А-П

П-Я

А  Б  В  Г  Д  Е  Ж  З  И  Й  К  Л  М  Н  О  П  Р  С  Т  У  Ф  Х  Ц  Ч  Ш  Щ  Э  Ю  Я  A-Z

 

Впрочем, признаться честно, я уже давно должна была бы догадаться, куда дует ветер, хотя бы по тому, как она отзывалась в письмах о его милости. Кажется, он очень милый молодой человек! А это происшествие, каким бы прискорбным оно ни было, можно сказать, бросило их друг другу в объятия…
— Я не ослышался? — перебил ее мистер Морвилл. — Правильно ли я понял, что ты приветствуешь подобный союз?!
— Умоляю, если ты слышал что-то неподобающее об этом молодом человеке, что могло бы помешать мне радоваться такому союзу, скажи немедленно! — потребовала супруга.
— Мне ничего не известно о нем. Убежден, он просто ленивый и богатый бездельник, каким ему и положено быть.
— Досадно и даже странно, что ты, человек умный, позволяешь себе столь предвзято судить о совершенно незнакомом тебе юноше! — возмутилась миссис Морвилл. — А я слышала от Друзиллы, что он весьма достойный мужчина, к тому же с чудесным характером!
— Да пусть он обладает хоть всеми достоинствами христианского мира! — рявкнул мистер Морвилл. — Но благодаря своему происхождению он, безусловно, противник всех тех идеалов, борьбе за которые мы с тобой поклялись посвятить наши жизни! Да только один его титул, я считаю, должен быть тебе ненавистен! Или я ошибаюсь? И разве не мы с тобой когда-то надеялись, что молодой Генри Паундсбридж когда-нибудь станет прекрасным мужем нашей дочери?
— Ну, — невозмутимо отреагировала миссис Морвилл, — не буду лукавить, я ничего не имею против молодого Паундсбриджа, да и раньше не имела. Напротив, он мне очень нравился. К тому же, как ты сам знаешь, нашу Друзиллу трудно назвать красавицей, а уж если девушка выезжала на протяжении трех сезонов, и все впустую, то ей нечего привередничать! Конечно, Генри — прекрасный молодой человек, но разве его можно сравнить с лордом Сент-Эром?! Ты и сам должен это понимать!
— Не могу поверить собственным ушам! — вскричал мистер Морвилл. — Неужто я слышу подобные речи? И от кого же? От тебя! Неужто ты та самая женщина, которая написала «Женское дело»? Из-под пера которой вышли «Размышления о республиканском строе»? Моя соратница, которой я доверял все мои мысли?! Я поражен!
— И ты был бы поражен еще больше, мой дорогой, если бы я была так глупа, что предпочла Генри Паундсбриджа лорду Сент-Эру! Конечно, мне самой и в голову никогда не пришло бы даже мечтать о подобном союзе. Но уж если сам эрл — заметь, я сказала «если»! — намерен сделать предложение нашей милой Друзилле, а ты осмеливаешься возражать, то я начинаю подумывать, уж не в Бедламе ли тебе место? Как ты при своем интеллекте можешь путать теорию с практикой? Я и не думаю отступать от наших высоких идеалов, но, когда речь идет о месте, которое моя дочь призвана занимать в нашем мире, мне плевать на эти утопические мечтания! — Заметив, что супруг выглядит слегка ошеломленным таким взрывом материнской любви, она решила одним ударом добиться окончательной победы, поэтому патетически произнесла: — Как Корделия Консетт, я могу только сожалеть о нынешнем устройстве нашего общества, но как мать, я мечтаю о титуле для моей дочери!
— Должен ли я так попять, что нынешний эрл намерен сделать предложение нашей Друзилле? — осведомился мистер Морвилл.
— Господи помилуй, дорогой мой, как ты торопишься! Насколько мне удалось выяснить, лорд Сент-Эр пока что об этом и не думает! Можешь быть уверен, разговаривая с Друзиллой, я старалась даже не касаться этой темы! Так не годится! Более того, подозреваю, ее сердечко тоже еще молчит!
— Если ты подозреваешь, что этот самый эрл просто-напросто дурачит Друзиллу…
— Ничего подобного! Из того, что я сегодня узнала о нем, видно — это весьма достойный джентльмен, не имеющий привычки кружить девушке голову, если у него нет серьезных намерений! А потом, какому мужчине захочется просто так морочить голову Друзилле? — договорила миссис Морвилл голосом, в котором явно слышалась нотка сожаления.
— Сдается мне, — вдруг заявил ее спутник жизни, возвращаясь к книге, которую до этого разговора читал, — что ты, моя дорогая, поторопилась раньше времени поднять весь этот шум!
