А-П

П-Я

А  Б  В  Г  Д  Е  Ж  З  И  Й  К  Л  М  Н  О  П  Р  С  Т  У  Ф  Х  Ц  Ч  Ш  Щ  Э  Ю  Я  A-Z

 

Эбби остановилась как вкопанная. Маккрей – а это был именно он – как ни в чем не бывало направился к ней.
– Я уже начал думать, что ты никогда не придешь, – сказал он.
Эбби не ответила. Она не была уверена, что способна с ним разговаривать. Поигрывая в кармане ключом, она двинулась к своей машине.
– Я ждал тебя. – На воздухе его дыхание превращалось в маленькое облачко.
– Если бы я знала, что ты здесь, я бы вызвала такси. – Эбби остановилась у машины и замерзшими пальцами попыталась вставить ключ.
– Нет, не вызвала бы. – Он стоял рядом с ней, держа руки в карманах. – Ты не из тех, кто спасается бегством, Эбби.
– Ты знаешь меня не так хорошо, как тебе кажется.
– Разве? Сейчас, например, ты ненавидишь себя за то, что все еще хочешь меня.
– Неправда! – возмутилась она.
– Неправда? – Он поймал ее за руку и, оттащив от машины, притянул к себе. Эбби уперлась руками в его пиджак, чувствуя под ним упругие мускулистые плечи, и попыталась вырваться. Она слышала, с какой сумасшедшей скоростью бьется ее сердце, разрываясь от противоречивых чувств. – Я так не думаю, Эбби. Я так не думаю.
Она увидела, как уверенно блестят его глаза, и поняла, что у нее нет никакой надежды справиться с ним. Маккрей обнял ее за шею, погрузившись пальцами в волосы. Когда его губы накрыли ее, Эбби попыталась остаться спокойной и показать ему, что ей теперь все равно. Но прошло так много времени с тех пор, как она в последний раз ощущала теплое прикосновение его губ. Она уже и забыла, каким прекрасным может быть поцелуй. Она соскучилась по его объятиям, она соскучилась… по его любви.
Не выдержав, она поцеловала его и обняла руками за плечи, не в силах больше держать его на расстоянии. Ей захотелось, наоборот, прижаться к нему как можно крепче, слиться с его сильным стройным телом. Почувствовав, что он обнимает ее все крепче, Эбби привстала на цыпочки. Прежние чувства и эмоции вновь нахлынули на них, но вместе с ними вернулась и уверенность, что это не продлится – просто не может продлиться – долго.
Когда он оторвался наконец от ее губ, Эбби положила голову ему на плечо, пытаясь хоть ненадолго продлить это острое ощущение.
– Ты и теперь скажешь, что я был не прав? – хрипло спросил ее Маккрей. – Скажи мне, что тебе все равно.
– То, что я чувствую, ничего не меняет. Неужели ты не можешь этого понять? – грустно сказала она.
– Из-за Рейчел, да?
Его голос был суровым и жестким. Ей стало больно.
– Да, из-за Рейчел. – Не поднимая головы, Эбби отодвинулась от него, но он снова поймал ее за плечи.
– Я думал, что твоя глупая ревность давно прошла, – прошептал Маккрей.
– Может, для тебя она глупая, но я так не считаю, – вспыхнула Эбби. – До тех пор, пока у тебя есть с ней какие-то отношения, нам с тобой не о чем разговаривать. И не говори мне, что ты сегодня с ней не общался и что ты не ездишь в Ривер-Бенд. Я несколько раз видела там твою машину.
– Да, я езжу туда, чтобы обсудить дела с Рейчел и с Лейном. Да, я общаюсь и разговариваю с ней. Но знаешь ли ты, кого я вижу и о ком думаю в эти моменты? Тебя и о тебе. Всегда. Каждый раз.
Так ли убедительно звучали его слова, или ей просто хотелось в них верить?
– Я даже не знаю, что думать. – Эбби чувствовала себя усталой и сбитой с толку. Слишком много всего на нее навалилось, и она была уже не в состоянии контролировать свои эмоции.
