А-П

П-Я

А  Б  В  Г  Д  Е  Ж  З  И  Й  К  Л  М  Н  О  П  Р  С  Т  У  Ф  Х  Ц  Ч  Ш  Щ  Э  Ю  Я  A-Z

 


— Проклятие, вы же отлично знаете, что мы включили в него лишь самое необходимое! Понимаете, самое необходимое! Я врач в конце концов, а не могильщик!
— Капитан, их нельзя переубедить. Они дают, что у них есть. Остального просто нет.
— Остальное можно взять самим! — вдруг раздался голос входившего в палатку Лайла.
— Мародерство? Вы хотите подвести нас под суд? — обернулся на него Дэн.
— Что у тебя, Лайл? — спросил Джулиан с гораздо большим интересом.
— Пленный янки наболтал, что сейчас по Харперс-Ферри движется их караван, груженный почти сплошь медикаментами. Это к югу отсюда. Там есть удобный перевал, где можно их встретить.
— Что наше начальство? Они планируют перехват каравана, я надеюсь? — быстро спросил Джулиан.
— Нет, — опять потупившись, сказал Дэн.
— Но почему, черт возьми?!
— Потому, что они не поверили пленному. Тот не сказал ничего конкретного. Возможно, это просто сплетня. Или того хуже — засада.
— Так решили в нашем штабе?
— Да, так решили в нашем штабе…
— Карту сюда! — приказал Джулиан, и Лайл тут же расстелил перед ним карту местности. — Дэн, где это, показывайте!
— Но, сэр…
— Показывайте, вам говорят!
Дэн указал место, где находился перевал на Харперс-Ферри. Джулиан долго изучал карту. Джулиан был врачом, но беготня по лесам Флориды от вооруженных до зубов янки научила его разным военным хитростям. Он понимал, что это регулярная армия, а не лесной лагерь ополченцев. Джулиан не имел права принимать подобных решений и примерно представлял, чем ему это грозит. Но медикаменты! Целый караван медикаментов!
Он поднял глаза на Генри Лайла.
— Охрана?
— Янки сказал, человек десять — пятнадцать солдат.
— Ну, что думаешь?
— Можно попробовать…
Дэн положил ладонь на карту.
— Господа, возьмите себя в руки. Не совершайте безрассудных поступков. Доктор Маккензи, вы знаете, что я полон искреннего уважения к вам, но ведь здесь не Флорида, и вы больше не командуете отрядом ополченцев. Это регулярная армия, тут совсем другие законы. У вас будут большие неприятности, если…
— Не переживайте, Лебланк. Вы ничего не слышали и ничего не знаете. Если возникнут неприятности, мы вас не назовем.
— Но, сэр, где вы возьмете солдат, чтобы перехватить этот караван?
— Мы не станем брать солдат, Дэн.
— Но как же?
— Попытаемся обойтись без них.
Джулиан посмотрел на Лайла. Нужны еще Лайам и три хороших рысака.
— Вы сильно рискуете, доктор Маккензи. Подумайте об этом.
— В данном случае есть ради чего идти на риск, Дэн. Поверьте мне.
Сидни отвели отдельную комнату. Охранник, который проводил ее туда, сказал, что раньше там содержалась шпионка Роза Гринхау. Обстановка была почти спартанская, но Сидни переживала вовсе не из-за этого. Она не могла простить себе, что попалась, да еще так легко. Только бы дома не узнали! Она боялась, что отец и братья попытаются вернуть ей свободу и скорее всего лишь погибнут сами. А Джесс…
Он лично проводил ее до тюрьмы, подписал бумаги об аресте и молча ушел. Он был непреклонен и холоден, как глыба льда. Сидни жалела, что ей не удалось выцарапать ему глаза. Господи, неужели ей придется провести здесь свои дни до конца войны? Или еще хуже…
Хорошо бы Йен вмешался, но он теперь на фронте и, конечно, ничего не знает.
Единственным ее утешением оставалось общение с другими пленниками Старого Капитолия. Сержант Грейнджер распорядился, чтобы у нее были чистая постель и приличная еда, но Сидни гораздо больше тронуло то, с каким искренним сочувствием отнеслись к ее очередному появлению в тюрьме остальные обитатели.
Первую ночь она провела в своей комнате-камере в полном одиночестве, но на следующий день выпустили на задний двор к другим арестантам. К ней сразу же подскочил лейтенант Андерсон и рассыпался в извинениях. Он предложил ей выдать его, чтобы таким способом добиться освобождения из тюрьмы и отправки в Ричмонд. Но Сидни никогда бы на это не пошла. И даже отец, который просто убил бы ее, если бы узнал, какому риску она подвергала свою жизнь в Вашингтоне, даже он не простил бы ей такого освобождения. Не сразу ей удалось уговорить лейтенанта выбросить эту мысль из головы. В какой-то момент пришлось даже повысить голос и грозно сверкнуть глазами.
