А-П

П-Я

А  Б  В  Г  Д  Е  Ж  З  И  Й  К  Л  М  Н  О  П  Р  С  Т  У  Ф  Х  Ц  Ч  Ш  Щ  Э  Ю  Я  A-Z

 

Ты думаешь, он позволит мне быть рядом, быть другом вам обоим, если я мысленно раздеваю тебя и овладеваю тобой всякий раз, когда смотрю на тебя? Как ты думаешь, почему он отослал меня из Франции?
– Нет…
Пальцы Томаса впились в ее руки. Кристина изо всех сил изгибалась, сопротивляясь его хватке. Он прошептал ей в лицо:
– Я искренне верил, что он умер, и думал, что смогу загладить то зло, что причинил тебе и ему. Но узнал сегодня, что Адриан, вероятно, жив… Это сделало раскаяние более трудным…
– Томас… – попыталась оттолкнуть его Кристина. Она вдруг сообразила, что он имеет такую же силу, такое же сложение, как и Адриан. Для нее было загадкой, почему он не привлекает ее, а Адриан влечет. – Послушай, Томас, – сказала она, – ты пьян и не можешь мыслить здраво…
Без всякого предупреждения его губы коснулись ее рта. Встав на колени, Томас подался вперед и опрокинул ее. Кристина скользнула под одеяло.
– Томас… – Она отвернулась, скорее рассерженная, чем напуганная его поступком. – Ради Бога… Ты не имеешь права…
Не вступая в дискуссию о правах, он потянул за одеяло.
– Лучше помоги мне, Томас Лиллингз, – предупредила Кристина. Она старалась говорить тихо. – Нас застанут. Убирайся! – Она извивалась и толкала его, сначала сопротивляясь для видимости, потом изо всех сил.
Ее ночная сорочка поднялась. Кристина яростно шептала упреки и сопротивлялась…
– Томас…
Но он расстегивал брюки.
Когда Томас наклонился над ней, она, сжав колени, схватила его за подбородок и бросила ему в лицо, подушку.
– Позволь мне… любить тебя… Кристина, – задыхаясь, говорил он.
Он пытался раздвинуть ее ноги, схватить за руки, прижать их к постели…
Она ладонью ударила его в глаз, другой рукой схватила за волосы, толкалась, брыкалась. Мелькали сбитые простыни.
Томас вскрикнул от боли, потом тихо застонал, когда ее удары обрушились на него. Медленно он слез с кровати. Кристина швыряла в него подушки, потом запустила подвернувшейся под руку металлической грелкой.
Томас даже не пытался уклониться. Казалось, он оцепенел.
– Ох, Кристина, прости…
– Убирайся отсюда, – наконец обретя голос, закричала она. – Не желаю тебя больше видеть!
– Кристина… – Томас с мольбой протянул к ней руки. Она запустила в него книгой.
– Вон отсюда!
Он пятился по лестнице. Кристина помчалась следом, швыряя в него все, что подворачивалось под руку: цветочную вазу, маленький столик, на котором она стояла.
– Ты мерзкий, грязный… Убирайся из этого дома!
У входной двери Томас остановился. Его лицо горело от стыда и гнева. Волосы растрепались, рубашка распахнута, брюки расстегнуты. Он был воплощением смятения, поражения. Это был погибший человек. Без всякой надежды оправиться. Он хмуро посмотрел на Кристину, потом повернулся и выбежал.
Кристина, съежившись на последней ступеньке, уронила голову на колени. Почему она не могла доверять ему? Ведь он был ей другом…
Экономка и дворецкий нашли Кристину, тихо плачущую у подножия лестницы, босую, замерзшую. Всхлипывая, заглушая звуки горя сложенными руками, Кристина без конца повторяла:
– Он был моим другом.
Ролфман в ночной сорочке, накинув сдернутое с постели одеяло, спускался по лестнице своего лондонского дома.
– Черт побери, какой болван барабанит в дверь в такой час?! – бормотал он.
Ответ на этот вопрос ошеломил его. Перед ним, кутаясь от ночного ветра и моросящего дождя, стояла Кристина Хант.
– Сэм… – У нее сорвался голос.
Лицо ее было белым как полотно, глаза красные и опухшие. За последние годы Сэм во Франции довольно насмотрелся на убитых горем женщин, чтобы сразу заметить эти признаки. Сначала мелькнула мысль, что пришло окончательное подтверждение. Адриан мертв. И женщина, которая всю себя вложила в любовь к нему, в то, чтобы найти его живым, вот-вот потеряет присутствие духа.
– Почему бы вам не войти?
Она заколебалась, обернулась. На улице стояла ее карета. Промокшие и замерзшие кучер и лакей дрожали на своих местах.
Сэм пригласил их в кухню.