– У тебя нет причины для ревности. И никогда не было. Ты сама ее придумала. Забудь о прошлом. – Его руки сжались, словно он хотел потрясти ее, потом расслабились, снова делаясь нежными. – И если ты не знаешь, о чем думать, подумай об этом. Я люблю тебя.
Возможно, он прав. Их совместный с Рейчел бизнес закончен. Контрольная система провалилась, и у него больше нет причин общаться с ней.
– Я тоже люблю тебя, Мак, – прошептала Эбби. – Неужели ты не понимаешь: именно поэтому мне так больно.
– Эбби. – Он оторвал ее от земли. Обвив руками его шею, Эбби повисла на мужчине, который принес ей столько радости и боли, которого она любила. Она поцеловала его – жадно и страстно. Когда ее ноги вновь коснулись земли, она встретилась с ним глазами.
– Ты едешь со мной. Но на пути к его пикапу Эбби вдруг остановилась:
– Подожди. А как же моя машина?
– Черт с ней, – не останавливаясь, сказал Маккрей. – Я не хочу вновь потерять тебя, если по дороге отсюда ты вдруг передумаешь.
Эбби сомневалась в том, что такое возможно. Ей было так хорошо идти, обнявшись с ним. Он любил ее. Без Рейчел они, возможно, смогут начать все сначала. И на этот раз у них получится.
Когда они залезли в грузовичок, Маккрей настоял, чтобы она села рядом с ним. Эбби прижалась к нему, чувствуя себя пятнадцатилетней девчонкой на свидании с парнем – возбужденная близостью, его рукой, обнимавшей ее плечи, его ласками, возможностью время от времени целоваться по дороге к его дому.
На буровой площадке было темно: там, где недавно горели слепящие прожектора, теперь не было ни одного огонька. В лучах фар мелькнуло разобранное оборудование.
– Вы закончили бурить?
– Ага. Залезли довольно глубоко, но вылезли сухими.
Однако сейчас ему не хотелось обсуждать дела. Маккрей остановил машину, а затем отнес Эбби к себе в трейлер и осторожно уложил на постель. Сейчас им казалось, что только соединение их тел способно разрушить злую гордыню и горькую ревность, которые помешали им быть вместе.
Они неторопливо наслаждались друг другом, словно в первый раз. Казалось бы, забытые поцелуи, ласки, нежность – все это всплывало из какого-то темного небытия. Эбби еще никогда не было так хорошо, как сейчас.
Потом она лежала в его руках – счастливая и расслабленная. По тому, как глубоко и ровно дышит Маккрей, она догадалась, что он уснул. Улыбнувшись, Эбби закрыла глаза и начала переворачиваться, чтобы последовать его примеру.
Его рука крепко прижала ее к матрацу.
– Не уходи, – сонно пробормотал он. – Останься со мной на всю ночь.
– Я и не могу уйти, глупый. – Эбби с улыбкой повернула голову на подушке. – Ты же не разрешил мне взять мою машину.
– Я должен был похитить тебя еще раньше.
– Да неужели? – поддразнила она его.
– Угу. – После этого последовала тишина. Эбби подумала, что Маккрей снова уснул, но тут он произнес:
– На следующей неделе я уезжаю в Луизиану. Я хочу, чтобы ты поехала со мной, Эбби.
– Как же мне уехать! – ответила она, чувствуя острую боль сожаления.
– А почему нет? – Он неторопливо гладил ее тело, надеясь, что его настойчивые ласки помогут сломить ее сопротивление. – Я уверен, что мы сможем найти какого-нибудь священника в приходе, который согласится нас обвенчать.
– Ты делаешь мне предложение? – Эбби не верила своим ушам.
– Только если ты его принимаешь. Если нет, я беру его обратно, – весело сказал Маккрей, но Эбби так и не поняла, шутит он или говорит серьезно.
– Я хочу поехать с тобой, – осторожно сказала она, – поверь мне, Мак. Но я не могу просто так взять и все бросить. У меня тоже есть определенные обязательства.
– Перед матерью?
