А-П

П-Я

А  Б  В  Г  Д  Е  Ж  З  И  Й  К  Л  М  Н  О  П  Р  С  Т  У  Ф  Х  Ц  Ч  Ш  Щ  Э  Ю  Я  A-Z

 

Напротив магазина расположилась небольшая закусочная. Я пересек улицу и вошел в нее. Небритый здоровяк в рубашке без пиджака мыл посуду за стойкой, которая представляла собой две доски, сколоченные вместе гвоздями, и лавку перед ними, а в центре стояли и два стола.— Я опоздал на обед?— Черт возьми, нет! У меня всегда что-то готовится на плите. Вы неравнодушны к рагу из оленины? — Он подмигнул мне. — Так я называю это блюдо. Некоторые обижаются, когда выясняется, что у них недостает коровы.— Ладно, — кивнул я, — никогда не слышал, что можно разглядеть клеймо, вытащив из рагу мясо.Он хихикнул.— Вы правы. Вы похожи на старателя.— Я занимался добычей, — важно произнес я, а потом с бесстрастным видом добавил: — В настоящий момент я животновод.Выражение его лица изменилось, и он промямлил:— Это действительно оленина. Частично.— Я не охочусь за ворами, — объяснил я, — и у меня здесь нет своего стада. Просто я вешаю воров, если застаю на месте преступления, а это рагу очень вкусное. Должно быть, вы научились готовить рагу на пастбище?— Да, — с удовлетворением ответил он. — Я пас скот по ту сторону дороги. Дважды гонял стада, в первый раз в Додж, потом в Оглалу. — Он снова посмотрел на меня. — Вы бывали в тех местах?— Бывал, — ответил я. — В юности. Тогда я пас табун лошадей. В другой раз я был боссом дороги — руководил командой ковбоев при перегоне стада.— Боссом дороги? Должно быть, вы создали себе имя.— Меня знали, — сказал я. — То было тревожное время.Он наклонился через стойку.— Друг, — зашептал он, — вы можете сделать больше, чем просто сидеть здесь. Купите пару участков городской земли. Об этом месте скоро заговорят. Помяните мое слово. Здесь повсюду богатые рудники. Округ Ла-Плата основан в 1874 году. Это главный город округа. Если у вас есть капитал, вступайте в дело. Очень выгодные условия. У меня есть четыре участка городской земли, — добавил он, — и я уже огородил кольями часть территории в каньоне.— Я просто ехал мимо, — объяснил я. — Остановился в Черри-Крик, чтобы помочь женщине привести ранчо в порядок.— О? — Он снова посмотрел на меня. — Так это вы? Наслышан о вас. Вы тот человек, кто убил Хьюстона Бэрроуза?Новость имеет свойство распространяться, а жители западных территорий говорят о стрелках с таким воодушевлением, как будто они профессиональные боксеры или артисты театра. Только хвастуны добиваются славы метких стрелков.— Хьюстон Бэрроуз забросил широкую петлю, — сказал я, — а поймал не то, что хотел.Рагу оказалось отменным. Я съел еще одну порцию и выпил кофе. Человек за стойкой обожал поговорить и, поскольку я когда-то пас скот, решил считать меня своим приятелем. Он подробно рассказал мне о каждом, кто проживал в городе, обо всех рудниках и заводах. Многое из его рассказа я слышал раньше в других местах, потому что каждый, кто открывает город, верит, что он навеки останется столицей.— Здесь я совсем не вижу приезжих, — заметил я, — не горожан.— Иногда появляются, — возразил он. — Вы не проводите здесь столько времени, как я. Они все приходят ко мне поесть. Сейчас в городе есть один такой. Он мало говорит, но болтается и слушает, о чем судачат местные жители. Живет на востоке, ищет выгодную сделку, кажется, хочет приобрести в собственность ранчо. — Он посмотрел на меня. — Женщина, что владеет ранчо Филлипса, та, у кого вы работаете, не продаст ли она ранчо? Он им интересовался.«Бьюсь об заклад, — подумал я, — он задает слишком много вопросов!»— Возможно, она продаст, но я в этом сомневаюсь. Она искала место, где можно остановиться, когда познакомилась с Филлипсом. Она актриса, — сказал я, зная, что об этом он слышал раньше, — и устала от постоянных разъездов. Ей здесь нравится.