А-П

П-Я

А  Б  В  Г  Д  Е  Ж  З  И  Й  К  Л  М  Н  О  П  Р  С  Т  У  Ф  Х  Ц  Ч  Ш  Щ  Э  Ю  Я  A-Z

 


– Вы просто маленькая дурочка, – раздраженно отозвался маркиз.
– Возможно, я маленькая дурочка. – Мисс Чалонер немного опомнилась. – В отличие от вас, милорд, ведь вы с самого начала замышляли обман. Сначала хотели обесчестить Софию, а когда я вам не позволила, вы погубили мою жизнь.
– Увольте! – холодно произнес маркиз. – Я не погубил еще ни одной девушки, похожей на вас.
– Было бы лучше для нас обоих, милорд, – кротко заметила мисс Чалонер, – если бы вы прислушались к моим словам раньше. Теперь ваши заверения не имеют смысла.
– Увы, это так.
Мисс Чалонер достала платочек и вызывающе высморкала свой маленький носик. Это было очень трогательно и прозаично. Маркиз подумал, что София на месте сестры устроила бы сейчас сцену с хлопаньем ресниц и разыгранными рыданиями. И уж наверняка кокетка София никогда не позволила бы себе так по-детски хлюпать носом. Лорд Вайдел, которого раньше не трогали женские слезы, почувствовал даже некоторое умиление. Положив руки на плечо мисс Чалонер, он растроганно сказал:
– Не надо плакать, моя дорогая мисс Чалонер. Я же сказал, что не собираюсь разрушать вашу жизнь.
Она подняла на него блестевшие от слез глаза и с вызовом произнесла:
– Если я и проявила слабость, это еще не повод считать меня размазней.
– Ей-богу, я вам верю.
Успокоившись немного, мисс Чалонер убрала платок.
– Если вы знаете, как я должна поступить, скажите мне, милорд.
– Выход один для нас обоих, – сказал маркиз, – вы должны выйти за меня замуж.
У мисс Чалонер, как недавно в каюте во время шторма, все закружилось и поплыло перед глазами.
– Что вы сказали? – тихо спросила она. Вайдел приподнял брови:
– Вы, кажется, поражены моим предложением?
Она встала и сделала реверанс:
– Вы исключительно добры, милорд, но я решительно отклоняю предложение выйти за вас.
– Вы выйдете за меня, – мрачно сказал маркиз, – даже если придется силой тащить вас к алтарю.
Она прищурилась:
– Вы сошли с ума, сэр? Ведь у вас нет ни малейшего желания на мне жениться.
– Разумеется, я не хочу жениться на вас, – сказал он нетерпеливо, – ведь я едва вас знаю. Но я играю по своим правилам. У меня много грехов, но, как я уже сказал, я не совращаю невинных порядочных девиц, и вы не найдете ни одной, брошенной мною на произвол судьбы. Внемлите рассудку, мадам. Вы сбежали со мной, оставив письмо матери, верно? Если я сейчас отпущу вас, вы доберетесь домой не раньше завтрашнего утра. К тому времени… зная вашу сестрицу и мать, можно быть уверенным, что они всю вину свалят на вас и ваше недостойное поведение. Ваша репутация будет настолько опорочена, что ни одна душа в городе не захочет принять вас. Но это все, мадам,
будет приписано и на мой счет! И я говорю вам прямо – я не собираюсь быть виновником вашего позора, потому что чаша всеобщего терпения на этот раз будет переполнена. Мисс Чалонер прижала ладонь ко лбу.
– Я должна выйти за вас, чтобы спасти свою репутацию или вашу?
– Обе, – был ответ маркиза. Она с сомнением посмотрела на него и вздохнула.
– Милорд, боюсь, я настолько устала, что не могу ни о чем больше думать, тем более что-то решать.
– Вам лучше пойти к себе и хорошо выспаться. – Маркиз вдруг взял ее за плечи и повернул к себе. Она спокойно и выжидающе встретила его взгляд. – Не надо так расстраиваться, дорогая Мэри. Произошла дьявольская неразбериха, но я вытащу вас из нее. Спокойной ночи.
У мисс Чалонер от неожиданности на глаза навернулись слезы. Она поспешно отступила назад и присела, низко склонив голову.
Глава 8
Несмотря на потрясения и страшную усталость, мисс Чалонер долго не могла уснуть. Она лежала без сна, думая о своем отчаянном положении и испытывая сильное душевное смятение.
Ей было стыдно признаться самой себе, что в тот момент, когда прозвучало предложение маркиза, она вообще не вспомнила о Софии, зато живо представила себя рядом с маркизом – они стоят на коленях перед алтарем… Итак, моя милая, сурово говорила себе мисс Чалонер, все это правда – ты влюблена в него и давно это знала!