– Да. И перед Беном, и перед владельцами лошадей, которых я взялась тренировать. – После всех выплат у Эбби осталось не так много денег, но все же ей удалось оплатить огромный счет ветеринара, а остальное она отложила до весны, когда надо будет спарить свою кобылку. Но Эбби не стала вдаваться во все эти подробности. Как бы сильно она ни любила Маккрея, как бы отчаянно ни хотела уехать вместе с ним, сейчас она была просто не в состоянии это сделать.
– Тебе обязательно уезжать на следующей неделе? Ты не можешь отложить? Что тебе делать в Луизиане? Почему ты едешь туда?
– Из-за нефти, чего же еще?
– Ты можешь найти ее и в Техасе, – возразила Эбби. – Разве для этого обязательно ехать в Луизиану?
– Я получил права на разработку нефти и газа на очень хорошем участке.
– Но для начала ты должен заработать деньги. Иначе на что ты собираешься бурить новые скважины?
– У меня есть человек, который меня финансирует.
– Кто? – напряглась Эбби.
Маккрей на минуту замялся.
– Это не секрет. Мне дает деньги Лейн Кэнфилд.
Эбби села на кровати и включила лампу, чтобы видеть его лицо. Может, это очередная глупая шутка? Подняв руку, Маккрей заслонил глаза от яркого света, однако Эбби успела увидеть, что в них не было ни улыбки, ни веселья.
– Ты говоришь серьезно?
– Неужели ты думаешь, что я смог бы придумать такое? – нахмурился он.
– Нет, ты никогда не лжешь, – зло сказала Эбби, чувствуя, как вскипает в ней ярость. – Ты просто заставляешь меня верить в то, что не является правдой. Так и на этот раз, с Рейчел – ты же сказал мне, что не будешь больше иметь с ней никаких дел!
– Снова начинаешь? – мрачно спросил он.
– Нет, не волнуйся. – Трясясь от злости, Эбби вскочила с постели и начала собирать свои вещи.
Маккрей сел.
– Что это ты делаешь?
– А ты не догадался? – огрызнулась она. – Ухожу. Я не хочу здесь больше оставаться и слушать твою лживую «правду». Я в последний раз поверила тебе, Маккрей Уайлдер. Слышишь? В последний раз!
– У тебя же нет машины, ты забыла? Ты не можешь уехать.
– Это мы еще посмотрим. – Эбби торопливо натянула юбку и шелковый жакет, не думая о белье. Она просто зажала его в кулаке и направилась к двери.
– Если ты сейчас уйдешь, я больше не приду за тобой, запомни, – предупредил он.
– Вот и отлично. – Она взялась за дверную ручку.
– Твоя чертова ревность губит тебя, Эбби. Неужели ты этого не видишь?
Эбби вышла на улицу и вместо ответа изо всех сил хлопнула дверью, а затем поспешила к пикапу. Ключи торчали в замке зажигания. Женщина забралась в кабину и завела мотор. В свете фар она увидела Маккрея, показавшегося на пороге своего трейлера. Эбби нажала на газ и исчезла в темноте прежде, чем он смог остановить ее.
28
В ту ночь Эбби видела во сне Маккрея. Ей снилось, что они поженились и сразу же после свадьбы он повел ее по узенькой тропинке между какими-то замшелыми деревьями к маленькому белому домику, в котором, по его словам, им отныне предстояло жить. Входная дверь была распахнута настежь, и неожиданно Эбби увидела внутри Рейчел. Маккрей объяснил, что этот дом принадлежит и Рейчел тоже, а теперь они втроем будут там «жить-поживать да добра наживать». Эбби вырвалась из рук Маккрея и опрометчиво бросилась бежать, но тот помчался вдогонку. Поначалу она бежала очень быстро, и Маккрей никак не мог настичь ее, но вдруг он начал стремительно расти, руки его становились все длиннее. Казалось, они вот-вот дотянутся до нее. Эбби явственно слышала, как злорадно хохочет Рейчел за ее спиной.
Рука наконец прикоснулась к ее плечу. Эбби испуганно завизжала, и ее словно пружиной подбросило вверх. В следующую секунду она обнаружила, что, напряженно выпрямившись, сидит в постели, а лоб ее покрыт холодной испариной.