Повернувшись боком на лавке, я отхлебывал кофе и наблюдал за улицей. Где он сейчас?— Сколько с меня? — спросил я.Он развел руками…— Ничего. Мне повезло, что вы пришли с другой стороны дороги.Я удивился.— Один парень, — усмехнулся он, — взвалил это предприятие на меня, но мне понравилось. В следующий раз вы можете заплатить, но сегодня еда бесплатно в честь старых времен.— Так вы ничего не заработаете, — запротестовал я.Он хихикнул.— Не беспокойтесь! Эти земли сделают меня богатым. Вот увидите! Наш город еще прославится! Джон Мосс основал его, а он знал, что делает. Его назвали в честь крупного банкира из Фриско, а вы прекрасно знаете, что ни один банкир в Сан-Франциско не позволит, чтобы его город умер! Но дело не в том. Рудники богаты! Богаты, я вам говорю.Здесь есть крупный рогатый скот. Многие занимаются животноводством. Парень по имени Кавинесс приходит с большим стадом. Сэмпсон тоже. Он живет в долинке, что рас положена на западе от того места, где вы остановились. Некоторые города занимаются разработкой месторождений, вокруг других разводят скот, а у нас есть все: рудники, коровы, лошади, овцы, а теперь еще и железная дорога.— Я слышал, она проходит через Энимас-Сити.— Да, конечно. Так говорят, но разве она минует такой славный город, как наш? В течение года сюда придет дорога. Только останьтесь, и увидите!По другой стороне улицы, там, где я привязал свою лошадь, шли мужчина и женщина. Я пересек улицу, отвязал коня и взглянул на женщину — молодая, довольно симпатичная, городская жительница. Мужчина, который шел с ней, был похож на бизнесмена или какого-то служащего. Она бросила на меня мимолетный взгляд, потом снова посмотрела. Я приподнял шляпу, но она быстро отвернулась, слегка покраснев. Я оседлал лошадь и выехал из города.Увидев проход в зарослях дубов, направился туда. Мне не хотелось возвращаться той самой дорогой, которой я ехал в Пэррот-Сити, поэтому взял курс на полмили на восток. Несколько раз останавливался, прислушиваясь, а когда было возможно, проверял за собой дорогу, держась на лошади и осматривая открытую местность, что оставалась позади. Вскоре я уже пробирался через заросли молодых сосен и осиновый лес и наконец добрался до участка леса, предназначенного под пашню, откуда открывался великолепный вид на ранчо. Натянув поводья, я остановился под двумя высокими соснами.Это зеленое, чудесное местечко упиралось в длинный горный хребет, что возвышался над ранчо на тысячу фунтов. Несколько поросших лесом холмов выступали вперед из кряжа и походили на толстые пальцы, протянувшиеся к дороге и Черри-Крик.Между холмами раскинулись пышные луга. Пока я сидел в седле и любовался пейзажем, на противоположной стороне из-за деревьев появились три всадника.Поскольку они находились на самой высокой точке горного кряжа, им открывался прекрасный вид на ранчо. Меня скрывала густая тень сосен, и я надеялся, что они меня не заметят до тех пор, пока я буду стоять тихо.Один из всадников ехал на черной лошади с белой полоской на крестце. У человека, который приезжал на ранчо с Лью Пейном, была такая лошадь, у человека, который набросил мне петлю на шею.Нас разделяло добрых полмили. Я наблюдал, как они проехали вдоль горного хребта, спустились в седловину и двинулись на запад по направлению к ранчо. Раньше я их не видел. От горного кряжа до лугов тянулись тропинки. Всадники вошли под деревья, и я потерял их из виду.Я направился к ранчо, стараясь держаться укромных мест. Кто знал, что у них на уме? Но когда они объявятся на ранчо, я буду ждать их.Ждать с винчестером. Глава 8 Лошадь трудно заметить на пестром коричнево-зеленом фоне гор, а моя одежда имела неопределенный цвет. Петляя между деревьями, я свернул на запад от дороги, а потом спустился молодым осинником, что заканчивался за домом.