А-П

П-Я

А  Б  В  Г  Д  Е  Ж  З  И  Й  К  Л  М  Н  О  П  Р  С  Т  У  Ф  Х  Ц  Ч  Ш  Щ  Э  Ю  Я  A-Z

 

– Тот, кто сделает это, будет иметь дружескую беседу со мной. Не думаю, что кто-то из вас захочет, чтобы это случилось.
Он спрыгнул с крыльца и повесил на плечо бластер. Кто-то в толпе – похоже, Тон Майлот, которого он прихватил с собой специально для этой цели, или его брат Али – одобрительно произнес что-то, и к нему присоединились некоторые другие. Но не все, далеко не все. Большинство рыбаков молчали, обдумывая слова Ньянгу, оценивая то, как мусфии уже себя проявили, и пытаясь предугадать, что ждет их в будущем.
Подошел помощник Иоситаро, Стеф Бассас:
– Мы отбываем этой ночью, сэр?
Ньянгу бросил взгляд на заходящее солнце.
– Нет. Не хочу рисковать, поднимая в воздух эту ржавую бадью в полной темноте. Что мы будем делать, если на нас вынырнет «аксай»? Да и вообще…
«Грирсон» со своим экипажем, прикрытый камуфляжной сетью, дожидался в полукилометре от поселка. Это была уже четвертая речь, произнесенная Иоситаро за сегодняшний день, и он устал. Он сознательно выбрал Иссус в качестве последней остановки, потому что, не считая Корпуса, это было единственное место на Камбре, которое он воспринимал как свой дом.
– Разбиваем лагерь сразу за поселком, – распорядился он.
– Я пошлю людей заняться этим и доставить рационы из «грирсона», – сказал Бассас. – Может, местные снабдят нас какими-нибудь фруктами? Для разнообразия.
– Привет, Ньянгу, – нерешительно произнес чей-то голос.
Иоситаро резко обернулся и увидел Дейру. Она слегка похудела с тех пор, как он в последний раз встречался с ней, но чувственности не утратила. Вся ее одежда, как у большинства местных женщин, состояла из большой шали, которая, Ньянгу знал, очень легко снималась. Он почувствовал шевеление между ног.
– Ты останешься на ночь? – спросила она.
– Ну да…
Дейра улыбнулась:
– Со мной?
– Ну-у-у-у… – протянул Иоситаро и взглянул на Бассаса, с нескрываемым интересом изучавшего землю под ногами.
«Сначала позаботься о людях, а потом уж о себе», – припомнилось ему.
– Если вы остаетесь, рыбаки накормят ваших людей, – сказала Дейра. – В последнее время у нас не слишком много поводов веселиться, и будет очень приятно устроить сегодня праздник в вашу честь.
Ньянгу с удовлетворением заметил, что Тон и Али в сторонке разговаривают с внушительным бородатым человеком, к мнению которого, похоже, в Иссусе прислушивались. Бассас расплылся в улыбке, услышав, что сегодня можно будет обойтись без осточертевших всем рационов.
– Спасибо, – сказал Иоситаро, – но мы не можем пить. Если нагрянут мусфии и нам придется обороняться, мы должны быть в состоянии не только швырять в них камнями.
– Я уже предупредил всех об этом, – откликнулся Тон. – Они согласились на воду и сок, хотя и не в восторге от такого поворота событий.
Ньянгу посмотрел на небо, посмотрел на Дейру, вспомнил о своем долге, представил Дейру в своих объятиях и подумал: «А-а, черт с ним, с долгом».
– Остаемся здесь.
– И правильно, – поддакнул Тон. – Некоторые наши парни без ума от здешних девчонок.
– И о женщинах не забывайте, – проворковала Дейра. – Как приятно… м-м-м… поговорить с человеком, у которого изо рта не несет рыбой.
– Премного благодарен, – сказал Тон.
– А вот тебе как раз лучше успокоиться, – заявила Дейра. – Ты ведь женат.
– Думаешь, я забыл об этом? – возмутился Тон.
– Лупуль просила меня позаботиться, чтобы ты не забыл, – Дейра подошла к Иоситаро и взяла его под руку. – Для тебя у меня готовится особая еда. Никого не будет – только ты, я и Баби. Мы с ней дружим, я рассказывала ей все о тебе, о нас. Если она тебе понравится, можно будет развлечься как прежде, помнишь? А вот и она, – Дейра кивнула на подошедшую стройную блондинку примерно своих лет. – Скучать тебе не придется, верно?
– Это меня не волнует, – ответил Ньянгу. – Меня волнует, как бы поспать.
– Вот этого не обещаю… Ладно, пошли. Рыба будет готова через час, нечего тратить время даром.