— Посмотрим! Но только если я окажусь права, надеюсь, что ты, мой дорогой, не станешь препятствовать счастью нашей дочери!
— Ты же знаешь, вмешательство в судьбу детей противно моим принципам…
— Очень правильно, и как нельзя более верно иллюстрирует то, что я тебе говорила относительно теории и практики! Вспомни, когда наш бедный Джек пал жертвой чар той особы и уже женился бы на ней, если бы…
— Это совсем другое дело! — перебил ее мистер Морвилл.
— Конечно, любовь моя, ты тогда поступил на редкость правильно, и Джек сейчас сам это признает!
Она немного подождала на тот случай, если муж отважится возразить, но потом увидела, что он опять уткнулся в свою книгу, и… размечталась. Но попроси ее рассказать, о чем она грезила наяву, достойная леди была бы весьма смущена, поскольку вряд ли подобные видения были достойны женщины ее интеллектуального уровня. Впрочем, она знала за собой эту маленькую слабость и даже имела мужество смеяться над ней, а порой и краснела, если мечты уносили ее слишком далеко, например, в то восхитительное мгновение, когда она сможет объявить о блестящей партии своей милой Друзиллы, особенно в присутствии золовки, чьи три дочки, несмотря на их красоту, все еще пока не были сговорены.
Эти взлеты фантазии, вне всякого сомнения, изумили бы, а то и ужаснули ее дочь, узнай она об этом, поскольку ее собственные мысли на этот счет были куда более унылыми. Материнское чутье не подвело миссис Морвилл — сердце Друзиллы не молчало. Равнодушное к достоинствам такого многообещающего молодого политика, как юный мистер Генри Паундсбридж, оно растаяло в лучах первой же улыбки эрла.
— Итак, — сурово сказала как-то Друзилла, сидя перед зеркалом и обращаясь к своему отражению, — выходит, ты имела несчастье влюбиться в красивое лицо? Стыдно, моя дорогая!
Но потом она вдруг припомнила, что ей не раз случалось бывать в обществе знаменитого лорда Байрона, оставаясь при этом совершенно равнодушной к очарованию этого человека, которого половина Англии считала красивейшим в мире мужчиной, и на душе у нее полегчало. Но беспристрастное изучение в зеркале собственного лица вскоре повергло ее в уныние. Девушка искрение не находила в себе ничего привлекательного и с радостью пожертвовала бы темно-каштановыми кудрями ради золотистых локонов или, на крайний случай, кос цвета воронова крыла. А что до фигуры, то она знала — некоторым мужчинам нравятся пухленькие невысокие девушки, но все же ей как-то не верилось, что Сент-Эр, с его изяществом и аристократической худощавостью, мог бы увлечься такой дурнушкой.
— Было бы просто глупо рассчитывать, что при всей ето очаровательной изысканной вежливости он будет относиться к тебе как-то иначе, нежели просто с добродушной терпимостью, — объяснила она своему отражению. Затем высморкалась, обиженно посопела и добавила, с презрением рассматривая побагровевшие щеки: — Ты как раз того сорта девушка, которую мужчины были бы рады назвать сестрой! Ты даже не знаешь, как упасть в обморок! А попробуй это сделать — получится жалкий спектакль! Все, что у тебя есть, — это здравый смысл. Но что в нем толку, хотелось бы мне знать?
Эта горькая мысль заставила Друзиллу вспомнить те несколько случаев, когда ее выдержка, хладнокровие и героизм вызвали восхищение его милости. Но сколько она ни старалась создать в своем воображении образ героической мисс Морвилл, реальная мисс Морвилл, особа не только весьма прозаическая, но еще и обладательница двух старших братьев, ему совершенно не соответствовала. Ее пресловутый героический поступок, когда она, наткнувшись на эрла и ето брата с рапирами в руках, отважно бросилась между ними, был, конечно, впечатляющим. Но что он мог вызвать в сердце мужчины, кроме сильнейшего раздражения? Конечно, решила наконец Друзилла, глупо переживать по столь ничтожному поводу. Но услужливая память немедленно воскресила тот день, когда испуганная лошадь сбросила эрла на землю, и она мучительно покраснела, понимая, что ей нет прощения. Да, ей представилась отличная, просто изумительная возможность забиться в истерике, упасть в обморок, словом, продемонстрировать глубину и тонкость своих чувств, а она не сделала даже ни малейшей попытки использовать этот шанс! И каким образом, скажите на милость, лорд Сент-Эр может догадаться о том, как бешено колотится ее сердце и темнеет в глазах, если она разговаривает с ним невыносимо скучным, лишенным всякого выражения голосом?! Когда его бесчувственное тело на руках внесли в замок, разве она воспользовалась случаем, чтобы хоть раз предстать перед его обитателями романтической героиней? Может, рухнула в обморок при виде залитой кровью рубашки своего героя? Или завизжала? Нет! Вместо этого она велела Улверстону одно, Турви — другое, послала Шарда за доктором, а сама хладнокровно делала что могла, чтобы остановить струящуюся из раны кровь.