К несчастью, я спугнул оленя, который щипал траву на склоне. Он отскочил всего на несколько шагов, потом остановился, оглядываясь вокруг. Поняв, что я не собираюсь в него стрелять, он снова приступил к трапезе.Ленивый дымок поднимался вверх из трубы. Я слез с коня, привязал его возле ивы за домом и направился к боковой двери. Держа в руке винчестер, постучал.Мэтти открыла дверь.— Будут проблемы, — предупредил я. — Я хотел, чтобы вы знали.— Снова тот детектив?— Лью Пейн с парой всадников. Они в горах, их пока не видно, а я не знаю, что у них на уме. Вы сидите спокойно и не высовывайтесь.Я взял стул и поставил его недалеко от окна так, чтобы можно было наблюдать. Меня беспокоил низкий горный кряж за ручьем, но в нем трудно укрыться. Однако оттуда можно наблюдать за домом, находясь на расстоянии ружейного выстрела. Что, если они займут позицию, а я не замечу? Если они спустятся на луг и обойдут кряж, я смогу их держать под прицелом. Есть одно местечко, откуда просматривается весь горный хребет. Я поднялся со стула.— Давайте договоримся: что бы ни случилось, вы остаетесь в доме. Я буду недалеко, посмотрю, что могу сделать.Взяв винтовку, я вернулся к коню и поехал обратно в горы. Миновав осинник, поднялся повыше, свернул и скрылся среди дубов и кедров.Привязав коня в кустарнике, я пробрался сквозь лес в заранее присмотренное мной место.День выдался ясный. По небу плыли редкие дождевые тучи, как зачастую случается в этих районах, а я сидел и с удовольствием вдыхал запах сосен. Пышная подстилка из сосновых иголок устилала землю, а там, где заканчивались деревья, ветер колыхал высокую траву.Они появились на опушке леса и направились по краю луга, где больше я не мог их видеть. Я не имел представления, что они задумали, если только не нацелились опять запугивать женщин. Им известно, что я их не боюсь, но, должно быть, они не предполагали, что я уже вернулся из Пэррот-Сити.Вскоре они вновь появились из-за длинного бугра, скрывавшего их, слезли с лошадей и повели их в направлении горного кряжа сквозь низкорослый кустарник, стараясь не подниматься вверх. Я успел осмотреть тот кряж, когда в первый раз выезжал на прогулку вокруг ранчо. Там на каменистой земле растут редкие деревья и почти нет травы.Рядом на ветку уселась сорока. Увидев меня, она склонила голову, как бы решая, стоит ли мое присутствие того, чтобы поднимать шум. Она подолбила клювом что-то в стволе дерева и наконец улетела. Я осторожно убрал винтовку в тень, так как боялся, что солнечные лучи, попав на ствол, выдадут меня.
Они нашли место, которое искали. Лью Пейн установил ружье между ветвями низкого дуба и уперся плечом в приклад. Как только он это сделал, я спустил курок. У меня не было намерения его убивать до тех пор, пока он сам не вынудит меня это сделать. Я знал, как обращаться с оружием, и моя пуля ударилась о ствол дерева рядом с его лицом. Разумеется, он мог попасть и на линию огня, но этого не случилось. Пуля раздробила дерево, и тысячи мелких щепок посыпались ему в лицо. Он бросил винтовку, будто она раскалилась докрасна, и упал на землю.На всякий случай я отошел на несколько шагов и выпустил другую пулю. Она воткнулась в землю у ног другого парня, надевавшего на мою шею петлю.Итак, они убрались прочь, подняв за собой столб пыли. Они приехали сюда, чтобы навести страху на женщин, а не для того, чтоб в них самих стреляли.Я вытащил из ремня два патрона, вставил их в винтовку, на случай если они мне понадобятся, и сидел отдыхая, а мои мысли возвращались к той девушке, которую я встретил в Пэррот-Сити. Почему она на меня так глазела? Не думаю, что мы были знакомы раньше, хотя она смотрела так, как будто знала меня. А может, до нее дошли разговоры и ее разбирало любопытство?Когда я подошел к крыльцу, Мэтти стояла на пороге.— Я слышала стрельбу.