А-П

П-Я

А  Б  В  Г  Д  Е  Ж  З  И  Й  К  Л  М  Н  О  П  Р  С  Т  У  Ф  Х  Ц  Ч  Ш  Щ  Э  Ю  Я  A-Z

 

Через десять минут он уже с рычанием вырывался из рук Лекси. Нельзя сказать, что она слишком сильно сжимала его, девочка прекрасно знала, как надо держать щенка. Дело не в том, что его неудобно держали, он в принципе не хотел, чтобы его кто-то держал.
«Он не хочет сидеть у меня. Ему не нравится, – сказала Лекси, – может быть, лучше ты его возьмешь?»
Я протянула руки между двумя передними сиденьями, и Лекси передала мне щенка. Наконец-то настала моя очередь подержать его. Но не тут-то было! Бу, оказавшись в более сильных и умелых руках, начал сопротивляться еще ожесточеннее.
Не прошло и получаса нашей совместной поездки, а мы с Бу уже вступили в конфликт: он вырывался, словно пойманный в сеть детеныш тюленя, с каждой минутой сопротивляясь все отчаяннее. Дэвид предположил, что на сиденье щенку будет комфортнее. Я осторожно посадила его рядом с собой, но он продолжал неистовствовать – разделявшее нас расстояние в 30 сантиметров казалось Бу недостаточным. Через минуту он свесил голову вниз и, несмотря на все мои попытки удержать его, скатился на пол машины. Но и там ему не было покоя: я случайно дотронулась до него рукой, когда убирала из-под его носа пакет с бумажными пеленками. Недовольный таким обращением, он залез глубоко под сиденье, где до него нельзя было дотянуться, да так и проехал оставшиеся сто километров пути.
Но какое это имело значение, если уже через полтора часа я вносила Бу в наш дом. Собаки, кошки, птицы или люди – если они обладают интеллектом – рано или поздно проявляют характер. Для высокоорганизованных животных толчком часто служит стресс, который ставит их перед выбором: уступить или остаться верным себе. Уже в тот день по реакции Бу на стресс, испытанный им в машине, можно было безошибочно определить, что за характер таится под этой мягкой щенячьей шерсткой. Бу был травмирован расставанием с родным домом, новой обстановкой и испытывал дискомфорт, находясь в чужих, хотя и любящих руках. Наши ласки казались ему слишком навязчивыми и бесцеремонными.
Тем не менее я была счастлива, когда поставила Бу на ковер в гостиной – такого крошечного, растерянного и сонного после долгой дороги. Однако он быстренько пришел в себя и начал, подобно компьютеру, собирать и обрабатывать информацию: новое окружение, незнакомые предметы и запахи – все было совершенно не таким, как в питомнике. Но, прежде всего, щенок сделал то, что не терпело отлагательства: не успела я и глазом моргнуть, как на ковре появилась крошечная лужица. Что бы ни воображал о себе наш «независимый» ротвейлер, пока он был всего лишь крошечным щенком, после долгих странствий оказавшимся дома.
В отличие от Моппет и Деллы, имя нашему щенку придумала не я, а Шон, моя компаньонка по Грин Виллидж и близкая подруга. Шон была родом из Северной Каролины, а Бу – очень распространенное на юге уменьшительное имя, и оно словно приклеилось к маленькому ротвейлеру. Так щенок, прожив три дня безымянным, стал Бу.
Все последующие недели оказались заполненными заботами. Я уже успела забыть, сколько это требует сил и времени: последним щенком, которого я растила, была Делла, а с тех пор прошло уже восемнадцать лет. Правда, я многое вспомнила, пока росла Лекси.
Однако в возрасте десяти недель Лекси не делала попыток свалиться с высокого крыльца или врезаться в проходящий мимо грузовик. В отличие от Бу, который использовал любую возможность, чтобы заняться чем-то подобным. Ноги его двигались очень проворно и повиновались голове, мозги в которой буквально закипали от любопытства, причем особый интерес у него вызывали вещи и явления, опасные для жизни.
Возможно, для тех, кто только собирается завести щенка, все это покажется слишком хлопотным. Ничего не поделаешь: как любой ребенок, щенок в первые недели требует очень много заботы. Вы встаете среди ночи, убираете за ним, подстраиваете свою жизнь под его потребности – делаете все необходимое для поддержания этой маленькой жизни, ответственность за которую взяли на себя. А потому вы терпеливо преодолеваете трудности, стараясь не упустить ни одной мелочи, ибо в этом деле нет мелочей. Как хороший дом не построить на шатком фундаменте, так и надежную собаку не вырастить, если упустишь что-то важное в самом начале. Если вы берете взрослую собаку, можно постараться привить ей необходимые навыки. Но щенка выучить гораздо проще, а в результате у вас вырастет великолепная собака!
