А-П

П-Я

А  Б  В  Г  Д  Е  Ж  З  И  Й  К  Л  М  Н  О  П  Р  С  Т  У  Ф  Х  Ц  Ч  Ш  Щ  Э  Ю  Я  A-Z

 

Догадываетесь, как ее имя? Нет? Я вам подскажу. Эта особа находится сейчас там же, где находятся благоустроенные поместья семьи Веласкесов де Сабанеда, – на острове Эспаньола. Вы и теперь не догадываетесь? Хорошо, скажу прямо – ее фамилия Абрабанель. Возможно, нам будет на руку ваша с ней помолвка, так что мысленно готовьтесь к ней и просите Господа послать вам силы и терпения…
– Но, отец Франциск… – ошеломленно пробормотал Дамиан. – Как же в таком случае святые обеты, которые мы давали, вступая в Орден, как же быть с ними, отец Франциск?
– Есть еще один обет, отец Дамиан, – строго проговорил отец Франциск. – Обет безусловного повиновения его святейшеству и генералу Ордена. Этот обет не менее, а может быть, даже более важен. И поскольку мною этот обет принесен, то все сложные вопросы за вас решать буду я, ибо я выполняю волю генерала Ордена и самого папы римского. А сегодня их воля такова, что известные вам отец Франциск и отец Дамиан временно исчезли, и след их затерялся в дебрях Ориноко. А вместо них есть дядя и племянник, который беспрекословно подчиняется каждому слову своего опекуна, вы поняли меня, дон Диего Веласкес де Сабанеда?
Взгляд, сопровождавший этот риторический вопрос, был настолько тяжел, что Дамиану почудилось, что в лоб ему нацелено круглое дуло пистолета.
– Разумеется, отец… дон Фернандо! – поспешно сказал он. – Как благословите… Можете не сомневаться, я все понял.
– И учтите на будущее, дон Диего! – смягчаясь, заметил дядя, коим отныне становился для бедного коадъютора отец Франциск. – Набожность – качество, безусловно, достойное и похвальное, но для точного выполнения нашей задачи нам не следует усердствовать в ее демонстрации – понимаете меня? Никто вас не упрекнет, если вы, например, пропустите вечернюю молитву или даже в порыве сильных чувств начнете богохульствовать. Господь отпустит вам этот грех, когда мы вернем Матери-Церкви сокровища ее конкистадоров.
– Я учту ваши пожелания, дон Фернандо! – окрепшим голосом ответил «племянник». В конце концов, побыть грандом с готовой индульгенцией в кармане не так уж плохо. – Можете во мне не сомневаться.
К подобным делам его, в сущности, и готовили в Ордене – просто он никак не ожидал, что в скором будущем ему придется играть роль знатного дворянина. К такому повороту Дамиан, а ныне дон Диего Веласкес должен был еще привыкнуть. Он понимал, что титулы и имена, скорее всего, настоящие, а задумываться, куда делись их истинные владельцы, му не хотелось. Другое дело, что дон Фернандо Диас на самом деле был отцом Франциском до пострига – чего только стоила история с капитаном галеона доном Мигелем Диасом, старшим братом дона Фернандо. Так что разоблачения можно было не опасаться.
Однако по-настоящему тревожило новоиспеченного Диаса совсем иное. Как может выглядеть богатое поместье на Эспаньоле, он представлял себе смутно. Зато земли, заросшие непроходимой болотистой гилеей, в которой водятся змеи толщиной с дерево, обезьяны, дикие свиньи и леопарды, почерневшие остовы брошенных фортов на пустынных берегах да набеги беглых негров и караибов, питающихся человеческим мясом, он вполне мог себе вообразить, наслушавшись разговоров солдат, моряков и миссионеров.
Страхи падре Дамиана зашли так далеко, что он даже засомневался, что отец Франциск обладает необходимыми навыками для преследования пиратов и поисков легендарных сокровищ. Ведь одно дело воевать с голландцами, которые, может, и были еретиками, но все-таки вполне цивилизованными европейцами, а совсем другое – оказаться на острове, где ты будешь как бревно в глазу не только французам, англичанам, Вест-Индской компании, но и пиратам, и дикарям, и шайкам беглых рабов в придачу. К тому же Дамиан, хоть неделю постись и медитируй, ни на йоту не верил в существование этих сокровищ. Сомневался в них и отец Франциск. Из-за всех этих раздумий Дамиан испытывал несвойственное ему смятение и никак не мог сосредоточиться на положенном ежевечернем испытании совести.