— Они намеревались стрелять по дому, вот мне и пришлось насыпать им пыли в глаза, чтобы они передумали.На землю уже пали тени, когда я распряг коня и отвел его в загон. Умываясь, я обдумывал сложившуюся ситуацию. Меня что-то беспокоило. Что конкретно, я не мог понять.Ужин стоял на столе, и Мэтти попросила меня садиться, сказав, что сама уже ела. Я вытащил из кармана булавки и иголки, которые купил специально для нее, и она меня поблагодарила.— Пустячок из города, — объяснил я, — выбор не велик. Большая часть товаров предназначена для шахтеров, но там есть продукты. Я имею в виду бакалейную лавку. Но почти ничего, что может интересовать женщину.— Мы не были там, — ответила Мэтти. — Но однажды мы ездили в Энимас-Сити. Это так далеко! И нам не нравится уезжать отсюда. Здесь совсем не так, как думала миссис Холлируд. Когда мистер Филлипс рассказывал о своем ранчо, оно всегда представлялось ей как большая плантация с красивым уютным домом, белыми диванами и прекрасным экипажем. Она просто не имела представления о том, что такое ранчо, да и я тоже.— Довольно суровые условия по вашим меркам, — улыбнулся я. — Местные жители приспособились. Этот дом лучше, чем многие другие в округе. Кто-то умело пользовался столярными инструментами и знал, как правильно обтесать бревна. Конюшня и амбар построены той же рукой. Это видно по работе мастера.— Место здесь замечательное. Но чтобы извлечь из него деньги, хозяину нужно иметь представление, как обращаться с животными, или познакомиться с кем-то, кто мог бы этим заняться. Я вижу, что многое здесь кажется непонятным миссис Холлируд.Мэтти поставила передо мной тарелку, и я приступил к еде. Проголодавшись, я не тратил времени зря. Затем спросил:— Разве Филлипс не рассказывал вам, что представляет собой ранчо?— Я с ним была мало знакома. Да, он что-то говорил, но миссис Холлируд никогда раньше не видела западное ранчо и представляла его по-другому. В поезде она уверяла, что нас ждет замечательная жизнь. Она надеялась, что у нее будет прислуга, ей всегда хотелось иметь прислугу. Мне кажется, она мечтала о большем.— Здесь тяжелая жизнь, — согласился я. — Но в округе живет много зажиточных хозяев. Все они работают, чтобы извлечь пользу из земли, рудников, даже лесов.— Мне кажется, она собирается продать ранчо.Я проглотил то, что находилось во рту, и подождал с минуту, пока она наполнила чашку.— Я не интересовался, сколько стоят здесь дома, — сказал я. — Но мне кажется, что она не сможет получить большую сумму. Здесь хорошая земля, но по большей части она используется для разведения овец и крупного рогатого скота. К западу от этого места живет человек, который приспособился выращивать ячмень и овес. Вам нужно решить, чем заниматься. Честно говоря, мэм, я сомневаюсь, что вам удастся получить за ранчо больше, чем будет стоить дорога на восток.— Ну что вы! — возразила миссис Холлируд. Она появилась в одном из халатов, которые постоянно носила. — Это хорошая земля, и я уверена, что кто-то пожелает ее купить.— Земля зависит от водоснабжения, мэм. Здесь есть хороший родник. Рядом течет небольшая река Черри-Крик. Я полагаю, вам повезет, если кто-то предложит по десять долларов за акр. Здесь тысяча восемьдесят один акр, мэм, и столько свободной земли, что животноводам просто не нужно покупать. Люди, у которых есть деньги, вкладывают их в городские земли. Там строится железная дорога. Ходят слухи, что с приходом железной дороги возле нее возникнет новый город, а Энимас-Сити останется на бобах. Но не принимайте все за чистую монету. Просто я слышал разговоры местных жителей.— Они говорили о нашем ранчо? Обо мне?— Нет, мэм. По крайней мере, я этого не слышал. В основном люди заняты своими делами. Естественно, раз вы появились здесь недавно, найдутся любопытные. И этот Пинкертон, он интересовался.