Главное, не упустить период младенчества. Кто растил собаку с раннего возраста, знает, как быстро и безвозвратно проходит эта пора и сколько прелести она в себе таит. Стоит пропустить мгновение – и оно уже не вернется. Я пыталась сохранить в памяти дни, когда Бу был еще малышом. «Запомни это», – говорила я себе и как бы делала моментальные снимки в уме. Вот передо мной маленький щенок, только начинающий постигать окружающий мир и свое в нем место, а потом – щелк! – и передо мной огромный, как танк, ротвейлер, который уже сам знает, и что такое этот мир, и каково его, Бу, место в этом мире. И остается только изумляться и сожалеть, как быстро пролетело время.
Сейчас (по прошествии десяти лет) я пишу эту книгу и восстанавливаю в памяти свои давние зарисовки-воспоминания о детстве Бу. В первый же свой вечер в доме Бу выучил слово «кошка» и узнал, что так называют два пушистых длиннохвостых существа, которые, сонно щурясь, появились на пороге спальни. Это были Твинки и Сноубол (наше недавнее приобретение). С высоко поднятыми хвостами кошки прошествовали в комнату и приветствовали нас тем радостным коротким мяуканьем, которым и следует встречать любимых хозяев, особенно если те отсутствовали целый день. И тут они увидели на ковре маленького черного щенка. Кошки резко остановились, высоко поднятые перед этим хвосты опустились, а сонные, прищуренные глаза широко раскрылись.
Бу сначала пришел в изумление от этой парочки, но уже в следующую секунду повел себя так, как и положено собаке, в жилах которой течет кровь, а не водица. Со всех своих коротких щенячьих ног он бросился за кошками. (Я впервые увидела, как он бегает). Те мгновенно развернулись, кинулись бежать, и лишь взлетев на кухонную стойку, почувствовали себя в относительной безопасности. Сидя наверху, кошки наблюдали, как Бу с бешеной энергией атакует стойку в тщетных попытках вознестись туда вслед за ними.
Ошибиться невозможно: только на кошачьих физиономиях столь явно читаются страх и смятение. Испуганные кошки принимают соответствующие позы, прижимают к голове уши, а в глубине кошачьих глаз прячется страх. Именно он затаился в глазах моих двух кошек, когда они в тот вечер смотрели на маленького ротвейлера.
Только собаки способны с таким азартом, упорством и весельем предаваться преследованию (что, бесспорно, генетически обусловлено). Крошечный ротвейлер не был исключением. Он продемонстрировал все свои возможности, ни секунды не колебался, развил отличную для щенка скорость и не прекратил преследования, даже когда кошки оказались вне досягаемости. Итак, Бу сделал для себя вывод, к которому рано или поздно приходят все собаки: ты гонишь добычу, она убегает! Это работает! Ты имеешь силу и действуешь. Остальные подчиняются.
Так за пять минут я получила ответ на вопрос, который мучил меня на протяжении последних недель: нужно ли защищать щенка от кошек, пока он сам с полкошки величиной? Или же наоборот, придется защищать от него кошек? Теперь я знала ответ. И сразу же возник следующий вопрос: как скоро Бу перестанет преследовать кошек или хотя бы научится обуздывать эту свою страсть? Другими словами, когда он научится отличать чужих кошек (погоняться за которыми позволяют себе даже очень благовоспитанные собаки) от неприкосновенных домашних питомцев? Поведение погони типично для любой собаки. А как проявятся гены именно ротвейлера? А если точнее, то гены кобеля-ротвейлера? А уж если быть совсем точным, то гены этого конкретного кобеля-ротвейлера? Каким негативным поведением? Чего ждать? Я предполагала, что ответ и на эти вопросы я получу очень скоро.