Ньянгу внутренне застонал. На следующий день у него были запланированы еще четыре речи, на этот раз в горных деревушках. Там ему нужно было уговорить людей следить за пролетом мусфийских кораблей.
«Грирсон» приземлился примерно в полукилометре от ретрансляционной станции. Включили антиграв плиты, на которой был установлен передатчик, и четыре техника с помощью охранников выволокли ее через задний люк «грирсона» и по склону горы потащили к низким строениям на вершине. Аликхан и Фрауде, хотя их работа была уже закончена, настояли на том, что тоже примут участие в операции. Фрауде вручили бластер, и кто-то начал объяснять ему, как с ним обращаться. Фрауде возмутился. Может, он и гражданский человек, но тоже кое-что умеет.
Бен Дилл, которому было приказано везде сопровождать Аликхана, сам управлял «грирсоном», а теперь, горько оплакивая судьбу, повел свою разношерстную команду наверх. Подойдя к станции, они не обнаружили там никого. Два техника – специалисты по охранным системам – проверили, не нарушена ли сигнализация.
– Все в порядке, сэр, – доложил один из них, обращаясь к Фрауде, который явно произвел на них впечатление. В гражданской одежде, да еще такой неряшливой, и вдруг тут, среди военных. Нет, определенно это какая-то крупная шишка, решили они. – Тут установлены сирены, а ограда находится под током, чтобы, значит, никто не забрался. Все чисто, можно заходить.
Они втащили передатчик в ворота, дождались, пока техники открыли дверь командного пункта, и поволокли громоздкое устройство внутрь.
– Все как я и предполагал, сэр, – доложил другой техник. – Оборудование стандартное, никаких «жучков». Нам нужно пятнадцать… нет, десять минут, чтобы запустить эту бандуру.
Все, правда, продолжалось немного дольше, но, в конце концов, передатчик подключили к питанию, и он заработал. Настроенный на основную мусфийскую частоту, он мог посылать сообщения по всей планете и в космос. Это, конечно, не было случайностью, что трансляционная станция принадлежала информационной компании «Матин».
– Время, сэр.
– Давайте! – приказал Фрауде.
По всей системе передачу приняли тысячи комов, от стационарных до установленных на кораблях. Ошарашенные мусфии слушали ее и не верили своим ушам.
Качество записи было вполне приличное. Голос, явно искаженный, мягко произнес по-мусфийски:
«Помнишь, еще детенышем ты дрался, играл и смотрел на звезды, завороженный их загадочным мерцанием?
В берлоге тебе приходилось вести постоянную борьбу, доказывая, что ты самый сильный, самый лучший, что у тебя самый мощный лерт. Ты не сдавал позиций и в стае, и потом, когда покинул ее, выйдя в большой мир.
Ты стал воином, понял, как нужно жить, изучил священный кранг. И в процессе обучения, снова и снова утверждая себя, ты снова и снова сражался со своими братьями.
Ты прошел через все это, и теперь гордость, смелость, лерт и честь – вот что ведет тебя по жизни.
Но потом ты прибыл сюда, на Редон. И что происходит тут?
Ты видишь, как твои братья умирают, убитые из засады. И убиваешь в ответ.
Кого? Детенышей? Женщин? Ни в чем не повинных людей?
И это честь? Это то, от чего возрастает твой лерт?
Многие, слишком многие твои товарищи ушли, и от них осталась только память. Одни гниют в джунглях, кости других лежат на дне морском, третьи… третьи просто исчезли, и никто не знает, как и от чего они погибли.
Запомнят ли в берлогах их имена? А в кланах? Будут ли детеныши трепетать от восторга, восхищаясь их честью и мужеством?
А как обстоит дело с тобой самим? Захотят ли детеныши повторить твой путь?
Или, как и многие, многие другие, ты умрешь здесь, на этой зеленой планете, обернувшейся для тебя кошмаром, и будешь забыт?
Смерть. Забвение. Бесчестье.
А может, еще не поздно вернуться домой и найти подходящую бранду для себя, своих товарищей, своего клана?
Ты в состоянии сам принять правильное решение.
Ты воин. И ты умеешь думать. Или нет?»
Команда покинула станцию, рысцой сбежала к «грирсону» и поднялась в воздух до того, как хоть кто-то успел прийти в себя и среагировать.
Вленсинг дважды прослушал запись, издавая глухое рычание.
– Скорее всего, эти презренные твари захватили какую-то трансляционную станцию.
– Наверняка, – откликнулся Дааф. – Трудно представить себе, что Куоро настолько оторвался от реальности, чтобы позволить такое.