Оказавшись среди заключенных, она первым делом вспомнила про ногу несчастного Лоутона.
— Молодой человек, да, вы, вы! Надеюсь, еще не забыли наш уговор? Отлично! Идите-ка сюда и заголяйте ногу!
— Что вы, мэм…
— На сей раз я все равно не отстану, не будем тратить время на пустые препирательства.
— Но…
— Вашу ногу, рядовой Лоутон. Я жду.
— Лоутон, выполняйте приказание, — скомандовал Андерсон.
Тяжело вздохнув, мальчишка доковылял до парт, поставил ногу на одну из табуреток и, морщась от боли, поднял штанину до колена. Какой-то его приятель тем временем быстро снял грязную повязку.
Сидни стало дурно. Ей достаточно было лишь взглянуть на рану, чтобы понять — возможно, тут и Джулиан, и Брент только развели бы руками. Судя по всему, сразу после ранения в обнажившиеся ткани забился кусок материи от штанов или от грязного бинта, и рана загнила. От нее распространялся тошнотворный запах, который даже ей, привычной ко многому, было трудно сносить, не меняясь при этом в лице.
— Сегодня болит поменьше, чем вчера. Чую, дела идут на поправку… — робко проговорил Лоутон.
Сидни покачала головой.
— Скажите, рядовой, у вас есть жена?
— Конечно, мисс Сидни. И такая красавица!
— Вы хотите с ней увидеться?
Он покраснел.
— Еще как, мисс Сидни. Я люблю ее и ужасно соскучился.
— Похоже, вам придется отнять эту ногу.
Лоутон так отшатнулся от нее, что едва не потерял равновесие и не упал.
— Что вы, мэм, да ни за что!
— Почему? Я найду хорошего врача и буду рядом с вами во время операции.
Лоутон замотал головой, его голос задрожал.
— Мисс Сидни, я не богат. У меня просто есть клочок земли и маленькая ферма, которая досталась мне от родителей. Я привык сам делать там всю работу, у меня нет денег, чтобы нанять помощников. А я не смогу заниматься фермой, если останусь без ноги…
— Ваша жена хочет, чтобы вы прежде всего вернулись к ней живым. Если не отнять ногу сейчас, вы просто умрете.
Лоутон опустил голову и надолго замолчал. А когда вновь поднял на нее глаза, в них блеснули слезы.
— А если я окажусь не нужен ей без ноги?
— Рядовой Лоутон, у меня два брата и два кузена сейчас воюют. И я хочу, чтобы они вернулись домой живыми. В любом виде. Без ноги, без руки, лишь бы с головой. Поверьте, если вам не сделать операции сейчас, очень возможно, что ваша жена больше никогда вас не увидит. Неужели вы хотите, чтобы через несколько дней вас свезли на военное кладбище?
Лоутон вновь опустил голову. Остальные заключенные притихли и сгрудились вокруг них.
— Я боюсь, мисс Сидни… — прошептал Лоутон. — Правда… Я очень боюсь.
Она подошла к нему и взяла его лицо в ладони, как делают с маленькими детьми.
— Вы очень хороший и храбрый молодой человек. Я знаю, что ваша жена мечтает видеть вас дома. Ей не хочется, чтобы от вас остался только крест в земле. Не бойтесь, я найду лучшего врача во всем Вашингтоне.
На самом деле Сидни была далеко не уверена в том, что ей это удастся, но она очень рассчитывала на сержанта Грейнджера. Несколько помедлив, Лоутон молча кивнул.
— Отлично. — Она подошла к охраннику. — Проводите меня к сержанту.
— Мисс Маккензи, не забывайте, что теперь вы не гостья у нас.
— Мне нужно видеть сержанта, — сказала она сурово. — Поверьте мне, он очень рассердится, если узнает, что я просилась к нему, а вы меня не пустили.
— Да ладно-ладно, пожалуйста…
Охранник отпер дверь и дал ей знак следовать за ним по коридору. Сидни ободряюще махнула рукой Лоутону и вышла с заднего двора.
Грейнджер поднялся ей навстречу из-за своего стола и с грустной улыбкой развел руками.
— Не могу передать, насколько мне неприятно, что вы оказались у нас в качестве арестантки, мисс Сидни.
Да, он был прав. Раньше Сидни довольно часто приходила сюда, но эти стены никогда ее не смущали. Она знала, что в любой момент может уйти и никто ее не остановит. Теперь ситуация изменилась. Она перестала быть хозяйкой положения и надеялась только, что Грейнджер не изменит своего к ней отношения. Сидни вспомнила слова Сисси. Да, свобода — золото. И особенно остро ты начинаешь сознавать это, когда ее лишаешься…
— Сержант, вы помните наш разговор?