В этом месте ее размышления были прерваны той самой прозаической мисс Морвилл, которая не замедлила вмешаться.
«И правильно сделала!» — буркнула она.
«Ему больше пришлось бы по душе, если бы я упала в обморок!» — возразила Друзилла.
«Чепуха! Тогда бы он попросту истек кровью и умер, и ты отлично это знаешь. Ведь все остальные потеряли голову, не представляли, что делать!» — фыркнула мисс Морвилл.
«Но я могла хотя бы закричать, когда Мартин проник в спальню через потайной ход!»
«Вспомни, как он был признателен, что ты этого не сделала! Даже сказал, что ты замечательная девушка», — напомнила мисс Морвилл.
«Да, я, кстати, слышала, как он говорил то же самое своей тетушке Синдерфорд!» — подхватила Друзилла, не желая, чтобы ее успокаивали.
Мисс Морвилл так и не нашлась что ответить, поэтому ограничилась весьма обескураживающим советом: «Было бы куда лучше выбросить его из головы и вернуться к родителям. А он, вне всякого сомнения, очень скоро объявит о своей помолвке с какой-нибудь высокой очаровательной девушкой и попросту забудет о твоем существовании. Да и потом, посмотри сама, какая прекрасная, полезная жизнь открывается перед тобой. Твои братья непременно обзаведутся семьями, а ты, хоть и останешься старой девой, будешь превосходной тетушкой для своих племянников и племянниц».
И не было ничего удивительного, что после такой «беседы» именно мисс Морвилл, а не Друзилла, отправилась с лекарством в комнату эрла.
Этот день ему было предписано провести в кресле перед камином. Там он и устроился, закутавшись в парчовый халат. Откинув голову на спинку кресла, он задумчиво смотрел на лорда Улверстона, стоявшего спиной к камину, чтобы согреться. По щекам Жервеза все еще разливалась бледность, по мнению мисс Морвилл, у него был усталый вид, но он приветствовал ее улыбкой и весело заговорил с ней, что несколько противоречило его изможденному лицу.
— Хотелось бы мне знать, мисс Морвилл, почему это вы никогда не приходите навестить меня просто так? Нет, вы появляетесь только для того, чтобы попотчевать меня каким-нибудь очередным дьявольским снадобьем, от которого у меня уже глаза лезут на лоб! — усмехнулся он. — А сегодня вы не явились ко мне даже для этого, а отправили вместо себя Турви! Клянусь, я буду жаловаться!
— Какой же ты невыносимый зануда, старина! — шутливо заметил виконт. — Мисс Морвилл ездила повидаться с родителями, а ты, вместо того чтобы радоваться, что она вообще вернулась, ворчишь!
— Ах да, я и забыл! — сказал Жервез, взяв стакан у нее из рук и поднося его к губам. Выпив содержимое, он вернул стакан мисс Морвилл и полюбопытствовал: — Значит ли это, мисс, что вскоре мы лишимся вас?
— Не сразу. Я дала слово леди Сент-Эр, что останусь до следующей недели, — ответила она.
— Очень мило с вашей стороны! — улыбнулся эрл. — Между нами говоря, должно быть, ваши родители бранят нас — меня и ее милость! — Увидев, что она направилась к двери, весело крикнул: — О нет, только не убегайте так скоро, умоляю! Как вы можете быть такой жестокой к бедному больному? Могли бы, по крайней мере, рассказать о новом слуге Мартина!
— Новом слуге? — удивилась она, остановившись.
— Неужто вы еще не видели его, мисс Морвилл? — вмешался виконт. — А я только что говорил Жеру, что, по моему мнению, это уж чересчур загадочно. В жизни не видывал подобного субъекта!
— А я и не знала, что он нанял нового слугу, — протянула девушка. — Так, стало быть, Мартин рассчитал Студли?
— Вот это-то я хотел бы знать. Но пока только удалось выведать, что в один прекрасный день Студли появился на крыльце, рассказал какую-то байку о старом отце, которого надо срочно повидать, и испарился. А этот новенький занял его место. Называет себя лакеем, но больше смахивает на какого-нибудь мерзавца, сбежавшего из Ньюгейта! Больше того, я видел, как сегодня он уже по-приятельски болтал с грумом Мартина. Объясни мне, Жер, будь так добр, что этому парню, лакею Мартина, могло понадобиться в конюшне?!