Итак, падре Дамиан беспокоился, но в девятом часу вечера это беспокойство умножилось. Случилось это после того, как келью Дамиана навестил тец Франциск. Он был элегантен, завит и надушен, держась с надменностью урожденного гранда. От такого преображения Дамиану становилось не по себе. Самому ему было не под силу сыграть роль отпрыска знатного рода, о чем он без обиняков и заявил сразу же отцу Франциску.
– Не нужно ничего играть, – поморщился тот. – Дон Диего Веласкес де Сабанеда – недоросль, которого измученные родители отдали на воспитание в иезуитский коллеж, так как Севильский университет был для него слишком интеллектуален. Дона Диего пять лет приучали к сдержанности. Естественно, он совершенно неопытен и потому часто и самым роковым образом влюбляется. Девица Абрабанель произведет на него неизгладимое впечатление. Кстати, говорят, она действительно очень недурна… Но не это сейчас должно интересовать нас, дорогой племянник, потому что впереди нас ожидают испытания более суровые, чем я предполагал. То, что я сейчас расскажу вам, составляет не только государственную тайну, но также и является личной тайной высочайших особ, о которых вам и знать ничего не следует. Однако Провидение выбрало вас, брат Дамиан, а вам остается только смириться и исполнить послушание. Ответственность всегда облагораживает, но в ней заключается и немалая опасность – как человек умный вы должны это понимать. А теперь перейдем к делу. Вы должны хорошенько усвоить то, что я вам сейчас расскажу, потому что больше мы с вами возвращаться к этой теме не будем.
– Я готов, сеньор! – послушно наклонил голову Дамиан.
– Итак, достопочтенный отец Жан сообщил вам сведения, переданные с Тортути нашим братом. Сведения сугубо конфиденциальные, предназначенные только для Ордена. Однако сам способ их ередачи не мог гарантировать сохранения тайны. То, что знаем мы с вами, знает еще некий круг лиц. К сожалению, скажу я, потому что убежден – богатства конкистадоров должны быть сосредоточены в руках истинных воинов Христовых, в распоряжении Святой Церкви. В наше время, когда дьявольские идеи Реформации проникают даже во дворцы королей… Одним словом, я хочу предупредить вас, что на пути нас ждут очень серьезные препятствия. Пока нет никаких серьезных доказательств существования на Эспаньоле сокровищ. Найти эти доказательства должны мы с вами. Но на остров, кроме нас с вами, отправляется еще одна группа людей, многочисленная и, надо заметить, очень могущественная. Возглавляет ее дон Себастьян де Абанилья, носящий в данный момент титул главного королевского инспектора испанских колоний. Полномочия его в колониях безграничны, людские ресурсы практически неисчерпаемы, амбиции его и алчность велики необыкновенно. Все, что известно нам, известно ему, и отправился он в испанские колонии, имея в виду одну Эспаньолу. Между прочим, этот дворянин является дальним потомком того самого Эрнандо Кортеса, которому приписывается честь обретения разыскиваемых нами сокровищ.
– Значит, этот дон Себастьян будет стараться найти сокровища раньше нас с вами? – воскликнул Дамиан.
– Он будет стараться не только найти сокровища, – сказал отец Франциск. – Мне намекнули, что у него есть тайный приказ во что бы то ни стало помешать Ордену завладеть ими, уничтожив его верных братьев.
– Уничтожить? Как же так? Слуга короля замышляет злодейство против слуг Господних? Возможно ли это?
– Очень даже возможно, дон Хуан! – строго сказал отец Франциск. – Речь идет о несметных богатствах. При: всем уважении к монарху должен заметить, что его поступки не всегда продиктованы высочайшими побуждениями. С тех пор как наш святой пана Иннокентий XI попытался усилить свое влияние при испанском дворе, а король Испании Карл II грубо тому воспрепятствовал, фавориты короля, настроенные голландскими шпионами против Церкви, всячески натравливают монарха на папу и на наш Орден, как верного слугу его святейшества и всех христиан. Но оставим проблемы Эскуриала и внешней политики. Я заговорил о них только для того, чтобы вы поняли, что опасность будет сопровождать нас с вами до тех пор, пока сокровища не окажутся в Ордене или мы не погибнем.
– В таком случае позвольте вопрос, отец Фран… Простите, дон Фернандо, – почтительно проговорил Дамиан. – Ежеминутно подвергаясь смертельной опасности, должны ли мы с вами предпринимать какие-либо меры или должны смиренно нести наш крест, полагаясь лишь на Провидение?
