А-П

П-Я

А  Б  В  Г  Д  Е  Ж  З  И  Й  К  Л  М  Н  О  П  Р  С  Т  У  Ф  Х  Ц  Ч  Ш  Щ  Э  Ю  Я  A-Z

 

Помня, что страх может помочь развязать язык, Баннарган грубо схватил Рульфио за ворот рубахи.
– А ты расскажешь мне все с самого начала, – преувеличенно спокойным тоном произнес он и то ли повел, то ли потащил перепуганного парня в сторону от главной улицы, подальше от любопытных взглядов прохожих.
Рульфио скорчился от страха и рассказал обо всем, что произошло той ужасной ночью. Теперь история показалась Баннаргану не такой складной, как несколько недель назад, когда он услышал ее впервые. Он тщательно взвешивал каждое слово и нашел несколько противоречии в цепочке событий.
– Ты и твои друзья были пьяны?
– Ага. Если бы мы были трезвыми, он бы с нами не справился, – ответил парень.
– И все это произошло на западной окраине, неподалеку от холма?
– Да, как я уже говорил, по дороге к холму.
– А где вы пили?
Рульфио назвал одну из наиболее известных таверн в Прайдтауне, неподалеку от замка, где всегда было полно солдат. Баннарган с трудом удержался от улыбки. Зачем понадобилось пятерым подвыпившим парням, прославленным забиякам, как о них говорили, уходить из таверны, где чаще всего собирались все местные шлюхи? Баннаргану было также известно, что никто из пятерых не жил в тех краях.
– Вы проделали долгий путь от таверны, – сказал он и в тот же момент заметил в глазах Рульфио панику.
– Ну, мы немного перебрали и решили пройтись. Моя матушка сердится» когда я…
– Ты почти всегда пьян, – прервал его Баннарган. – И твоя мать давно к этому привыкла.
– Мы просто решили погулять.
– От самого замка до западной окраины?
– Ага.
Баннарган привык доверять своему инстинкту. Он стремительно шагнул вперед и снова схватил испу-
ганного Рульфио за ворот, да так, что чуть не оторвал его от земли. Сделав пару шагов, он шмякнул Рульфио о стену, а потом поднял в воздух фута на два.
– Что я… – забормотал Рульфио. – Почему…
– Ты мне скажешь, зачем вы туда отправились, – рыкнул Баннарган.
– Я только… – заговорил Рульфио, но Баннарган снова ударил его о стену, заставив парня вскрикнуть от боли.
– Эй, что там происходит? – раздался чей-то крик с главной улицы.
Но как только сердобольный прохожий узнал легендарного Баннаргана, его и след простыл.
– Запасы моей вежливости подходят к концу, – предупредил Баннарган и оттащил парня от стены, словно собираясь снова швырнуть его на камни.
– Все из-за девчонки по имени Кадайль! – выкрикнул Рульфио, и Баннарган замер, продолжая держать на весу свою жертву.
– Кадайль?
– Она там живет. Ничего особенного, одни неприятности. Сводит с ума всех городских парней, а сама защищает этого урода Аиста, который прячется в монастыре.
Баннарган отпустил парня, и Рульфио прислонился к стене, поскольку уже не мог самостоятельно стоять на ногах.
– Расскажи-ка поподробнее, парень, – потребовал Баннарган.
– Мы только хотели ее проучить.
– Кого? Кадайль?
– Ну да, эту девку.
– Я что-то о ней не слышал.
– Она живет в домике на западной окраине у холма вместе со своей матерью, – объяснил Рульфио. – Таркус Брин предложил нам наведаться к ним в гости. Она еще раньше схватилась с ним в городе, защищая этого калеку Аиста.
– И вы решили отправиться туда, чтобы научить ее хорошим манерам.
– Ну кто-то должен был это сделать! Баннарган предпочел не обсуждать эту тему с полным идиотом.
– Ну и как? Вы ее проучили?
– Мы собирались…
– Вы ее нашли?
– Ага, мы ведь знали, где она живет. Мы уже готовы были ее проучить, но тут вмешался этот… Разбойник.
Баннарган рывком оторвал парня от стены:
– Разбойник вмешался и защитил женщину?
– Хотя это было не его дело.
– И он избил и тебя, и твоего брата?
– Ага, и еще убил Таркуса!
Баннарган кивнул и резко толкнул Рульфио к выходу из переулка.
– Покажешь мне этот дом, – приказал он. – Я хочу познакомиться с девчонкой по имени Кадайль.
Рульфио хотел было возразить, но очередной толчок убедил беднягу воздержаться от споров.