– Разбудите там кого-нибудь из слуг. Вам дадут что-нибудь выпить.
И Сэм повел вдову Адриана в дом.
Но Кристина не пошла дальше прихожей. И снова заговорила напряженным, неестественным голосом, которого он прежде никогда не слышал.
– Сэм… мне нужна ваша помощь. – Она огляделась, словно понятия не имела, где находится. – Отчаянно нужна, – добавила она.
– Сэмюел? – позвал сверху голос.
Оба подняли глаза. С лестничной площадки на них смотрел Дидье, новый «компаньон» Сэмюела.
– Все в порядке, – сказал ему Сэмюел. – Иди в постель. Это жена старого друга.
Дидье поступил, как велели, но Сэмюел заметил выражение, промелькнувшее на лице Кристины Хант: отвращение, намек на презрение. Ничего подобного никогда не появлялось на лице Адриана. Он никогда никого не осуждал. Только самого себя. Сэма внезапно охватило чувство утраты. В его душе поселился траур, чего он не позволял себе несколько недель, смирившись с потерей друга.
– Входите, садитесь. – Сэм пытался проводить Кристину в гостиную.
– Нет. У нас мало времени. – Она сделала глубокий вдох. Она выглядит совершенно опустошенной, полубезумной, подумал Сэм.
– Томас полчаса назад вышел из моего дома. Он знает, где Адриан, и – я в этом уверена – отправился искать его. Он собирается убить его, Сэмюел.
Сэм отпрянул, изо всех сил стараясь не выдать своего изумления и недоверия.
– Кристина, я уверен… Если бы вы вошли и что-нибудь выпили…
Она потянула его за руку.
– Сэм… – Ее глаза наполнились слезами. Она потянула его сильнее, словно могла вывести из дома в ночной сорочке. – Я понимаю, мы никогда не были хорошими друзьями. Но умоляю вас выслушать меня. Мы сегодня обнаружили в могиле другое тело. – Сэм уже слышал об этом. – И Томас разговаривал, если так можно сказать, с доктором… с тем, который извлек мушкетную пулю из живого Адриана. Томас знает, где Адриан. А если он знает, то и вы должны. Определенно…
– Вы измучены, Кристина. Сядьте, пожалуйста…
– Нет, черт побери! – Она ударила его кулаком в грудь. – Томас пришел ко мне. Он сказал мне. Он ненавидит его, Сэмюел. Ненавидит. Он убьет Адриана, если мы его не остановим!
– Я знаю, что Томас в последнее время недолюбливал Адриана. Я вам пытался это объяснить. Но я не думаю, чтобы Томас…
Кристина подняла на него глаза.
– Он сегодня пытался изнасиловать меня. – Она сказала это без истерики. Тихий настойчивый голос требовал, чтоб ему поверили.
Сэм был потрясен, но понимал, что Кристина сказала правду. Он поверил ей. Это объясняло ее поведение лучше, чем вызванное горем безумство.
– Томас знает, что Адриан жив. Если мы не догадаемся, где Клейборн может держать Адриана… Томас абсолютно точно знает дорогу к нему. Разве вы не понимаете? Адриан доверяет ему. Томас сможет подойти так близко, как нужно. На этот раз ошибки не будет. Томас подойдет к нему и лишит жизни. Думайте, Сэмюел! У вас должна быть идея, если она есть у Томаса! Где Эдвард Клейборн может держать человека, которого решил превратить… в своего личного узника… нет, – поправилась Кристина, – в свою игрушку? – Она подняла взгляд на Сэма. Ее живые сияющие глаза были полны уверенности, пророческого откровения, как у святого или провидца. – Где Эдвард Клейборн станет держать человека, которого хочет удержать навсегда, человека, которого он ненавидит и любит, человека, которого он хочет бить и лелеять? Как любимую собаку?
Глава 38
Эдвард Клейборн осторожно спустился в подвал по шатким ступенькам. Становилось темнее. Взявшись за перила, старик заметил, что дрожит от ужаса и восторга. Он не хотел убивать Адриана Ханта. Он хотел держать его при себе и до бесконечности мучить. Но Клейборн знал, что нет другого выхода, и это вызывало волнение. Это будет финальное доказательство его полного контроля над этим интересным, своевольным, непокорным человеком, твердил себе старик.
Грегори позади него споткнулся на шаткой ступеньке. Ухватившись за перила, Эдвард прижался к стене, опасаясь, что, сбитый с ног, скатится вниз. Он ненавидел крупных мужчин. Они всегда неуклюжи, в них нет грации, как в его маленькой фигуре. В сущности, единственный крупный мужчина, к которому он испытывал какие-то чувства, тот, что находится сейчас в подвале.