– Я вас понял, дон Диего. – Отец Франциск коснулся кончиками пальцев своей остроконечной бородки. – Орден благословил нас на эту почетную и ответственную миссию, и возможные преграды не должны смущать нас. Смирение в данном случае не лучший способ обрести искомое. Наша цель вполне оправдает те средства, которыми мы сочтем необходимым воспользоваться, и, руководствуясь этой сентенцией, мы ни в коей мере не отступим от нашего устава. – Он помолчал немного, а потом взглянул Дамиану в глаза и добавил: – Должен вас огорчить, дон Диего! Неприятности у нас с вами уже начались. В порту Сантьяго стоит двухмачтовая «Азалия» под испанским флагом. Еще до полуночи мы должны быть на ее борту и поднять якорь.
– Я готов, дон Фернандо! – сказал Дамиан, старательно изображая в голосе энтузиазм. – Но о каких неприятностях вы говорите? Нам мешают те самые силы?
– И очень, – наклонил голову отец Франциск. – Очень мешают. Я бы даже сказал, в высшей степени препятствуют. Я едва смог вернуться в коллегию – за мной следили, и лишь то, что я был не один, спасло меня от нападения. Но, думаю, все известные входы и выходы перекрыты, и, скорее всего, наемные убийцы уже ждут нас.
Дамиан невольно бросил взгляд в сторону узкого окна, в котором теперь была видна не атласная синева дня, а бархатная чернота ночи и в которое ныне врывался теплый ветерок и отчаянный треск цикад.
– Наемные убийцы? – пробормотал он. – Нам даже не дадут выйти из коллежа? Неужели все так безнадежно?
– Надежда – одна из трех высших добродетелей, и не стоит прощаться с ней с такой легкостью, – заметил отец Франциск. – Надежды лишены те, кто лишен веры и мужества! Мы находимся в сложном положении, это верно, но я предусмотрел и такую возможность. А теперь прошу вас, дон Диего, как можно скорее соберите свои вещи и следуйте за мной!
Отец Франциск повернулся, задев растерянного Дамиана черным атласным плащом, и вышел из тесной кельи. Дамиан перекрестился, быстро засунул в свой дорожный узелок Бревиарий и четки и поспешно вышел следом в узкую дверь, со всего маху врезавшись лбом в низкую притолку.
– Уй-я-а, – простонал Дамиан и, уронив узелок, обеими руками схватился за голову.
– Не ленитесь гнуть шею, друг мой: Господь противится гордым, а смиренным дает благодать, – со знанием дела заметил отец Франциск, не оборачиваясь.
«Училищем смирения» называли в монастырях низкие узенькие дверцы, которые напоминали монахам, послушникам и мирянам непреложную евангельскую истину о том, что в рай входят тесными вратами. Стоило забыть об этом, как голову праздного ленивца немедленно венчала шишка. Вот и сейчас на лбу Дамиана мгновенно вздулся аккуратный бугорок, а в голове гудело так, словно она была праздничным колоколом.
Еле сдерживая проклятия и поминутно дотрагиваясь до увечного члена, Дамиан подхватил вещи и ринулся за професом. Длинный коридор с каменными стенами едва освещался чадящим в дальнем конце факелом. Отец Франциск бесшумным шагом уже прошел его и теперь выглядывал на лестницу, спиралью уходящую куда-то вниз. Не услышав ничего подозрительного, он кивнул своим мыслям и быстро вернулся в коридор. Не глядя на Дамиана, он коснулся кончиками пальцев стены у себя над головой и принялся ощупывать ее дюйм за дюймом. Внезапно что-то тихо скрипнуло, и на иезуитов посыпались пыль и песок. Часть каменной стены, на которую только что рассеянно опирался Дамиан, вдруг поехала куда-то внутрь, едва не уронив коадъютора на землю. Через несколько секунд в стене образовалась темная щель, достаточная для того, чтобы в нее вошел человек.
Перекрестившись и прошептав короткую молитву, отец Франциск выдернул из стены факел и протиснулся внутрь. Дамиан вздохнул и, царапая локти о выступающие камни, подумал, что кто-кто, а он никогда не мечтал свести знакомство с тайными ходами, наемными убийцами и сокровищами конкистадоров. Почему так всегда бывает? Те, кто ночами напролет со свечой взахлеб читает о приключениях рыцарей, волшебных чарах и таинственных кладах, чаще всего проживают скучную жизнь, деля время между работой и домом, а те, кто более всего жаждет покоя, вечно попадают в различные передряги… «Несправедливо», – обиженно думал Дамиан, тоскуя об обедах по расписанию, пахнувшей маслом, темперой и растворителями мастерской и уютной келье в Севильском монастыре.
