоты Геринг говорил без обиняков. «В этой связи, – пишет Ноэль, – он сказал, что Украина должна войти в зону влияния Польши, а северо-западная Россия – Германии».
В ходе этого визита в Польшу Геринг в беседе с Пилсудским поднял вопрос о «совместном польско-германском походе на Россию, подчеркнув выгоды, которые могла бы получить Польша на Украине в результате подобной акции». Как следует из сделанной графом Шембеком записи этой беседы, Пилсудский в ответ заметил, что он не может долгое время стоять с примкнутым штыком на столь протяженной границе, какой является граница между Польшей и Россией.
По мнению Пилсудского, предложение о совместном военном нападении на Советский Союз шло, стало быть, слишком далеко. По-видимому, он представлял себе, что значило бы для Польши ее превращение в соучастника гитлеровской Германии и поставщика пушечного мяса для ее агрессии против Советского Союза. Но ввиду постоянных дружественных заверений со стороны правительства Гитлера тогдашнее польское правительство, которое после смерти Пилсудского в мае 1935 года стал представлять, и не только в области внешней политики, авантюрист полковник Бек, убаюкивало себя тем, что безопасность страны обеспечена. Своими многими политическими действиями оно поддерживало усилия правительства Гитлера, направленные на то, чтобы любой ценой сорвать достижение договоренности о создании действенной системы европейской безопасности с должными гарантиями против военной агрессии. И дело при этом не ограничивалось только дипломатическим маневрированием.
Заправилы фашистской Германии в польской столице
Одним из самых отвратительных типов среди нацистских заправил, которые в те годы наносили в Варшаву визиты и которых я наблюдал в непосредственной близости, был, несомненно, Герман Геринг. К тому времени он стал одним из самых влиятельных фашистских представителей германского империализма. Жестокость и моральная беспринципность сочетались у него с поистине безудержным стремлением к обогащению и развращенностью. В качестве сопровождающего он привез с собой генерала по имени Мильх, который как своим богатством, так и генеральским чином был обязан Герингу. К этому генералу Мильху, между прочим, относилось известное изречение Геринга, которое он повторял и стремился претворять в жизнь до самого конца «третьего рейха»: «Кто еврей, а кто – нет, решаю я!» Мильх, сотоварищ Геринга со времен первой мировой войны, являлся в соответствии с фашистской расовой теорией, жертвами которой стали многие миллионы мужчин, женщин и детей еврейской национальности, «полуевреем», и другие нацистские заправилы не раз хотели его расстрелять. Таким образом, он находился в абсолютной зависимости от Геринга.
В поездках Геринга Мильх, по-собачьи ему преданный, обычно сопровождал его. Он обладал также незаурядной способностью удовлетворять жажду Геринга к обогащению и коррупции, устраивать для него различные грязные сделки.
Таким же был и адъютант Геринга Боденшатц.
Тогдашний советник-посланник посольства Германии в Варшаве фон Шелиа, который, будучи отпрыском старинного дворянского рода, несколько свысока относился к семье посла фон Мольтке, принадлежавшей, как он считал, к чиновному дворянству, имел в Берлине отличные связи с крупными промышленниками и консервативными политическими руководящими кругами. Как-то раз он вернулся в Варшаву из Берлина, где провел несколько дней, буквально кипя от гнева. Он позвонил товарищу Гернштадту и договорился о встрече с ним – ему хотелось излить кому-то свою душу, не подвергая себя опасности. Дело в том, что в Берлине он наряду с прочим «из абсолютно надежного источника» узнал о том, какими методами второй по положению человек в нацистской Германии «организует» себе подарки.