Казалось, ее кожа натянулась, и на какой-то миг она выглядела почти сердитой. В первый раз за все время я заметил недовольство в ее лице. Но она быстро справилась с волнением.— Вы кое-что привезли из города, — улыбнулась она, — спасибо. Боюсь, что здесь почти ничего нет. — Вдруг она перевела на меня взгляд. — Вы говорили о крупном рогатом скоте. Как вы думаете, сколько можно продать?— В основном ваше стадо молодое. Это как раз то, что вам нужно, чтобы начать заниматься хозяйством на ранчо. Если исходить из того, что я уже успел осмотреть, можно сделать вывод, что у вас прекрасное маленькое ранчо. Ну, через четыре или пять лет…— Четыре-пять лет? — воскликнула она. — Но это невозможно! Я не могу здесь торчать столько времени! Разве!.. — Она потрясла головой. — Мистер Проезжий, вы просто должны нам помочь. Мы ничего не смыслим в ведении хозяйства на ранчо, а когда приехали сюда… ну мы этого не ожидали. Все, что мы сможем сделать, — это продать скот и ранчо, каким бы оно ни было, и вернуться на восток. Боюсь, я не создана для такой работы, мистер Проезжий. Я привыкла общаться с людьми, меня тянет к свету, музыке, толпам людей. Мне казалось, когда мы приедем сюда, мы будем отдыхать, восстанавливать свои силы. Все, что я вижу перед собой, требует тяжелого, изнурительного труда изо дня в день.— Вы правы, мэм. Здесь надо вкалывать. В этих краях ничего не достается легко. Земля, природа — чрезвычайно богаты, но, чтобы иметь прибыль, придется работать. Никто не подаст богатство на тарелочке.— Но разве здесь нет золота? Разве не может случиться, что на территории нашего ранчо обнаружат золото?— Вряд ли, мэм. Золото и серебро есть в Ла-Платас. Старые испанцы, которые дали название горам, знали об этом. Чтобы добраться до залежей золота и серебра, нужно приложить немалые усилия. На вашей земле… ну, на холме, я видел обнаженные залежи угля. Может, это не так уж много, но жители Пиочи рассказывали мне, что здесь повсюду есть уголь. Однако никто не покупает его в этих местах. Может, только после того, как построят железную дорогу… Да, здесь есть богатые залежи угля, которые легче добывать, и расположены они недалеко от дороги. Вам нужно заниматься коровами, лошадьми или овцами, чтобы извлекать пользу.— Найдите мне покупателя. Я продам животных и ранчо, мы продадим все и уедем на восток.— Как я уже говорил, мэм, чтобы получить приличную цену, нужно очень много сделать. В округе полно свободных земель, я наводил справки. К тому же мне кажется, у людей вряд ли есть наличные деньги.Отрезвляющий поток моего красноречия расстроил ее. Она встала и подошла к окну, за которым виднелась черная полоса леса на фоне неба и звезды, похожие на фонари. Яркие, они казались совсем близко.— Здесь так красиво, мэм. Это великая страна. Вон там, к востоку, осиновый лес. Осенью он станет подобен льющемуся золоту, а дубы сделаются красными. Мэм, только подождите, и вы увидите эту роскошь. Вам никогда не захочется уезжать отсюда.Она посмотрела на меня широко открытыми глазами.— Я хочу уехать, молодой человек, и я уеду. Найдите мне покупателя. — Она вопросительно глянула на меня. — А может, вы сами захотите купить? Вы говорили, что у вас есть сбережения.Я вспыхнул и почувствовал, что покраснел.— Мэм, мои скромные сбережения выеденного яйца не стоят. Я рабочий человек, мэм, у меня никогда не было много денег. Все, что у меня есть, в конечном счете сводится к нулю. Я не могу купить ни ранчо, ни животных.— Я хочу уехать. Вам продам подешевле, чем вы думаете.— Вы называли меня «Проезжий», «Идущий мимо». Да я именно такой. Я плыл по течению жизни, когда оказался здесь, и, оставив это место, просто продолжу свой путь. Я прибыл из ниоткуда и собираюсь вернуться туда.— У вас нет родственников? Никого, кто мог по вам скучать?