Но она любила не всем известного похождениями красавца, скандалиста и волокиту. Мэри сумела разглядеть под оболочкой ветреного распутника необузданного дикого юношу, мрачного и неотразимого, именно такого, каким предстал перед нею маркиз во время их последнего разговора.
«Я могла бы с ним справиться!» Но она не позволила себе даже мечтать об этом. Брак с маркизом был абсолютно исключен. Ее нельзя принудить выйти за него, просто щелкнув повелительно пальцами. Он не любит ее и должен жениться, когда придет время, на скромной девушке из высшего света. А София? Что скажет она, узнав, что сестра увела из-под носа столь желанного жениха?
И, таким образом покончив с мыслями о браке, она начала думать о своем незавидном будущем. Вайдел прав – нельзя возвращаться на Блумсбери-стрит и совершенно невозможно искать спасения у деда. Она решительно вытерла слезы и начала искать выход.
Через два часа она нашла решение, приложив к этому всю изобретательность своего ума. Итак, самое разумное – это остаться во Франции, взять другое имя и поступить на службу гувернанткой в какую-нибудь порядочную, уважаемую семью.
Она начала мысленно сочинять письмо матери, но на середине фразы мысли начали – странно путаться, и мисс Чалонер неожиданно уснула.
Наутро, без аппетита позавтракав у себя в комнате кофе с булочкой, она через некоторое время спустилась в гостиную и застала там верного Флетчера, который сообщил ей не без суровости, с неодобрительной ноткой в голосе, что ночью у его светлости опять открылось кровотечение. Рана сегодня выглядела очень плохо. Его светлость все еще в кровати, но имеет намерение сегодня же отправиться дальше.
– Вы послали за доктором? – спросила мисс Чалонер, чувствуя себя убийцей.
– Нет, мадам.
– Так отправляйтесь и найдите его, – коротко приказала мисс Чалонер. Флетчер покачал головой:
– Я не могу принять на себя такую ответственность, мадам.
– Я и не прошу вас об этом. Просто делайте то, что вам приказывают.
– Прошу прощения, мадам, но в случае, если его светлость захотят узнать, кто послал за доктором…
– Вы, разумеется, скажете правду, – ответила мисс Чалонер. – Где находится спальня маркиза?
Флетчер взглянул на нее с возрастающим уважением.
– Если соблаговолите следовать за мной, мадам, – и повел мисс Чалонер наверх, в спальню маркиза.
Флетчер вошел первым, и мисс Чалонер слышала, как Вайдел сказал:
– О, пусть скорей войдет!
И она не стала ждать дальнейшего приглашения. Когда дверь за Флетчером закрылась, подошла к огромной, стоявшей на четырех столбиках кровати и произнесла покаянно:
– Это из-за меня вы страдаете, я ранила вас и очень сожалею, милорд.
Вайдел полусидел в кровати, опершись на подложенные под спину подушки, глаза у него лихорадочно блестели, лицо раскраснелось.
– Не извиняйтесь. Для новичка вы неплохо справились. Сожалею, что приходится так принимать вас. Надеюсь, вы поспали и отдохнули, так что мы сможем выехать отсюда в полдень. Как вы относитесь к этому?
– Боюсь, это невозможно, – ответила она, – мы останемся на сегодня здесь. – Она подняла подушку с пола и осторожно подложила ему под раненую руку. – Так удобнее, не правда ли?
– Замечательно, благодарю. Не имеет значения, готовы вы или нет, мы сегодня же выезжаем в Париж.
Она нежно улыбнулась ему:
– Моя очередь играть роль тирана, сэр. Вы останетесь в постели.
– Вы ошибаетесь. Я этого не сделаю.
Голос его зазвучал сердито, а ей захотелось взять его лицо в свои ладони и поцелуем разогнать хмурые складочки на лбу.
– Нет, сэр, вы останетесь в постели.
– Могу я узнать, мадам, каким образом вы собираетесь удержать меня в постели?
– Это очень просто – стоит лишь приказать вас раздеть.
– Это уже действия жены.
Она слабо вздрогнула, но тон ее остался твердым:
– Я послала вашего слугу за доктором. Прошу вас, не ругайте его.
– Какого дьявола, кто вас просил! Я не собираюсь умирать, к вашему сведению.
– Конечно нет, – согласилась мисс Чалонер, – но вы вчера слишком много выпили, и, мне кажется, ваша лихорадка вызвана именно этим, так же как и воспаление раны. Я думаю, вам надо пустить кровь.
Маркиз долго молча рассматривал ее. Подвинув стул ближе к постели, она села рядом.
– Вы можете поговорить со мной несколько минут, сэр? Если ваше самочувствие позволяет вам разговаривать.