Другой запомнившийся мне эпизод произошел две недели спустя. Мы во дворе, с трех сторон вдоль забора растут белые левкои, азалии и форсайтии. От соседей нас отделяют огромные деревья, а в тени под навесом разлегся и дремлет маленький Бу. Дует теплый ветер. В ветвях деревьев чирикают воробьи, а из радиоприемника слышна тихая музыка. Эти звуки уже привычны для Бу, но вдруг до его ушей доносится новый: скрежет закрываемого окна. В тот же миг Бу вскакивает на ноги и начинает лаять. (Тогда я впервые услышала его лай). Он лает так яростно, что коротенькие щенячьи лапки отрываются от земли, и он подскакивает, как мячик.
Этот эпизод еще раз продемонстрировал бдительность Бу. Если бы это был вариант игры «Что неправильно в этой картинке?», щенку не потребовалось бы ни секунды на обдумывание. Он уже знал ответ: в эту картинку не вписывается скрежет закрываемого окна.
Казалось бы, услышав незнакомый звук, щенок должен испугаться, прижаться к моим ногам или попытаться скрыться в доме, но он и не думал отступать. Этот звук пробудил в нем сторожевой инстинкт, и Бу с яростью маленького, весом в три килограмма, льва встал насмерть на защиту своей территории: дома, двора, деревьев и меня.
«Это просто окно, малыш, – говорила я, поглаживая его по спинке. – Все в порядке!» Но щенок не успокаивался. Если Бу казалось, что откуда-то исходит опасность (настоящая или мнимая), он полагался только на свои уши и на собственные инстинкты, и ничьи увещевания не могли его успокоить. Поскольку он продолжал лаять, мне пришлось взять его на руки и отнести домой.
Бу делал все, что свойственно любым щенкам, включая ротвейлеров. Он «орошал» ковры в доме, словно это были газоны с травой, которые нуждались в непрерывном поливе, и оставлял маленькие коричневые кучки. Бу жевал все – диваны, кресла, ковры, ножки стола и нас в том числе. Невозможно было предусмотреть, куда он заберется в следующий момент. Кто мог предположить, что его заинтересует содержимое нижних ящиков кухонного шкафа? Нельзя было предугадать, в какую еще щель Бу удастся просочиться. Этот щенок в считанные мгновения на удивление быстро и незаметно ухитрялся выскользнуть во входную дверь.
Существует один способ борьбы со всеми этими правонарушениями: закон и порядок. Я не использовала ни клеток, ни контейнеров, они вообще в то время не были так популярны, как сейчас (в принципе они действительно помогают). Одиннадцать лет назад клетки применяли в основном заводчики. Обыкновенные владельцы собак использовали другой способ: строгое расписание и режим, основанный на собственных наблюдениях; например, Бу (как и любой другой щенок) должен был привыкнуть опорожнять кишечник и мочевой пузырь сразу после еды или после сна. Как только Бу приступал, я немедленно ставила его на газету или выносила в определенное место во дворе и ждала, пока он покончит со всем этим, а уж потом начинала нахваливать его так, словно он только что создал портрет Моны Лизы. Через две недели Бу перестал пачкать в доме. Все-таки это был ротвейлер до кончиков когтей.
Чтобы отучить Бу грызть все подряд, я подкарауливала момент, когда он подбирался к ножке обеденного стола, а потом громко и решительно говорила: «Фу!». Затем я хвалила его за отказ от ножки и немедленно выдавала одну из его игрушек, которую можно было грызть.
Чтобы Бу не таскал наши башмаки, носки и другие случайно оставленные на полу вещи, мы все убирали. Если все-таки какой-то носок вместо бака с бельем оказывался на пути у щенка, немедленно следовала команда «Фу!». Я постоянно подчеркивала разницу между его вещами (бери и веселись сколько влезет!) и нашими (совершенно неприкосновенны). Очень скоро он все понял, но во все наши правила вносил свои коррективы. Он перестал грызть запрещенные предметы, зато продолжал жевать нас. Своими острыми щенячьими зубами Бу постоянно атаковал носки и башмаки на наших ногах, а если мы ходили босиком, страдала наша «шкура». И тут уже не помогало никакое «Фу!». В ответ на сопротивление и попытки защититься щенок с еще большим азартом и настойчивостью шел в атаку.
Эти выходки мы так и не сумели пресечь, проблема решилась сама собой: у щенка выпали молочные зубы, а когда на смену им появились чудовищные «взрослые» зубы, то, слава богу, прошла маниакальная страсть все жевать.