— О враче? Конечно.
— Вы мне поможете? Понимаю, что теперь неудобно просить вас, ведь я… Но не во мне дело, в конце концов. Вы знаете рядового Лоутона? Он совсем еще мальчик. Его необходимо срочно показать доктору. Промедление смерти подобно. Я вас очень прошу…
Грейнджер приблизился к ней и понизил голос:
— Я могу привести вам вдову, о которой тогда говорил. И тоже предлагаю поторопиться, ибо ее вот-вот переведут в действующую армию. Она будет вместе с генералом Маги.
Вдова. Янки. Ведьма. Не врач.
С другой стороны, мать Сидни тоже не имела диплома, но слыла в округе целительницей, которую всегда звали к себе соседи, когда у них кто-то болел. Если эта вдова поможет Лоутону, то не все ли равно, как ее называть — ведьмой или хирургом.
— Итак, мисс Сидни?
Риса не стала бы посылать к своему отцу ненадежного человека.
— Хорошо, когда вы сможете ее пригласить?
— Прямо сейчас.
Рианнон очень удивилась, когда за ней приехали из тюрьмы и пригласили навестить заключенных. С другой стороны, она этому даже обрадовалась. Вещи были давно собраны, все мысли о предстоящем передуманы. А Вашингтон она увидела весь, исходила его вдоль и поперек. И он ей не понравился.
Война отвратительна, с этим трудно не согласиться. Но политика оказалась еще отвратительнее. Она повидала здесь разных деятелей, после знакомства с которыми хотелось вымыть руки. Нет, лучше на фронт. Там, где много дела и мало времени на пустые раздумья. И вот до отправки оставалось два дня, а она не знала, чем себя занять.
И еще…
Она просто боялась оставаться наедине с самой собой.
Рианнон помнила, что тогда случилось. Это не укладывалось у нее в голове, начинали гореть уши всякий раз, когда она думала о той ночи, она отказывалась верить в происшедшее, но помнила…
Поэтому-то она считала часы до отправки.
Поэтому-то, когда за ней приехали из тюрьмы, она не стала размышлять, а сразу согласилась. В конце концов, ей было даже интересно, зачем ее зовут. Карета довезла Рианнон до ворот тюрьмы, где ее встретил человек, представившийся сержантом Грейнджером.
— Здравствуйте, сержант. Чем обязана?
— Очень рад, что вы согласились приехать, миссис Тремейн. Тут такое дело…
— Вам понадобился врач? Но почему вы не обратились в военную медслужбу?
— Видите ли… — Грейнджер засмущался. — Пациент у нас из числа заключенных. Это мятежники. Вряд ли он согласится, чтобы его осматривал врач-северянин. Меня попросила пригласить вас одна женщина. Мы с ней в хороших, добрых отношениях…
— Кто?
— Пойдемте лучше, вы сами все увидите.
Они долго шли длинными коридорами и наконец оказались на заднем дворе. Рианнон сразу заметила небольшую кучку арестантов. Все они были в изношенных мундирах армии конфедератов и вид имели весьма жалкий. Когда она проходила мимо, каждый вежливо здоровался с ней и отступал в сторону, давая дорогу. Грейнджер довел ее до конца двора и толкнул еще одну дверь. Они оказались в маленькой тесной комнате. На кушетке лежал солдат-южанин, а около него стояла молодая женщина. Она оглянулась на вошедших, и Рианнон вздрогнула — настолько незнакомка походила на всех Маккензи, которые до сих пор встречались на ее жизненном пути.
Солдат застонал. Рианнон подошла ближе. Одна нога его была оголена до колена.
Рана выглядела ужасно. Ступня и лодыжка сильно распухли и потемнели. Рианнон подняла глаза на несчастного. Мятежник. Возможно, именно он убил ее мужа. Но он был так молод, а глаза его глядели на нее с такой мольбой… Рианнон поняла, что сейчас не время для ненависти. И потом, ей уже пришлось пожить немного среди мятежников. Эти люди сражались и погибали, молились Богу и любили своих жен и детей точно так же, как северяне. Надо просто вспомнить все это и забыть об остальном… Она присела рядом с солдатом, ободряюще улыбнулась ему и, осторожно взяв его больную ногу, положила ее к себе на колени, чтобы тщательно исследовать рану.
— О, что вы, мэм, вам не нужно прикасаться к ней… — запротестовал мальчишка.
— Сэр, мне придется это сделать, если вы хотите, чтобы я вам помогла.
— Говорят, ногу придется отрезать. Говорят, что я могу умереть…
Этот молодой мятежник изо всех сил старался скрыть свой страх, но у него плохо получалось.
— Не исключено, — строго ответила она.
Вид у ступни и лодыжки был прескверный, но остальная часть ноги не пострадала, и инфекция, похоже, не пошла вверх. Похоже… Она подняла глаза на Грейнджера.