Они подошли к двери. Грегори достал ключи. Эдвард стоял сзади, давая гиганту время найти нужный. Изнутри не доносилось ни звука. Но Эдвард знал, что Адриан там. Он чувствовал присутствие своей восхитительной награды. Ритуал открывания двери походил на открытие стеклянной витрины, где хранится драгоценный раритет, первое издание в кожаном переплете. Яркая южноамериканская орхидея. Необыкновенная бабочка. Владеть умным красивым графом – все равно что обладать перечисленными редкостями. Это отличало Эдварда от обычных людей и придавало его жизни энергию.
Особенно в этот вечер. Сегодня, сказал себе Эдвард, он планирует сделать то, что запомнится. Он докажет, как любит и уважает Адриана, сделав для него то, чего еще ни для кого не делал: он сделает его смерть сладкой…
Когда дверь распахнулась, комната показалась пустой. Потом Эдвард уловил дыхание Адриана. В угасающем свете дня, проникавшем через окно, виднелись нога и ботинок. Эдвард нахмурился. Его узник, его «гость» лежал на полу.
– Адриан? Нет ответа.
Эдвард сердито нахмурился.
– Возьми лампу, – сварливо сказал он Грегори и осторожно шагнул внутрь. Фигура на полу не двигалась. – Какого черта он тут делает?
Грегори вернулся минуту спустя с лампой. Он суетился, стараясь угодить хозяину. Стремление доставить хозяину удовольствие сделало его неловким, он завозился с кремнем. Несколько секунд раздавался только этот звук, Грегори чиркал кремнем по металлу. Все остальное было тихо и неподвижно. Фитиль вспыхнул и разгорелся. Сырая комната осветилась. Адриан лежал лицом вниз на грязном полу. Вокруг него было что-то белое, обрывки бумаги.
Эдвард поднял один обрывок. Ему понадобилось несколько мгновений, чтобы понять, что это.
– О Боже, – пробормотал он. – Где он все это взял?
Что-то мелькнуло в окне. Снова белое. Он подошел посмотреть.
– Боже милостивый.
Оказывается, он прятал весь опиум, который ему давали, в высоком оконном проеме. Сохранив для этого поразительного жеста. Слабоумный…
Эдвард подошел к распростертому телу. Что делать? – думал он. Нашел пульс. Узник еще жив, дышит. Эдвард вдруг выпрямился и отступил. Если этот негодяй притворяется…
– Грегори, сломай ему палец.
Великан тупо заворчал в ответ.
– Ну же! Спускайся и сломай.
– Нехорошо это, – тихо и медленно сказал Грегори. – Он лежит как…
Эдвард оттолкнул его в сторону. Одна рука Адриана с длинными пальцами лежала у головы. Эдвард изо всех сил наступил на нее.
Человек шевельнулся, но и только. Больше никакой реакции.
Эдвард наступил на другой палец. Еще меньше реакции. Бесчувственное тело не отвечало на боль.
Эдвард вздохнул и тяжело опустился на кровать. У него было столько планов… Он хотел рассказать о них Адриану… прежде чем дать смертельную дозу, потом помочь ему очиститься… подготовиться…
– Хорошо, – наконец сказал он и посмотрел на Грегори. – Он по крайней мере еще дышит. Мы сделаем, что планировали, потом вытащим тело из этой дыры. Нет смысла тащить его вверх по лестнице. У тебя есть ключи от собачьей конуры?
Грегори утвердительно заворчал.
Потом, сообразив, что Грегори держит только лампу, Эдвард сердито поднялся.
– Где наконечник спринцовки? – спросил он.
Гигант вздрогнул.
– Господи, ты хоть что-нибудь можешь сделать толком? – вышел из себя Эдвард.
Он сам его достанет. Когда человек умирает, тело теряет всякий контроль над мышцами, включая кишечник. Нужно спешить, пока его дорогой Адриан не обмарался. Эдвард начал подниматься вверх по лестнице.
Адриан не ждал. Схватив великана за ногу, он изо всех сил дернул его на себя. Грегори пошатнулся, он оказался тяжелее, чем предполагал Адриан, но от второго рывка упал. Адриан оттолкнул его. Ударившись головой о стену, гигант не шевелился.
Адриан поднялся на ноги. Его немного пошатывало. Большую часть опиума он прятал в дальнем темном углу. Но и принять пришлось немало. Он догадывался, что Клейборн как-нибудь попытается проверить его коматозное состояние. Сейчас он не был в забытьи и только начал чувствовать подъем. К счастью, опиума и силы воли хватило, чтобы не выдать боль, пронзившую пальцы.
Адриан тихо выругался, сунув пальцы в рот. Потом вздрогнул. Спринцовка? Господи, нужно выбираться отсюда.