А вот вопрос о преследовании кошек оставался открытым. Правда, теперь пес пускался в погоню, только если кошки передвигались слишком быстро. По мнению Бу, они должны были перемещаться шагом, с опаской глядя в его сторону; любой другой аллюр расценивался как непозволительно быстрый. Если же кошки не могли удержаться от искушения весело промчаться по комнате с задранными хвостами, он немедленно пускался вдогонку, полностью игнорируя мое громкое: «Фу!». Иными словами, при виде бегущей кошки пес мгновенно превращался в того восьминедельного щенка, который совершил свою первую в жизни погоню; так же он поступал в трехмесячном возрасте и когда стал гораздо старше.
Кошки сами нашли выход из создавшегося положения, полностью изменив привычки: если, по их мнению, Бу пребывал в одном из своих «кошкогонятельных» настроений, они прятались на кухонных шкафах, за каминной решеткой или между ножек стульев под столом в кухне – в таких местах, где собака не могла их достать.
Была ли в этом моя вина? Бесспорно. Никогда не следует позволять собаке помыкать кем бы то ни было в доме, будь-то кошки или любые другие живые существа. Такое поведение следует пресекать в корне, пока щенок еще совсем маленький. Я проигнорировала это, хотя позднее мне не раз приходилось объяснять владельцам других собак, что нельзя потакать собаке с первого дня, как она у вас появилась. Но мне так нравился маленький забавный Бу, он так меня умилял, да к тому же я очень мало знала об этой породе! В случае с ротвейлером контроль должен быть постоянным, даже если перед вами крошечный щенок, ибо позднее овладеть ситуацией будет очень трудно. Иными словами, что посеешь – то и пожнешь.
Кроме нелегкой обязанности – научить Бу жить по тем правилам, которым он не желал подчиняться, – существовали более приятные занятия: щенка надо было ввести в новую для него жизнь, поощряя и подбадривая. Да и вообще, он доставлял столько радости!
Одна особенность Бу несколько омрачала мое счастье. В отличие от большинства щенков, которым нравится, если их берут на руки и гладят по шерстке, Бу был совершенно равнодушен к проявлениям моей любви. Более того, он лишь терпел ласки, а потом начинал вырываться и пускал в ход зубы, всем поведением подтверждая то, о чем уже заявил, когда мы везли его из питомника: «Я не такой, как все». Он не любил сидеть на руках, он любил свободу. К жизни Бу относился по-спартански, так же реагировал на проявление наших чувств и так же демонстрировал свое отношение к нам. Слишком близкий контакт, излишняя, по его мнению, нежность могли вывести Бу из равновесия, расстроить и причинить физический дискомфорт.
Мне было грустно осознавать это, особенно после нежных отношений с Моппет, Деллой и Тимбой. Но Бу научил меня, что любовь может проявляться по-разному и принимать самые причудливые формы. Но ни люди, ни собаки не отвергают любовь, в какой бы форме она ни предлагалась. Все мы тянемся к любви, так уж мы устроены. Просто чувства Бу были иными, не такими, как у Деллы или Тимбы. И мне пришлось научиться сдерживать свои порывы, это далось нелегко. Надо было искать тропинки к сердцу Бу, настраиваться на его волну, чтобы не пропустить редкие отклики, идущие из его сердца. Пусть даже эти отклики не совпадают с моими ожиданиями. Но они все равно бесценны. Не делая этих попыток, я не поняла бы, что у меня за пес, не заметила бы, в какой форме проявляется его любовь. Я боялась пропустить моменты возможного контакта, потому что люблю собак; пусть даже моя любовь – как в случае с Бу – должна пробиваться через его недоверчивость и неприятие.
Зато когда малыш спал, можно было не сдерживать себя: я гладила маленький круглый животик, приподнимая заднюю лапку; осторожно брала маленькое ушко, наматывала его на палец и любовалась мягкой, нежной щенячьей шерсткой на нем. Спящему Бу я дарила ту любовь, которую он отвергал бодрствуя.
Август шел к концу, приближалось открытие Грин Виллидж. С этого момента Бу, как и всем его предшественникам, придется шесть дней в неделю находиться в магазине вместе со мной. Место за прилавком следовало переоборудовать в площадку для щенка: с нижних полок убрали мешки с удобрением и подкормкой для почвы – все, что могло представлять опасность для его здоровья. Надо было устроить так, чтобы щенок мог часто выходить во двор: справить свои надобности или просто побегать и поиграть.
1 2 3 4 5 6 7 8 9 10 11 12 13 14 15 16 17 18 19 20 21 22 23 24 25 26 27 28