– Нет, это не он. Надо полагать, ты уже послал туда отряд, чтобы собрать данные и тщательно проанализировать ситуацию? – Дааф заколебался. – Что, ты не сделал этого?
– Нет, – признался Дааф. – Как только «аксаи» определили, где находится передатчик, командир звена отдал приказ уничтожить его.
Рычание Вленсинга стало просто угрожающим:
– Я разорву его на части… Нет. Нельзя наказывать за мужество. Но пусть он не попадается мне на глаза до тех пор, пока мой гнев не утихнет. И еще – разберись с этим Куоро. Может, он не причастен к этому безобразию, но все же тут есть доля и его вины. Нужно наказать его… достаточно болезненным образом. Оштрафовать, к примеру. Полагаю, потеря денег огорчит его даже больше, чем если бы он пострадал физически.
– Будет сделано.
Вленсинг нажал на клавишу, возвращая запись к началу. Чего эти бандиты рассчитывали добиться? В передаче не было призыва перейти на их сторону или поднять мятеж – просто суровое напоминание о том, что их, возможно, ждет смерть и забвение.
Такие вещи вредны для воинского духа. Вленсинг был готов отдать приказ, что всякий, кого застанут за прослушиванием передачи, будет наказан, но одернул себя. Глупость. Так эта мерзость лишь превратится в нечто запретное и, следовательно, привлекательное. Он снова прослушал передачу.
Тот, кто записал ее, владел языком в совершенстве. Ни один человек не мог бы сделать эту запись. И конечно, говоривший прекрасно понимал психологию мусфиев. Ни один человек не в состоянии понять, что для мусфиев значит честь. Но мусфии не стали бы сотрудничать с этими презренными тварями. Да и, кроме того, не было никаких сообщений о том, что кто-то из них захвачен в плен.
Кто в таком случае ответит за это безобразие?
Язифь ходила туда и обратно по побережью неподалеку от «Шелбурна», время от времени поглядывая на часы. Гарвин, если он вообще собирался показываться, опаздывал уже на полчаса.
Над заливом дул резкий ветер, несущий привкус пепла из лагеря Махан. Неудивительно, что на берегу не было никого, кроме одинокого рыбака. Он сидел, прислонившись спиной к швартовой тумбе, и чинил свою сеть.
Да еще смуглый мальчишка-'раум лениво скреб сходни, ведущие к пристани.
Язифь не заметила, что шорты мальчишки оттопыривались от спрятанного в них пистолета. На самом деле пареньку исполнилось уже четырнадцать, и еще во время восстания 'раум он был у них курьером. Не обратила она внимания и на поблескивание бластера, завернутого в рыбацкую сеть.
Она начала было злиться, но напомнила себе, что чем бы ни занимался Гарвин, это наверняка опасно для жизни. А в таких делах часто все идет совсем не так, как задумано. Она решила дать ему еще полчаса.
По гладкой воде заскользила моторная лодка, сверкающая полированным деревом, хромом и выглядевшая так, словно ей было лет двести-триста. Оставляя за собой пенный след, она свернула к берегу. Язифь испугалась, что судно врежется в пристань, но тут завывание двигателя смолкло, и лодка остановилась точно рядом с причалом.
Из кабины вылез Гарвин Янсма собственной персоной в безукоризненно чистой белой рубашке, таких же шортах и свитере кремового цвета. Он спрыгнул на берег и ловко пришвартовал лодку к свае.
Язифь удивленно распахнула глаза.
– Бог мой! Откуда у тебя эта лодка… и этот прикид?
– Подарок кое-кого из твоих приятелей-рантье, – ответил Гарвин. – Неплохо выгляжу, а?
– Это точно. А где ты научился управлять такой лодкой?
– Разве я не рассказывал тебе о тех временах, когда был циркачом и участвовал в шоу на воде?
Язифь пристально посмотрела на него, пытаясь понять, выдумка это или нет.
Гарвин взглянул на старомодные наручные часы.
– Немного поздно для ленча, но, может быть, стаканчик вина или, на худой конец, чая будет совсем неплохо. Что скажешь?
Весь его тон и манера поведения наводили на мысль, что у Эрика Пенвита объявился неизвестный доселе брат.
Гарвин подставил ей согнутый локоть, она взяла его под руку.
– А что, если мы наткнемся на мусфиев? – спросила она. – Они иногда тут ходят.
– Боюсь, это может плохо кончиться. Для мусфиев. Он не стал объяснять, что на лодке спрятано около тонны взрывчатки, а детонатор у него в кармане. Ничего не сказал и о том, что в самом «Шелбурне» и вокруг него размещен взвод вооруженных людей, к числу которых относились мальчишка-'раум и рыбак.