Незадолго до дня рождения Геринга, рассказал фон Шелиа, генерал Мильх или адъютант Боденшатц регулярно обзванивали по телефону промышленных и финансовых магнатов, владельцев концернов, банкиров и других людей подобного калибра и говорили им в сугубо личном порядке, под большим секретом примерно следующее: «Я знаю, дорогой X, что вы уже давно подумываете о том, что бы такое подарить нашему глубокоуважаемому Герману Герингу к его предстоящему дню рождения. Мне хотелось бы несколько облегчить вам муки выбора, поскольку я могу точно сказать, чем вы могли бы действительно порадовать господина премьер-министра (или господина генерал-полковника, или господина генерал-фельдмаршала)». Затем следовали конкретные предложения насчет дорогих ковров, драгоценных украшений, еще более дорогих картин старых мастеров и вплоть до небольших охотничьих замков или морских яхт. И поскольку этим получившим столь «деликатный» намек людям в свою очередь была крайне необходима доброжелательная поддержка Геринга в осуществлении их зачастую нечистоплотных сделок – ведь от него многое зависело, – дорогой новорожденный получал морскую яхту, охотничий замок, собрание картин кисти старых мастеров и тому подобное. Ведь, в конце концов, речь шла о сделке таких масштабов, что они вполне оправдывали дополнительные расходы на упомянутые подарки. Но когда эти господа оставались одни в собственном кругу, они нередко без всяких околичностей обменивались своими весьма нелестными оценками поведения господина Геринга, который без их активной поддержки никогда не добился бы таких высоких чинов и положения, а теперь несколько перегибал, выкачивая у своих покровителей денежки.
Мне уже не раз, когда я работал репортером в Бреслау, доводилось видеть Геринга на крупных фашистских сборищах. Здесь же, в Варшаве, я впервые увидел его совсем близко – он пригласил аккредитованных в Варшаве представителей немецких газет на «пресс-конференцию», которая состоялась в просторном рабочем кабинете посла фон Мольтке.
Это была довольно странная пресс-конференция, такой я еще не видел. Геринг красовался на видном месте, у большого черного рояля. Для корреспондентов в кабинете поставили несколько рядов стульев. Когда корреспонденты собрались в назначенное время, их глазам представилась следующая картина: опершись левым локтем на крышку рояля, Геринг водил самопишущей ручкой по каким-то лежавшим перед ним бумагам. При этом он стоял, повернувшись своим необъятным задом к рядам стульев, где сидели около 15 корреспондентов и некоторые сотрудники посольства. Рядом с Герингом находился Мильх в подобострастной позе покорного слуги и каждый раз, когда Геринг делал какое-нибудь замечание, вытягивался в струнку со словами: «Так точно, будет сделано, господин премьер-министр!» Ни журналисты, ни другие участники «пресс-конференции» не были удостоены обоими ни словом, ни взглядом.
Через некоторое время я понял, что Геринг редактировал текст коммюнике о своем посещении Кракова, где он в качестве представителя фашистской Германии участвовал в похоронах Пилсудского в костеле на Вавеле. Геринг непрерывно давал Мильху указания, как следует улучшить или дополнить текст. Например: «Мильх! Здесь написано: «Граждане Кракова, собравшиеся у гостиницы, приветствовали Германа Геринга». Это слишком неуклюже! Лучше скажем так: «Многочисленная толпа людей, которая в течение нескольких часов терпеливо ждала у гостиницы Кракова появления Германа Геринга на балконе, встретила его восторженной овацией».
В таком духе это продолжалось около получаса. Геринг оставался все в той же позе, и для вызванных на пресс-конференцию людей не оставалось ничего иного, как любоваться его толстым задом. Наконец Геринг выпрямился, обернулся к присутствовавшим и заявил: «Собственно, мне больше нечего сказать вам. Вы получите текст коммюнике, и вам следует передать его в свои редакции. Но вы не должны ничего менять в тексте. Мне же нужно немедленно ехать. Хайль Гитлер!» Нацистские корреспонденты, обожавшие Геринга, на сей раз открыто выражали свое возмущение столь недостойным его поведением. Этот факт широко обсуждался.
Боевой пост на важном политическом участке
Польша играла важную роль в антисоветской политике империалистических держав. Она являлась одним из главных элементов их «санитарного кордона» в целях изоляции и военного окружения Советского Союза. В ходе уже начатой непосредственной подготовки новой большой войны она кроме всего прочего стала страной, в которой сталкивались многие затрагивавшие вопросы воины и мира течения, велись политические интриги и маневры, касающиеся европейской политики тех лет, хотя, конечно, главные решения принимались не здесь.