– Разумеется, могу. О чем вы хотите поговорить?
– О моей дальнейшей судьбе, разумеется. Он нахмурился:
– Это теперь мое дело, мадам. Она покачала головой:
– Вы очень добры, милорд. Но я не стремлюсь стать вашей женой. Я хорошо все обдумала и теперь знаю, что будет для меня лучше всего. Сказать вам, что я решила?
Он произнес с искоркой юмора:
– Сегодня утром вы приняли очень много решений. Тем не менее давайте выкладывайте.
Она сложила руки на коленях, и он вдруг подумал, что эта девушка, как никто до нее, действует на него успокаивающе.
– Вы вчера сказали истинную правду, милорд, – я не могу теперь вернуться домой. Но вы не должны считать, что это меня очень огорчает. Я никогда не была там счастлива. У меня есть план, кажется, очень разумный. Я знаю теперь, как лучше поступить. Если вы меня отвезете в Париж, я буду вам благодарна. В Париже я подыщу себе место гувернантки в каком-нибудь приличном доме. И поскольку, без сомнения, у вас в Париже обширные связи, может быть, вы поможете мне устроиться на работу. Маркиз прервал ее:
– Мое дорогое дитя, вы считаете, что я порекомендую вас в какой-нибудь аристократический дом?
– Вы ведь можете? – волнуясь, спросила она.
– Разумеется, я смог бы. Но… Господи, представляю лицо какой-нибудь матроны, когда я предложу ей свою знакомую молодую девушку в гувернантки!
– О! Я и не подумала об этом! Как глупо с моей стороны. – Она на миг замолчала, потом объявила: – Ну что ж, если я не могу пойти в гувернантки, поступлю на работу модисткой. – Он протянул руку и накрыл ею обе ручки миcc Чалонер. Маркиз больше не улыбался. – Я не часто испытываю раскаяние, Мэри, но вы быстро учите меня. Неужели вы совсем не можете переносить мысль обо мне как о будущем муже?
– Даже если бы и смогла, милорд, я не могу украсть жениха у своей сестры.
– Украсть! Черта с два! – Маркиз привычно выругался. – Но у меня никогда не было намерения жениться на Софии!
– Тем не менее, сэр, я бы никогда не смогла так поступить по отношению к ней. Впрочем, мысль о таком браке для меня абсурдна. Вы меня не любите, как и я вас. И, кроме того, мы не равны по положению в обществе.
– Вы из какого сословия, Мэри? Кто был ваш отец?
– Это имеет значение?
– Ни капли. Но вы меня заинтриговали. Вы получили прекрасное образование, это видно. Каким образом вам это удалось?
– Да, я имела счастье учиться в одной из лучших школ Англии, школе для избранных.
– Я так и понял! И кто же вас туда поместил?
– Мой дед, – неохотно ответила мисс Чалонер.
– Отец вашего отца? Он жив? Кто он?
– Мой дед генерал, сэр. Вайдел сдвинул брови:
– Какого графства?
– Он живет в Бакингемшире, милорд.
– Боже мой! Не хотите ли вы сказать, что вы внучка сэра Джиля Чалонера?
– Именно так, сэр, – невозмутимо подтвердила мисс Чалонер.
– Но это же совершенно меняет дело. Препятствий не существует, и мы немедленно можем пожениться. Ведь этот старый упрямец, ваш дед, друг моего отца, приверженец строгих правил.
Мисс Чалонер улыбнулась:
– Вы не должны преувеличивать, милорд. Мой дед был действительно добр ко мне в прошлом, но он прогнал моего отца после того, как тот женился вопреки родительской воле. Дед умыл руки по отношению ко мне, когда после школы я решила жить в доме матери и сестры, И теперь ему совершенно безразлична моя судьба.
– Она очень быстро станет ему небезразлична, когда до него дойдут слухи, что его внучка работает модисткой.
– Разумеется, я не пойду в модистки под собственным именем, – объяснила маркизу мисс Чалонер.
– Вы не станете модисткой ни под каким именем, моя дорогая. Сделайте лучший выбор – станьте моей женой – это единственный для вас выход. Мне жаль, что все так получилось, но обещаю, что не буду требовательным мужем. У вас будет своя жизнь, у меня – своя. Я не стану вмешиваться в ваши дела, лишь потребую сохранения верности. Вы меня будете редко видеть.
На мисс Чалонер повеяло от такой перспективы ледяным холодом, но, видя, как пылает в лихорадке его лицо, она не стала больше спорить, отложив разговор на более благоприятное время.
– Мы еще обсудим это, милорд. Вы устали, и сейчас должен прийти доктор. Он схватил ее руку и удержал:
– Дайте мне слово, что не ускользнете, пока я буду тут валяться.
Она не смогла противиться искушению коснуться его руки.