— Ни души, мэм. Я один в дороге, меня никто нигде не ждет.Мэтти уставилась на меня, похоже, она рассердилась. Во всяком случае, в ее взгляде чувствовалось раздражение. Я не знал причины. Может, она подумала, что мне стало жалко самого себя? Ничего подобного! Просто это моя манера разговаривать. Я вел жизнь, которая мне по душе.Наконец я закончил есть и отправился в загон. Я видел, как миссис Холлируд встала и пошла в свою комнату, а Мэтти вертелась на кухне.По какой-то причине я остался недоволен собой. Я оперся о рейки загона, а чалый подошел и ткнул меня носом. Я не знал, почему был не в духе, хотя меня расстроило их намерение продать ранчо.Хорошие земли становились редкостью для тех, кто решил переехать сюда, а это было одним из последних мест в стране, где стоило поселиться. Раньше я думал, что они приехали домой. Мне казалось, что они здесь останутся и будут жить. Если бы я знал, что они собираются продать землю и уехать, я бы не стал стараться изо всех сил и приводить все в порядок.Мэтти выплеснула воду, а потом подошла ко мне. Она помолчала с минуту, наслаждаясь ночью.— Здесь действительно прекрасно, — сказала она.— Да, мэм. Редко можно встретить такую красоту, редко. Я не ожидал, что вы собираетесь уехать. Мне казалось, что здесь вы обрели свой дом.— Мистер Проезжий, — она говорила тихо, — не имеет значения, что вы думаете о себе, вы — замечательный, добрый человек. Будь я на вашем месте, я бы вскочила в седло и умчалась на чалом прочь отсюда. И я бы сделала это сейчас — уехала и не оглянулась бы.Она направилась к дому, закрыла за собой дверь, и через минуту свет погас.Значит, сейчас. Вот так неожиданность! Уехать, когда им по-прежнему грозит опасность? Уехать, когда Лью Пейн вертится поблизости? Я не мог так поступить.Я вошел в амбар и разделся, собираясь лечь спать. Сняв ботинки, я присел на край кровати, думая о ее словах. Почему она так сказала? Ее слова звучали почти как предупреждение. Несомненно, она не видела смысла в том, чтобы втягивать меня в их проблемы, в их отношения с Лью Пейном.Рассвет забрезжил как раз в то время, когда я кормил лошадей зерном и сеном. В этот день я собирался начать подсчет животных, но прежде всего мне предстояло полистать книгу учета Филлипса, если он действительно ее оставил.Большинство людей, занимающихся разведением коров, ведут учет поголовья, которое находится на пастбищах и у них дома. Некоторые животноводы регистрируют стада на свое имя, поскольку часто случается, что они покупают другое стадо. Если у меня будет его учетная книга, я смогу иметь представление о том, что искать и как много голов находится на ранчо.Я уже заканчивал завтракать, когда в комнату вошла Мэтти.— Мэм, хозяин ранчо обычно ведет книгу учета, где записывает количество животных, купленных им и находящихся на пастбищах. Обычно это маленькая записная книжка в кожаной или матерчатой обложке.— Вот там в гостиной в выдвижном ящике есть какие-то старые бумаги. Я не знаю, что это, — может быть, старые письма или что-то еще. Мне кажется, что я все-таки видела там маленькую коричневую книжечку.Я взял чашку в руку и пошел в гостиную, туда, где находился ящик, и открыл его. Действительно, в нем лежала стопка бумаг, по большей части старых. Среди них нашлось и то, что мне было нужно: книга учета, но я просмотрел все содержимое ящика.Там я нашел завещание. Глава 9 Миссис Холлируд будет приятно узнать о том, сколько денег она сможет получить за ранчо, чтобы вернуться туда, откуда приехала. Да, я понимал. Для женщины ее склада это было мучение. Она привыкла к городу, к театру и жизни на широкую ногу.— А как же вы? — Поинтересовался я у Мэтти. — Она могла бы доверить вам вести хозяйство. Я не могу остаться, но я помог бы начать, а потом занялся бы своим делом.— Вы шахтер?