После осмотра дома и заочного знакомства с Кадайль, Баннарган вернулся в замок и вызвал своих соглядатаев. Он хотел заглянуть к лорду Прайди со свежими новостями, но передумал. Может, признание Рульфио окажется полезным. А может быть, и нет.
Гальдибонн Коб оперся спиной о ствол дерева и с удовольствием расслабился…Этот худощавый солдат изо всех сил старался заслужить благоволение Баннаргана, и теперь его труды были вознаграждены. Все товарищи Гальдибонна, которые воевали с ним на юге, уже снова отправились на поля сражений и отражали атаки воинов Этельберта.
Но только не Гальдибонн. Баннарган предпочел оставить его при себе, поскольку счел солдата полезным для других занятий. Гальдибонн выполнял самые различные поручения, как высказанные, так и не высказанные его командиром. Он выискивал самых привлекательных женщин во всех тавернах Прайдтауна и доставлял их Баннаргану. Вот и сейчас он выполнял свою необременительную работу, наблюдая за двумя красотками – дочерью и матерью, пока его сослуживцы снова сражались на юге.
В течение первого дня Гальдибонн тщательно изучил местность вокруг указанного дома и отыскал, как ему показалось, отличный наблюдательный пост на ветвях густой ели, откуда просматривался и дом, и палисадник, и каменистое поле за домом, взбегавшее вверх по холму. Он так удобно устроился на дереве, что даже позволил себе немного вздремнуть после полудня, пока обе женщины занимались своим огородом.
Гальдибонн проснулся вскоре после захода солнца; в маленьких оконцах уже зажглись свечи, а двери соседних домов постоянно скрипели, пропуская возвращавшихся с полей хозяев. Соглядатай выждал некоторое время, а затем спустился на землю, внимательно огляделся по сторонам и подобрался поближе к окошку домика Кадайль. Он присел на корточки прямо под окном и медленно поднял голову, чтобы заглянуть внутрь.
Прямо перед ним сидела молодая и почти раздетая девушка. Несмотря на ее соблазнительные прелести, взгляд Гальдибонна не задержался на округлой груди девушки, а устремился вверх, к стройной шейке, на которой сверкало прекрасное ожерелье из драгоценных камней.
Ни один крестьянин не мог себе позволить обладать хотя бы одним из этих сияющих самоцветов!
Пораженный Гальдибонн наконец нашел в себе силы оторваться от восхитительного зрелища, распластался на земле и отполз от окошка. Он выбрался на дорогу, поднялся и неторопливо пошел в город, даже что-то посвистывая в такт шагам, чтобы не привлекать лишнего внимания. Но такое спокойствие давалось ему с большим трудом. Баннарган наверняка отвалит ему немалое вознаграждение!
Немного отойдя, соглядатай пустился бегом и не останавливался до самого замка.

Глава 34
ДВА ДОМА

Мысли о найденном ноже Гарибонда настолько завладели Брансеном, что в следующую ночь он даже не пошел к Кадайль. Конечно, он хотел ее увидеть – он всегда стремился быть рядом с Кадайль, – но в его душе произошел необъяснимый разлад. Брансен был уверен, что Гарибонд никогда не отдал бы ножа по своей воле; нож был для него больше, чем полезным предметом утвари. Этот инструмент был продолжением самого Гарибонда, он никогда с ним не расставался и ценил за верную службу. Во всех домашних делах ножу находилось применение – отсечь сучья для камина, обрезать леску, выпотрошить рыбу, даже во время обеда Гарибонд помогал себе именно этим ножом. Он всегда носил его с собой. Всегда.
И все же бродяга утверждал, что владеет ножом уже десять лет. Сомнения черной тучей клубились в голове Брансена. Действительно ли он видел нож Гарибонда? А может, память его подвела? Он видел нож в руках Гарибонда каждый день на протяжении десяти лет, пока жил в его доме. Но ведь это всего-навсего нож, просто один из обычных домашних предметов, в нем нет ничего особенного. И с тех пор прошло десять лет, в те времена Брансен был еще ребенком.
Но тогда почему эти люди, за которыми он сейчас наблюдал из-за деревьев, зажигали огонь в камине, сидели за ужином и занимались обычными делами в верхнем и нижнем доме Гарибонда Вомака? Как они туда попали? И где сам Гарибонд?
Брансен твердо решил все выяснить. Он пойдет туда и потребует разъяснений. Вот только в каком обличье? Разбойника или Аиста?
Он сидел и чего-то ждал, а в голове вертелись десятки вопросов. Постепенно один за другим погасли огни во всех окошках окрестных домов, и верхний дом на острове растаял в ночной темноте. В нижнем помещении еще виднелись силуэты четверых людей, вероятно родственников. Брансен решил, что семья состоит из представителей трех поколений, но детей уже, видимо, уложили спать. Наконец и там погасли свечи, окна потемнели.