– Обещаю, что я не поступлю так, – сказала она искренне, – потому что просто не смогу добраться до Парижа без вашей помощи.
Немного погодя появился доктор, маленький темпераментный француз, и прямо от порога заговорил, сопровождая поток слов активной жестикуляцией. Пока лилась непрерывным потоком докторская речь, Вайдел лежал, прикрыв глаза, и терпел, хотя это давалось ему с заметным усилием. Наконец, после пяти минут словесного извержения доктора, маркиз не выдержал. Приподнявшись, он произнес по-французски всего одну фразу, которая веско, всего в нескольких словах, опровергла все теории, диагнозы и методы лечения, изложенные местным эскулапом.
Доктор отпрянул, как человек, неосторожно залезший в жгучую крапиву, и растерянно пролепетал:
– Но, мсье, мне сказали, что вы англичанин! Маркиз в том же духе сообщил, что не собирается обременять доктора знанием своего генеалогического древа, потом послал его вместе со всеми его учениями и методами ко всем чертям и закончил свою эпическую речь в раблезианском духе, с едким и весьма остроумным сарказмом, не забыв, добавить, что думает обо всем племени пиявок.
Доктор, восхищенно открыв рот, внимал этой обличительной речи. Потом воскликнул:
– Замечательно! Англичанин – и столь великолепно владеет французским языком! Это не может не вызвать восхищения. А теперь, позвольте, я пущу вам кровь. Мадам будет столь добра и подержит таз. Известно, что англичанки очень хладнокровны.
Маркиз заметил в этот момент скромно стоявшую у порога мисс Чалонер.
– Что? Вы, оказывается, были здесь? Вы знаете французский?
– Вполне сносно, сэр, – невозмутимо отозвалась она.
– Насколько сносно?
В серых глазах мелькнул насмешливый огонек.
– Достаточно хорошо, чтобы понять то, что говорил доктор, милорд. Но я не могла понять вашу речь, потому что большинство слов мне незнакомы.
– И слава Богу! – облегченно вздохнул Вайдел. – Теперь будьте хорошей девочкой и уходите отсюда, оставьте меня с этим типом наедине.
– Но как хладнокровная английская особа, сэр, я могу подержать таз, – отозвалась мисс Чалонер. – Позвольте мне это, ведь вы для меня на яхте делали то же самое.
Он ухмыльнулся:
– Так и знал, что вы этого мне не простите.
– Простить вас? Да я вам необыкновенно благодарна.
В ее искренности не приходилось сомневаться.
– Вы – удивительная женщина, – заявил маркиз, – но несмотря на это, я не могу допустить при вас этого кровопускания.
Но мисс Чалонер уже держала наготове таз.
– Вам не будет больно, сэр, уверяю вас. Второй раз за это утро маркиз лишился дара речи.
А мисс Чалонер продолжала, как будто уговаривая непослушного ребенка:
– Если вы хотите поправиться и завтра продолжить путешествие, вы сделаете то, что советует вам доктор. Но если вы желаете оставаться глупым упрямцем, я найду способ сама добраться до Парижа и без вас.
Маркиз сел на постели:
– Гром и молния! Сколько мне, по-вашему, лет?
– Не очень много, иначе вы вели бы себя более благоразумно. – Она тепло и понимающе улыбнулась ему. – Пожалуйста, разрешите этому несчастному доктору пустить вам кровь, милорд.
– О, ради Бога! Делайте что хотите. Но на будущее, мадам, прошу вас не вмешиваться в мои дела.
– Я запомню ваше пожелание, милорд. Маркиз протянул запястье доктору, не сводя взгляда с Мэри.
После кровопускания маркиз слишком ослаб и уже не заговаривал о том, чтобы немедленно отправляться в Париж. Он проспал почти весь день, а потом лежал молча, не изъявляя желания разговаривать. Мэри взяла на себя все заботы по уходу за ним, отдавая распоряжения слугам, что вызвало обмен многозначительными взглядами между Флетчером и Тиммсом. И дворецкий, и камердинер с самого начала относились к Мэри с подчеркнутым уважением, очевидно следуя приказу его светлости и боясь вызвать гнев маркиза. Но к концу дня их уважение значительно возросло и уже не было следствием страха перед хозяином. Решительные действия мисс Чалонер настолько пробудили в них расположение к девушке, что оба слуги теперь беспрекословно ей повиновались.
Маркиз почувствовал перемены в настроении своих людей, когда Флетчер с невозмутимым, как маска, лицом принес к постели чашку жидкой овсянки, которую ему вручила мисс Чалонер.
1 2 3 4 5 6 7 8 9 10 11 12 13 14 15 16 17 18 19 20 21 22 23 24 25 26 27 28 29 30 31 32 33