— Не совсем, мэм. Я работал повсюду, разведывал месторождения, но почти ничего не обнаружил. Иногда человеку удается найти карман в горах, а когда он его вычистит, там ничего не остается. Месяц назад я наткнулся на такой карман неподалеку отсюда. Получилось совсем неплохо.Я взял свою шляпу, запихнул учетную книгу и некоторые бумаги в карман, поблагодарил ее за завтрак и пошел в амбар.Оставшись один, я устроился на кровати и открыл книгу учета. С тем, что меня интересовало, было все в порядке. Меня беспокоило завещание. Оно лежало в ящике вместе со старыми письмами и легко могло потеряться. Я достал его и развернул. Первая строка заставила меня содрогнуться, точно повеяло могильным холодом.«Я, Джон Ле Коди, будучи в здравом уме, составляю сию дарственную и завещаю все свое состояние моей любимой племяннице Джанет Ле Коди. Ее отец, Роберт Ле Коди, оставил ей свою половину ранчо и скота, а настоящее завещание делает ее полной и единственной наследницей вышеупомянутой собственности».Завещание было подписано Филлипсом и засвидетельствовано тремя людьми: Джеком Рибсом, Уильямом Баркером и Тимоти Фаррелом.Я долго сидел, пристально глядя на документ. Что-то здесь не так! Если завещание, которое я держу в руках, подлинное, тогда завещание, по которому ранчо переходило миссис Холлируд, фальшивка. И кто такая Джанет Ле Коди, которую Филлипс называет своей «любимой племянницей»?Мое внимание вернулось к завещанию. Эту бумагу составили в Энимас-Сити год назад. Какое число стоит на завещании, что находится у миссис Холлируд? Что-то тут определенно не так! Если мистер Филлипс оставил целиком ранчо миссис Холлируд, как тогда он поступил со своей «любимой племянницей»? И как насчет другой половины ранчо, которая и так принадлежит ей?Я ничего не понимал в юриспруденции. Как многие другие, я познавал законы, слушая дебаты в судах, но в данном случае моего образования не хватало.Как все эти бумаги оказались в ящике? Неужели миссис Холлируд и Мэтти ни разу не осмотрели дом? Похоже, что они этого не делали. Мэтти знала, что бумаги лежат в ящике, она сама сказала мне об этом. Очевидно, им даже в голову не пришло рыться в старых письмах. Наверное, они решили, что эти бумаги не стоят внимания.Я просмотрел письма. Большая их часть принадлежала этой Джанет. Дядя называл ее Джеки. По тону, каким они были написаны, я заключил, что Филлипс заменил этой девушке отца. Ее письма демонстрировали искренние чувства; похоже, дядя финансировал ее обучение. Такой человек, как Филлипс, ни за что не отрекся бы от своей горячо любимой племянницы. Однако он именно так поступил. Неужели этот акт определяется юридическим термином «чрезмерное влияние»? Я имею в виду, что он так увлекся миссис Холлируд, что позабыл о своей племяннице? Но как он забыл о том, что ей принадлежала половина ранчо? На законных основаниях он не мог отдать то, что ему не принадлежало, даже если он был с этим тесно связан.Теперь я волновался. Я держал в руках документы, и весьма важные, но что с ними делать — в мою голову не пришло ни одной путной мысли.Взяв стопку писем, я положил их на столе на видном месте и сложил так, чтобы потом мог узнать, если кто-то их трогал. Некоторые я вытащил из конвертов и разбросал, чтобы создать видимость, что их больше, чем на самом деле. Другие письма вместе с завещанием убрал в старую консервную банку и поставил в темное место, высыпав сверху ржавые гвозди.Захватив с собой книгу учета, я оседлал лошадь и отправился осматривать территорию ранчо и животных. К тому времени, когда солнце скатилось вниз, я успел насчитать сто сорок длиннорогих и шестьдесят пять коров с белой мордой. Все животные были в хорошей форме. Вернув лошадь в загон, я умылся и поймал себя на мысли, что мне не хочется идти в дом. Наконец я легонько постучал в дверь.