— Сержант, мне нужна чистая и очень соленая вода. Очень соленая.
— Соленая?! — вскричал раненый жалобно. — Вы будете меня мучить, да?
Рианнон одарила его еще одной улыбкой.
— Нет, молодой человек, я не собираюсь вас мучить. — Тут она перехватила на себе цепкий взгляд женщины, стоявшей в изголовье кушетки, и обернулась к ней:
— Вы ведь двоюродная сестра Джулиана Маккензи?
Та явно удивилась, но кивнула:
— Да, я Сидни Маккензи. — Сидни потрепала раненого по волосам. — Не бойтесь, рядовой, эта женщина здесь, чтобы помочь вам. Я сама могла догадаться насчет соленой воды. Она хорошо чистит раны.
Вскоре в камеру явились два охранника. Один нес большой чан с водой, в руках у другого были два мешочка с солью. Рианнон распорядилась поставить чан у постели и без раздумий высыпала в него всю соль.
— Вы можете подняться? — спросила она раненого.
— Да, мэм…
Сидни помогла ему присесть на постели, а Рианнон опустила больную ногу в воду. Судя по всему, боль была адская, но Лоутон стоически терпел ее, сжав зубы. Рианнон поднялась.
— Рядовой, не вынимайте ногу из воды в течение часа. Повторяйте процедуру три раза в день. Я принесу вам специальную мазь, которой нужно густо смазывать рану во время перевязок.
Она подняла глаза на Сидни, решив, что именно эта женщина и будет ухаживать за раненым. Та дала знак, что все поняла.
— А я сохраню ногу? — робко спросил Лоутон. Рианнон снова улыбнулась и ласково коснулась рукой его вздрагивающего мальчишеского плеча.
— Не знаю. Возможно, нет. Но инфекция пока не распространилась по всей ноге, а это хороший знак. Судя по всему, вы уже долго проходили с этой раной, а инфекция не пошла вверх. Попробуем вас вылечить. Впрочем, я ничего не гарантирую. Посмотрим, как пойдет.
Он судорожно схватил ее руку.
— О, спасибо! Огромное вам спасибо!
— Рано благодарите, рядовой. Теперь я пойду, но еще вернусь.
Она вернулась к вечеру. Соленая вода сотворила чудо. Во всяком случае, ей показалось, что опухоль на ноге заметно спала. Она сама сделала Лоутону перевязку, наложив предварительно свою мазь. Когда она рассказала Сидни, из чего ее приготовила, и упомянула про заплесневелый хлеб, на лице той отразилось большое удивление.
— Заплесневелый?
— Да, я заметила, что плесень помогает в подобных случаях, — невозмутимо отозвалась Рианнон. — Хотя…
— Что?
— Ему следовало давно ампутировать ногу. Тогда было бы больше шансов на то, что он выживет.
Сидни внимательно взглянула на нее:
— Надеюсь, вы не пытаетесь его убить? Дождавшись того момента, когда резать будет уже поздно?
Рианнон спокойно выдержала этот взгляд. Девушка явно относилась к ней с недоверием, но Рианнон привыкла к подобному.
— Нет, я не пытаюсь его убить. Прошу прощения, но разве не вы вызвали меня сюда?
— По рекомендации сержанта Грейнджера. Он слышал про вас. Говорил, что вас называют ведьмой… не обижайтесь.
— Я не обижаюсь. Хотела бы я иметь волшебную силу, которая есть у ведьм. Но увы. Я вооружена только знаниями, почерпнутыми из книг, опытом, наблюдениями и…
— И?..
— И еще я имела удовольствие работать с вашим двоюродным братом Джулианом.
— Ах, ну да, конечно… — хмыкнула Сидни.
— Простите?
— Насколько я понимаю, вы янки. Водите знакомство с генералом Маги. Знаете Рису и других моих родственников. Но когда вы вошли сюда в первый раз, то сразу сказали, что я двоюродная сестра Джулиана. А может быть, Джерома? Или Йена? Почему вы вспомнили в первую очередь про Джулиана?
Рианнон на мгновение смутилась. Действительно, почему…
— Я… просто сначала я познакомилась именно с ним, — наконец тихо ответила она, опустив глаза.
— Но вы же янки!
— Ну и что?
— Как же вы могли познакомиться с ним?
— Вы знаете, Сидни… для приличной девушки вы задаете слишком много вопросов.
— А кто вам сказал, что я приличная девушка? Итак, как вы могли познакомиться с Джулианом?
— Он искал убежища в моем доме.
— И вы пустили его?
— Они представились северянами.
1 2 3 4 5 6 7 8 9 10 11 12 13 14 15 16 17 18 19 20 21 22 23 24 25 26 27 28 29 30 31 32 33 34 35 36