Они оказались в небольшом полукруглом сводчатом помещении, на стенах которого даже в неровном свете виделись черные потеки копоти, по-видимому, оставленные здесь такими же факелами. Отец Франциск снова нажал пальцами на какие-то одному ему ведомые выступы, приводя в действие механизм дверей, которые тут же с тихим поскрипыванием и щелканьем затворились. Воцарилась мертвая гнетущая тишина, нарушаемая лишь дыханием двух мужчин да потрескиванием пламени, которое металось, пожирая спертый воздух подземелья. Дамиану стало жутко, когда он представил себе, что из-за какой-нибудь поломки они могут оказаться здесь как в ловушке. Но отец Франциск, не говоря ни слова, прошел к дальней стене, посветил на нее и воткнул факел в расселину между камней. Затем он точно так же привел в действие еще один секретный механизм, и снова Дамиану пришлось протискиваться в щель. На этот раз, судя по воздуху, они оказались в помещении более пространном, хоть и погруженном в полный мрак. Затворив дверь, отец Франциск пошарил в темноте, и вскоре толстая восковая свеча затеплилась у него в руке. В ее слабом свете Дамиан увидел комнату с теряющимся во мраке потолком, вдоль стен которой, насколько различал глаз, тянулись стеллажи с десятками книг, свитков в футлярах и фолиантами в переплетах из дерева и кожи. Пахло старыми пергаментами, пылью, камнем и ладаном. Отец Франциск прошел в глубь залы и жестом подозвал Дамиана к себе. Перед Дамианом открылась просторная ниша, в которой аккуратными рядами были сложены и развешаны шпаги, пистолеты, натруски и лядунки, перевязи, мечи и сабли, шпаги и кинжалы. В дальнем углу на крюке, вбитом в стену, даже висело несколько палашей, которые подпирали копья и алебарды. Все оружие было тщательно смазано, вычищено и уложено по своему роду. Неподалеку стоял и небольшой дорожный сундук, который с легкостью мог поднять и нести мужчина. Сундук был обит толстой свиной кожей и окован по углам железом. Укрепив свечу на камне, отец Франциск распахнул сундук и принялся пересчитывать полотняные и кожаные мешочки, под которыми обнаружилась походная дароносица, небольшая книжка в вытертом по углам сафьяновом переплете и пара тонких серебристых кольчуг. Он извлек их из сундука, расправил, набросил одну из них Дамиану. Тот еле успел поймать ее.
– Ну, что вы ждете, дон Диего! – нетерпеливо сказал профес. – Надевайте ее! И подберите пистолеты по своей руке. Я, например, захвачу с собой вот эти…
Отложив в сторону приглянувшееся оружие, отец Франциск быстро скинул с себя плащ и кафтан. Следом на ящики полетели камзол и рубаха. Он надел кольчугу прямо на голое тело, которое, как краем глаза заметил Дамиан, представляло собой великолепный образчик атлетического сложения, хотя и отличалось некоторой суховатостью по сравнению с античными идеалами. Снова одевшись, отец Франциск нацепил на бедра кожаный украшенный металлическими пряжками и бляхами пояс, к которому по бокам крепились специальные петли для четырех пистолетов, и, подойдя к одному из открытых больших деревянных сундуков, принялся тщательно подбирать оружие, взвешивая его на руке, взводя курки, проверяя, не сбиты ли у них мушки.
Дамиан понял, что ему остается только последовать примеру своего наставника. Он неловко разделся, кое-как напялил на себя кольчугу, которая была ему великовата и тут же неуклюже повисла на плечах. Застегивая многочисленные пуговицы камзола, Дамиан заметил, что руки его противно дрожат. Потом он бестолково повертел пистолетами, поймал скептический взгляд отца Франциска и, закусив губу, кое-как рассовал их в такой же, как и у него, пояс. Кроме того, он выбрал себе шпагу, дотошно проверив перед этим несколько клинков на гибкость. Клинки привычно ложились ему в руку, которая почти с наслаждением ощущала подзабытую прохладу закаленного металла. Та, что он выбрал, не выделялась ни украшениями на гарде, ни богатым эфесом, ни гордым девизом, но сталь клинка была просто отменной, а в уголке виднелось известное всему миру клеймо.
1 2 3 4 5 6 7 8 9 10 11 12 13 14 15 16 17 18 19 20 21 22 23 24 25 26 27 28 29 30