Но даже после этого, когда все вокруг затихло и стало совершенно темно, Брансен не сдвинулся с места. Он сжимал и разжимал кулаки, перебирал в уме бесчисленные варианты возможных объяснений. Он продолжал надеяться, что Гарибонд вот-вот появится на тропинке, но в глубине души знал: ждать бесполезно.
Ночь полностью окутала землю. Теперь уже не стоит идти к Кадайль, она скоро ляжет спать. Весь город уже постепенно засыпает.
Брансен посмотрел вверх. Луна – богиня Шейла самхаистов – миновала высшую точку и постепенно склонялась к восточному краю горизонта. А Брансен все еще сидел, парализованный таким страхом, какого не испытывал даже в ту ночь, когда смотрел на Тар-куса Брина и его дружков у дома Кадайль.
– Я должен, – прошептал он ночному ветерку и медленно поднялся с земли. – Я должен, – повторил он громче и решительнее, обнаружив, что ноги отказываются ему служить.
Брансен подумал о Гарибонде, вспомнил его лицо так ясно, как будто приемный отец стоял перед ним. А вот он идет с озера и показывает удачный улов, и на его лице сияет одна из редких улыбок; вот он треплет Бран-сена по волосам, разжигает огонь в камине, садится у окна и задумчиво наблюдает за окружающим миром.
Воспоминания разогнали страх, и юноша медленно побрел вперед, с трудом переставляя ноги. Он должен сделать это ради Гарибонда. Он должен наконец выяснить, что происходит и куда делся его отец. Брансен не переставал вслух твердить: «Я должен».
Наконец он добрался до двери, и никогда перед ним не вставало более непреодолимой преграды. Брансен поднял руку, чтобы постучать, но рука безвольно упала. Это движение повторялось несколько раз. В конце концов он все же постучал, сначала тихонько, потом все громче и настойчивее.
– Ответьте мне! – крикнул юноша и сильно ударил кулаком в деревянные доски.
Через несколько минут, когда он уже решил выбить дверь, внутри зажегся свет и на фоне окна появился чей-то силуэт.
– Откройте дверь, – требовал Брансен. – Я должен с вами поговорить.
– Эй, а кто ты такой? – послышался голос старшего из мужчин.
– Откройте дверь, или я ее выбью!
– Проваливай отсюда, мошенник! – закричал мужчина из окна.
В ответ Брансен отскочил от двери, выхватил меч и нацелился прямо в лицо мужчины.
– Я не мошенник, но каждая минута промедления разжигает во мне ярость! Я требую открыть дверь!
– Проваливай! – снова воскликнул мужчина, а за его спиной послышался голос женщины.
– Да это Разбойник!
– У нас нет ни одной монеты, – уже не так уверенно произнес мужчина и попятился внутрь, подальше от меча.
– Мне не нужны ваши деньги, – ответил Брансен и опустил меч. – Мне нужно, чтобы вы ответили на несколько вопросов. – Не без труда ему удалось подавить гнев и уже более спокойно он добавил: – Я прошу прощения, дружище. Но поймите, это очень важно.
– Если ты хочешь только поговорить, то почему бы тебе не остаться снаружи? – произнес все еще перепуганный хозяин.
– Почему вы поселились в этом доме? – спросил Брансен.
– Что ты имеешь в виду?
– Мы живем здесь уже почти десять лет, – добавила женщина.
– Почему вы поселились в этом доме? – повторил Брансен.
– Какое тебе до этого дело? Тебе не удастся нас отсюда выселить!
– Ничего подобного у меня и в мыслях не было. Но когда-то я знал человека, жившего здесь, на озере. Он был моим другом, и теперь я хочу знать, почему здесь живете вы и куда он делся.
За дверью послышалось приглушенное бормотанье, но Брансен не смог разобрать ни слова.
– Его звали Гарибонд, – решился Брансен, хотя и не хотел выдавать связь между Гарибондом и Разбойником. Но сейчас ему уже было не до осторожности. – Гарибонд Вомак. Прекрасный и добрый человек.
Внутри снова раздался шепот, а потом, к удивлению Брансена, дверь со скрипом отворилась. Он шагнул внутрь и увидел четверых людей со свечами в руках. Более старшие мужчина и женщина находились прямо у двери, а молодые выглядывали из-за их спин. На лицах всех четверых читалось сильное беспокойство.
– Ты знал Гарибонда, да? – спросила молодая женщина – пухлая коротышка с грязными руками, носом-пуговкой и темными кругами под глазами.