Варшава превратилась в важный участок политической борьбы и наблюдательный пункт. Отсюда можно было лучше следить за рядом процессов, прежде всего закулисных, чем в ряде других столиц Европы, которые имели значительно больший политический вес. В Варшаве, например, нам удавалось выяснить не только многое из того, что польский режим предпринимал или намеревался предпринять по важнейшим текущим вопросам. Здесь можно было также немало узнать, подтверждая установленное фактами, о том, что задумывалось в Берлине и как к этому относились Лондон и Париж. Посольства гитлеровской Германии, Франции и Великобритании получали от своих правительств или от друзей в министерствах иностранных дел подробную информацию по отдельным проблемам и сведения о тех или иных шагах и маневрах. Ведь какое-либо неуместное суждение, обусловленное неосведомленностью о том, что происходит за кулисами, и высказанное в дипломатических кругах Варшавы в столь напряженной предвоенной обстановке, могло иметь весьма неприятные политические последствия.
Поэтому моя деятельность в качестве сотрудника посольства Германии в Варшаве, то есть в сфере гитлеровского министерства иностранных дел, являлась в тех условиях ценным дополнительным источником информации для нашей небольшой антифашистской подпольной группы. Нашу политическую работу, нашу разведывательную деятельность мы строили на основе хорошо продуманного разделения задач, таким образом, чтобы обеспечить максимальную полноту и надежность получаемых сведений и их анализа, подкрепленных, насколько возможно, соответствующими документами, и должную личную безопасность всех участвовавших в этой работе товарищей. В течение многих лет такой работы в Варшаве у нас не было провалов. Мы совершенно не пользовались радиопередатчиком – тогда подпольная радиосвязь легко обнаруживалась средствами радиоперехвата служб контрразведки, в результате чего многие антифашисты-подпольщики оказались в руках гестапо. У нас существовали другие возможности регулярной передачи в Москву полученных сведений, связанные со значительно меньшим риском.
После 1945 года были опубликованы документы различных правительств, в которых раскрывалась предыстория второй мировой войны и которые содержали строго секретные в свое время записи и информацию о закулисных переговорах и достигнутых договоренностях. Я, конечно, с особенно большим интересом читал указанные публикации, поскольку некоторые из этих документов проходили и через мои руки в Варшаве. Среди них наряду с другими были записи секретных переговоров, которые в течение ряда предвоенных лет вплоть до нападения гитлеровской Германии на Польшу вели правительства Великобритании и Германии. Речь шла, по сути дела, о широком империалистическом переделе сфер влияния и «интересов», о действиях, направленных против Советского Союза. И это происходило даже в то время, когда Лондон под давлением общественного мнения официально, хотя, разумеется, лишь для вида, вел с Советским Союзом переговоры о совместных военных мерах по предотвращению исходившей от гитлеровской Германии угрозы агрессии. Британское правительство, конечно, и не подозревало, что Советский Союз хорошо знал о происходившем за кулисами в Лондоне.
«Великодушие», проявлявшееся представителями британского империализма в секретных переговорах с Гитлером в отношении, например, Украины и Прибалтики, которые без зазрения совести предлагались гитлеровской Германии, выглядит сегодня вроде даже смешным. Но тогда правительство Великобритании стремилось убедить фашистскую верхушку в Берлине в том, что Лондон считал бы военное нападение гитлеровской Германии на Советский Союз с целью лишить его Украины, Прибалтики и других частей страны законным и весьма желательным.
1 2 3 4 5 6 7 8 9 10 11 12 13 14 15 16 17 18 19 20 21 22 23 24 25 26 27 28 29 30 31 32 33 34 35 36 37 38 39 40 41 42 43 44 45 46 47 48 49 50 51 52 53 54 55 56 57 58 59 60 61 62 63