— Странно, — совершенно сбитый с толку, протянул Жервез.
— Конечно, ты можешь надо мной смеяться! — воскликнул виконт. — Но ведь ты еще не видел этого малого! Боже ты мой, да с таким же успехом он мог бы нанять кочегара или трубочиста! Нет, Жер, я тебя умоляю! Честное слово!
— Ну, думаю, Мартину нет никакого дела до того, как выглядит его лакей, — осмелилась вступиться мисс Морвилл.
Жервез, бросив в ее сторону лукавый взгляд, лениво пробормотал:
— Если он, конечно, не один из этих проклятых денди, дешевых фатов, которых так презирает мой брат! Не так ли, мисс Морвилл?
— Уверена, — с воодушевлением подхватила она, — что ему хватит ума не требовать, чтобы его побрили в ту самую минуту, когда с него будут снимать мерку для савана!
Виконт даже не обратил внимания на это добродушное поддразнивание.
— И совершенно не обязательно самому быть денди, чтобы нанять лакея с респектабельной внешностью! Дело все в том, что вы либо ищете того, кто знает свою работу, либо вообще не берете никого! Но мне все же хотелось бы знать, каким ветром занесло в замок этого ньюгейтского каторжника?
— Мой дорогой Люс, мой милейший друг! — нежнейшим голосом обратился к нему Жервез. — Что за вздорные, ужасные мысли ты стараешься вбить в мою несчастную голову? Мисс Морвилл, будьте любезны, пощупайте мой пульс — по-моему, я слегка возбужден!
Вместо этого она бросила на виконта испытующий взгляд:
— Вы чего-то боитесь, милорд?
— Я не говорил, что боюсь, — слегка рассердился виконт. — Но повторяю, в этом деле есть что-то дьявольски странное! Смотрите, Мартин возвращается в Стэньон и рассказывает какие-то небылицы, о чем я тебя, Жер, кстати, предупреждал! Как, неужели не помнишь? Можешь, конечно, это отрицать, только, умоляю, не вздумай снова морочить мне голову этим своим толстяком в домотканой одежде! Боже, что за нелепая выдумка! И не то чтобы я винил тебя, нет! Кому понравится скандал, если он порочит честь твоей семьи? Но только не надо держать меня за идиота, старина! Тебе просто повезло, что ты остался в живых. И теперь что же мы видим? Эта деревенщина шныряет туда-сюда по всем этим чертовым древним галереям, продуваемым насквозь сквозняками, под тем предлогом, что он, дескать, новый лакей твоего брата! Послушай, говорю тебе, Жер, это добром не кончится!
— Но разве Мартин способен… — начала мисс Морвилл и тут же осеклась, с немым вопросом в глазах переведя взгляд с Улверстона на эрла.
— Никогда заранее не скажешь, что может придумать такой осел, как наш юный Мартин, — фыркнул виконт. — Да я вообще бы ничего не сказал, если хотите знать, если бы сегодня собственными глазами не видел, как этот самый Ликк любезничает с грумом! Да, да, видел! Подумай сам, Жер! Ведь достаточно только сложить два и два!
— Но, Люс, ты же сам никогда не мог сложить два и два! — жалобно посетовал Жервез. — Даже когда ты пытался подсчитать свои долги… Помнишь? А почему бы тебе просто не спросить самого Мартина, для чего ему понадобилось брать на службу подобное чудовище?
— Будто ты не знаешь, что мы с Мартином разговариваем, только когда это необходимо! — мрачно буркнул виконт. — Да и потом, держу пари, ему и так известно, что я о нем думаю. И чудесно, и слава богу, ничего не имею против!
— Что за приятная компания соберется сегодня к обеду! — с усмешкой отметил Жервез, любуясь, как играет в пламени свечей огромный изумруд на его пальце.
— Тебе легко так говорить! А вот когда уедет твой кузен, хотел бы я знать, кто станет лезть из кожи вон и поддерживать разговор за столом? — ехидно осведомился виконт. — Уж не этот ли нудный пастор?
— А что, Тео собрался покинуть Стэньон? — живо спросила мисс Морвилл.
— Да, представьте себе! — ответил эрл. — Видите ли, мои дела не могут без конца находиться в подвешенном состоянии!
1 2 3 4 5 6 7 8 9 10 11 12 13 14 15 16 17 18 19 20 21 22 23 24 25 26 27 28 29 30 31 32 33 34 35 36 37 38 39