Мэтти готовила ужин. Когда я вошел, она отвлеклась от плиты и посмотрела на меня.— Что-то вы припозднились!— Да, мэм, осматривал коров. Стадо состоит из животных очень продуктивных пород. Пастбища отличные, скот, который я видел, в хорошем состоянии, очень упитанный.В комнату вошла миссис Холлируд. Ее седые волосы выглядели так, словно она только что побывала у парикмахера. Она, как всегда, казалась спокойной и безупречной.— Мэтти говорила мне, что вы нашли книгу учета, так, кажется, вы ее называете?— Да, мэм. Она во многом помогает. Теперь я знаю, сколько мистер Филлипс держал голов и где большая часть пасется. Через несколько дней я предоставлю вам полный отчет.— Вы можете устроить распродажу? Возможно, кто-нибудь из владельцев соседних ранчо заинтересуется.— Безусловно, они заинтересуются, мэм, но здесь редко у кого есть наличные деньги. Сомневаюсь, что найдется человек, готовый выложить на бочку хорошую сумму за скот. Ни у кого нет столько денег.— А вы, мистер Проезжий?— Нет, мэм, животноводство — не моя стихия. У меня есть кое-какие сбережения, но этого недостаточно, чтобы приобрести такое хозяйство. Тем более, я в этих местах проездом. Это — очень красивый край, но есть часть страны, где я еще не бывал. Я собираюсь отправиться в город, чтобы забрать свои вещи и лошадей, а потом продолжу путь. — Немного помолчав, я повернулся и взглянул на нее. — Как только я закончу с подсчетами, я больше не смогу быть вам полезен. Нет никакого смысла болтаться тут без дела, если вы скоро покинете ранчо.Мы сидели, разговаривая о том о сем, наконец миссис Холлируд сказала:— Вы будете очень добры, мистер Проезжий, если дадите нам знать, когда намерены покинуть нас, я приготовлю прекрасный ужин в вашу честь.— Спасибо, мэм. Очень вам благодарен.Стояла чудесная, звездная ночь, и мне вдруг захотелось оказаться в дороге, разбить свой лагерь, лечь спать под открытым небом, где над головой светят эти же самые звезды, а ветер колышет листья осин.Может, я не очень общительный человек и рожден для того, чтобы бродить по земле, по бескрайним степям, где бегают койоты и летают орлы.У двери я снял со стены фонарь, поднял круглый стеклянный абажур, чиркнул спичкой и поджег фитиль. Потом вошел в амбар, повесил фонарь и снял пиджак. Бросив взгляд на стол, где оставил письма, я на какое-то мгновение действительно окаменел, глядя на них. Кто-то их трогал, причем трогал осторожно, так, чтобы я не заметил. Но я их оставил в определенном порядке, поэтому и догадался, что их брали.Человек, который в них рылся, оставил все на своих местах, только в не том порядке, как сложил бумаги я. Кто бы то ни был, он старался сохранить прежний порядок.Не двигаясь с места, я огляделся вокруг, проверяя каждую мелочь. Теперь я заправлял кровать по-армейски, так, как это делал Мак-Каррон. Я натягиваю верхнее одеяло так туго, что если бросить на него монету, она отскочит. Моя кровать и сейчас выглядела заправленной точно так же, только одеяло лежало не так плотно.Кто-то, очень стараясь, чтобы я не догадался, обыскивал мою комнату, заглядывая ко мне под подушку, и проверял матрац, пытаясь оставить все так, как было. Что же у меня искали?Запасной револьвер, который я хранил в постели, лежал на месте, и я вытащил его. Когда человеку приходится каждый день держать оружие в руках, он начинает его чувствовать, и я сразу понял, что револьвер как-то изменился. Чаще всего я имел при себе кольт, этот был новый. Я всегда держу свое оружие полностью заряженным. Внимательно осмотрев револьвер, обнаружил пустую ячейку под курком. Я не мог ее так оставить. Пришлось проверить и ружье. Я им пользуюсь только в тех случаях, когда у меня нет выхода. На первый взгляд ружье казалось заряженным, но одна деталь заставила меня ужаснуться. Вместо патронов в нем стояли использованные гильзы.
1 2 3 4 5 6 7 8 9 10 11