Он быстро обшарил одежду гиганта в поисках ключей. Возможно, наверху есть пистолет. Адриан предпочитал выбраться через собачью дверь – так ее назвали? – чем встретиться со стариком наверху.
Найдя ключи, Адриан спрятал их в дальнем углу и начал быстро, как мог, отваливать камни от двери. Он слышал, как в доме, чем-то позвякивая, ходит Клейборн. Потом дверь наверху открылась.
– Грегори? Все в порядке? Думаю, что нужно принести теплой воды, коли уж я здесь…
Последний камень убран. Который ключ? Четвертый повернулся, замок открылся. Адриан отодвинул деревянный засов.
– Грегори, что там за шум?
Клейборн спускался по лестнице.
Адриан на животе прополз сквозь отверстие, едва способное пропустить человека. Он оказался на другой стороне, за домом. И почувствовал волну облегчения. Потом понял, где оказался.
– Черт побери!..
Псарня. Конечно. Его содержали не в подвале, а в приюте для собак. Это были заброшенные владения Райса. Заядлый собаковод Уильям Райс давно умер, у наследников не было денег, собаки разбежались.
Но проволочные загородки по всем сторонам и сверху еще существовали. В отдалении Адриан увидел строение, где гончие производили на свет и вскармливали щенков. Это был тот самый ветхий дом, в котором он несколько месяцев назад встречался с Клейборном. В тот день, когда пришла записка, когда появилась Кристина…
Адриан прислонился к холодной кирпичной стене. Он сбежал в клетку, в лабиринт зарешеченных узких коридоров, собачьих загонов.
Когда Эдвард Клейборн вошел, Адриана нигде не было.
Солнце село. Новолуние. Скоро станет совсем темно.
– Ты пришел сюда! – сказал Эдвард и засмеялся, размахивая, как триумфатор флагом, принесенным из дома пистолетом. – Ты здесь, – объявил он, – потому что некуда больше идти.
Старик неторопливо пошел по первому загону. Как умно придумано, думал он, загон, чтобы тренировать породистых щенков. Теперь он будет дрессировать своего породистого графа. Грегори без сознания лежал на полу в комнате. Но это не смущало Клейборна. У него есть пистолет. Маленькое элегантное оружие. Оно делало его физически равным Адриану. Какое изысканное развлечение – посостязаться в остроумии с Адрианом и снова побить его. На этот раз окончательно. Эдвард рассмеялся и свернул к маленькому домику для сук. Больше узнику негде быть.
Опиум все больше и больше действовал на Адриана. Он тряхнул головой, пытаясь прочистить мозги и сосредоточиться.
Адриан наблюдал за Клейборном. Старый министр медленно прокладывал дорогу по извилистым дорожкам, по которым несколько минут назад в страшной спешке промчался Адриан. Что дальше? – думал Адриан. Старик доберется сюда, и он окажется заблокированным в старом доме.
Можно долго играть в прятки, уворачиваясь от выстрелов, но Грегори рано или поздно очухается. И тогда его враги прекратят эту игру, зайдя с двух сторон. Нужно найти выход.
Адриан огляделся. Через изгородь перебраться невозможно. Толстая стальная проволока затейливо переплеталась наверху, чтобы удержать отчаянных прыгунов. Но Адриан по собственному опыту знал, что в своре всегда есть пара гончих, которые ухитряются проскользнуть под сеткой. Все следы собак исчезли. Они явно разбежались. Значит, где-то на внешней ограде должна быть дыра.
– Адриан, ты меня слышишь?
Клейборн был в дальнем углу дома.
Откладывать некуда, подумал Адриан. Он хотел побежать, но не смог. Ему пришлось ухватиться за стену. Голова закружилась, поле зрения сократилось, зрачки потускнели, взгляд затуманился. Это действие опиума. Если и есть лаз, раздраженно думал Адриан, то он не сможет его разглядеть.
Через мгновение он был способен двигаться. Оттолкнувшись от стены, используя дом как прикрытие, он побежал к изгороди.
– Почему ты не идешь ко мне, как послушный маленький ягненок? – продолжал звать Клейборн. – Мы обсудим новые условия. Я действительно не хочу тебя убивать.
Адриан, пригнувшись, быстро двигался вдоль изгороди. Он искал поднятый край, яму в земле, но находил только крепкое заграждение и вбитые в землю тяжелые столбы. Загородка ярд за ярдом шла вокруг всего загона. Чтобы проверить каждый фут, понадобится целая вечность, думал Адриан.
Шум около дома заставил его на секунду оглянуться. Грегори, подумал Адриан. Потом посмотрел вперед.
1 2 3 4 5 6 7 8 9 10 11 12 13 14 15 16 17 18 19 20 21 22 23 24 25 26 27 28 29 30 31 32 33 34