– Да, хороший, добрый человек, – подтвердил стоявший рядом с ней мужчина. – Но это все, что я о нем слышал.
– У него еще жил больной мальчик, – вспомнила старшая женщина. – Тот самый, которого забрали монахи, когда… – женщина умолкла и отвела взгляд.
– Это был его дом, – раздраженно заметил Брансен.
– До конца его дней, – ответил старший из мужчин. Брансен хотел было кивнуть, но тут смысл сказанных слов поразил его своей ясностью.
– Это мой отец, Таерль, похоронил его десять лет назад, – добавила молодая женщина и показала пальцем на пожилого мужчину.
– Вы, наверно, ошибаетесь, – едва выговорил Брансен, стараясь не стучать зубами. – Вы сказали – десять лет назад?
– Да, это случилось десять лет назад, – кивнул Таерль.
– Так монахи забрали этого… больного мальчика после смерти Гарибонда? – спросил он, стараясь разрушить логику их рассказа.
– Нет, монахи вернулись за Гарибондом через несколько недель, – поправил его Таерль. – Вместе с солдатами.
У Брансена от ужасных предчувствии зашевелились волосы на затылке.
– Все правильно, – сказал молодой мужчина. – Я тогда был еще совсем мальчишкой, но никогда не забуду тот день. Они ворвались в дом, все перевернули вверх дном, а потом вытащили его наружу. – Мужчина подошел поближе и показал на берег озера справа от Брансена. – Вон там все и произошло.
– Что произошло? – шепотом спросил Брансен.
– Они его сожгли, – сказал мужчина, который казался всего на несколько лет старше Брансена.
– Привязали к столбу, объявили еретиком и сожгли заживо, – добавил Таерль.
– Да уж! – фыркнула молодая женщина. – И они еще утверждают, что следуют путем милосердия и их Бог добрый, в отличие от Древних Предков Берниввигара. Как бы не так!
– М-м-монахи? – заикаясь, выдавил из себя Брансен. – Монахи из монастыря убили Гарибонда?
– Ага. Магистр Бателейс и другие. Им помогали солдаты лорда Прайда. Может, это и не было убийством, если Гарибонд оказался повинен в ереси, как они утверждали? – ответил Таерль.
– Убийство – всегда убийство, – проворчала молодая женщина.
У Брансена подкосились колени, а к горлу подступила тошнота. Ему срочно надо было уйти отсюда. Юноша повернулся к двери.
– А знаешь, Разбойник, твое прозвище обросло легендами, – заговорил Таерль. – В городе все обсуждают только тебя, и все рады, что хоть кто-то осмелился дать понять правителю, что нельзя забирать у людей последнее…
Голос мужчины назойливо преследовал Брансена, но он уже вышел из дома и, шатаясь, побрел к лесу. Он никак не мог поверить словам этих четверых людей. Магистр Бателейс и другие монахи, они не могли так поступить! Но внутреннее недоверие Брансена уже было сломлено. Опять он увидел нож Гарибонда в руках бродяги у костра. Внезапно возник вопрос: а почему Гарибонд ни разу не навестил его в монастыре? Никогда раньше Брансен над этим не задумывался, но почему любимый человек не появлялся все эти годы?
Брансена охватило чувство абсолютной беспомощности, все, во что он верил, рухнуло, и вместе с этим рухнула его линия Чи. Он шатался и спотыкался, много раз падал по дороге через лес, и наконец тяжело оперся на ствол дерева.
Жизненная энергия в его теле снова распалась на отдельные вспышки, линия Чи искривилась, он ощутил себя больным и слабым. Нельзя было назвать это чувство безнадежностью – безнадежность предполагала существование каких-то целей и желаний, но ничего этого не осталось. Каждый прожитый день для Брансена был трагедией, борьбой с беспомощностью, постоянным разочарованием из-за противоречия между острым умом и слабым непослушным телом. Во всей предыдущей жизни самым частым для него ощущением была боль.
Но не такая, как сейчас. Гарибонд мертв. Брансен знал это наверняка, все сомнения исчезли. И вместе с ними исчезла мечта вернуться к любимому человеку сильным и ловким. Надежда жить рядом с Гарибондом, но совсем иначе – заботиться о нем, как отец заботился о мальчике-калеке, – испарилась в одно мгновение. Горестные мысли кружились в его голове, переполняя ее и вместе с тем создавая ощущение пустоты, которую, как он понимал, ничто не сможет заполнить.
1 2 3 4 5 6 7 8 9 10 11 12 13 14 15 16 17 18 19 20 21 22 23 24 25 26 27 28 29 30 31 32 33 34 35 36 37 38 39 40 41