Язифь разглядывала Гарвина. Он сильно изменился со времени их последней встречи. Лицо стало тверже, взгляд глубже. Казалось, он видит сквозь то, что было перед ним. Но одновременно он был и беспокойнее, все время перебегая взглядом с предмета на предмет. Сам Гарвин выглядел стройнее и двигался быстрее, как будто поверхность, по которой он ступал, каждое мгновение грозила взорваться
– Не знаю, как ты отнесешься к тому, чтобы показаться в отеле, – сказала она. – Но мои охранники проверили в ресторане два столика и убедились, что там нет подслушивающих устройств.
Гарвин усмехнулся. Именно по этой причине он и опоздал. Его собственные люди заметили этих охранников за работой, схватили их, когда те покинули отель, выяснили, кто они такие, и убедились, что они не установили никаких «жучков».
– И можно не беспокоиться, что появится мой муж и станет задавать нескромные вопросы, – закончила Язифь.
– Знаю, – сказал Гарвин. – Всю оставшуюся часть дня он будет сильно занят с Военным Лидером Вленсингом.
– Ты не имеешь отношения к тому, что произошло? Я говорю об этой нашумевшей передаче и использовании трансляционной башни «Матин» для ее осуществления.
– Если честно, то не имею.
Если честно, то Гарвин сказал правду, хотя он подозревал, что тут замешан Хедли.
– Жаль, – сказала Язифь. – Это было бы чертовски забавно.
Гарвин улыбнулся, и оба они рассмеялись. Так приятно слышать ее смех, подумал он, вспомнив, какое удовольствие доставляли ему эти звуки в лучшие времена. Внезапно смех Язифи смолк.
– Мы с Лоем… Что-то у нас с ним не ладится в последнее время, – не отдавая себе в этом отчета, она дотронулась до того места на лице, куда Куоро ударил ее. – В следующий раз… Если такое случится в следующий раз… все может кончиться совсем плохо.
Метрдотель подвел их к столику у окна. Он, конечно, понял, что Язифь появилась здесь с мужчиной, который не был ее мужем, но это никак не отразилось на его лице. «Шелбурн» не был бы лучшим отелем и рестораном на D-Камбре, если бы его персонал замечал лишнее и тем более сплетничал. Она заказала то же самое крепкое вино, которое пила в прошлый раз. Гарвин попросил принести травяной чай.
– Сейчас ты не позволяешь себе ничего лишнего? – спросила Язифь.
– Я на службе.
– И это возвращает нас к тому, о чем я хотела поговорить с тобой. Вы сумели получить деньги, которые я пожертвовала?
– Сумели. И хочу еще раз поблагодарить тебя – они очень помогают нам сейчас.
– Только не рассказывай как.
– Я и не собираюсь.
Она открыла изящную сумку у пояса, достала оттуда маленький кусок голубого пластика и протянула Гарвину.
– Горнодобывающая компания «Миллазин» очень, очень большая. Меньше, чем была до тех пор, как началась вся эта стрельба, но все еще очень большая.
– Я догадываюсь.
– У моего отца было кое-что, о чем он мне никогда не говорил. А именно – небольшая группа людей, готовых сделать для него все что угодно. Мне о них рассказал Хон Фелпс, первый папин помощник.
– Ничего удивительного, – сказал Гарвин. – Многие богачи нуждаются в том, чтобы иметь надежную и преданную лично им команду.
– Теперь эти люди перешли ко мне. Из-за того, что сейчас происходит в связи с появлением мусфиев, мне придется прибегнуть к их помощи, раньше или позже. Но я не потому заговорила о них. Посмотри на то, что я тебе дала.
Гарвин так и сделал.
– Похоже на старомодный брелок для ключа. И на нем какой-то номер.
– Номер – это главное. GT973. Запомни его.
– Постараюсь.
– Каждому из моих главных должностных лиц сказано, что если кто-то свяжется с ним и назовет этот номер, он должен сделать все, что этот человек пожелает, – пояснила Язифь. – Именно так – все.
– Ты не боишься, что может случиться хищение твоих средств?
– Хон сказал, что пару раз такое бывало. Кто-то использовал эту возможность в своих корыстных целях, но детали мне неизвестны.
Теперь настала очередь Гарвина посмотреть на Язифь удивленно и внимательно. Она, казалось, тоже повзрослела и выглядела старше своих двадцати лет. В уголках рта появились скорбные морщинки. Наверно, не слишком часто улыбается, подумал он и тут же постарался выкинуть из головы эту «неделовую» мысль.
1 2 3 4 5 6 7 8 9 10 11 12 13 14 15 16 17 18 19 20 21 22 23 24 25 26 27 28 29 30 31 32 33 34 35 36 37 38