– Не знаю, что с тобой, Эбби, но ты меня чуть заикой не сделала. – Рядом с ее кроватью, судорожно прижав ладонь к груди, стояла Бэбс. Она нервно засмеялась, очевидно, напуганная не меньше, чем сама Эбби.
– Мне… мне приснился кошмар. – Можно было бы добавить, что кошмар этот был невероятно похож на реальность. Все еще не придя в себя, Эбби ошарашенно посмотрела в окно спальни, за которым уже вовсю сияло солнце. – Который час?
– Уж скоро девять. Я подумала, может, ты захочешь сходить сегодня утром со мной и Беном в церковь.
– Нет, сегодня я, наверное, пропущу утреннюю службу.
– Ну тогда извини, что разбудила. – Мать отошла от кровати. – Поспи еще, если, конечно, заснешь. О воскресном обеде не беспокойся – он в духовке.
Как только дверь закрылась, Эбби снова забралась под одеяло, хотя и знала, что теперь ей не уснуть. Проклятая ночь по-прежнему не давала ей покоя. Очень хотелось забыть обо всем. Боль и горечь, причиненные ей, казалось, были уже позади. И вдруг эти чувства не просто нахлынули вновь, но и стали еще острее.
Хорошо хоть, Маккрей уезжает из штата. Ни к чему ей эти опасные случайные свидания с ним. И вовсе незачем наблюдать, как он встречается с кем-то еще, той же Рейчел, к примеру. Он уйдет из ее жизни, и на сей раз навсегда.
Эбби лежала в постели до тех пор, пока не услышала, как мать и Бен ушли из дому. Только тогда она пошла в ванную, где вымыла руки и плеснула в лицо несколько пригоршней холодной воды, чтобы окончательно отогнать тяжелое, мертвящее чувство. Открыв зеркальную дверцу шкафчика над раковиной, Эбби потянулась за зубной щеткой, однако при виде плоской пластмассовой коробочки на нижней полке оцепенела, и рука ее застыла в воздухе. В этой коробке лежала ее диафрагма.
Когда она была замужем за Кристофером, особенно в первые годы супружеской жизни, ей отчаянно хотелось ребенка, но все никак не удавалось забеременеть. Кристофер божился, что показывался врачу и тот не нашел у него никаких отклонений. Получалось, что бесплодие было целиком на ее совести. Вскоре после того, как она начала принимать таблетки, облегчающие зачатие, ей открылась неприятная правда: Кристофер изменял ей. Поначалу Эбби винила себя, полагая, что именно из-за ее неспособности забеременеть он вынужден искать утешения на стороне. Когда его секрет был раскрыт, Кристофер начал божиться, что любит только ее, что другие ровным счетом ничего для него не значат, и поклялся отныне хранить ей верность до гроба. Она поверила, но решила выждать, прибегнув на всякий случай к противозачаточным средствам, не желая создавать семью на зыбкой почве. И в конце концов снова застукала его с другой. Кристофер по-прежнему благополучно наставлял ей рога.
Почти полностью уверенная в том, что обречена на бесплодие, позже, во время близости с Маккреем, она предохранялась лишь в самые опасные дни. А теперь, похолодев от ужаса, внезапно сообразила, что наступил именно такой момент. В последнее время она ни с кем не встречалась, а потому начисто забыла, что в жизни женщины есть периоды, когда следует быть особенно осторожной. Прошлая ночь застигла ее врасплох. Ей и в голову не приходило, что подобное может случиться.
На сей раз это был не сон: вполне возможно, что она беременна. Эбби положила руку на живот, ощущая тошнотворный страх. Вот теперь-то она и выяснит, чья это была проблема – ее или Кристофера… Разве что ребенок под ее сердцем будет не от Кристофера, а от Маккрея.
Ей не хотелось думать об этом. Не хотелось допускать самой мысли о том, что она забеременела. И все же она должна была смотреть правде в лицо. Если она и в самом деле зачала, то что в таком случае делать? К какому выбору склониться? Какой шаг будет правильным? Наилучшим? Нескончаемые вопросы застучали в мозгу маленькими неумолимыми молоточками. И ответить на них было совсем нелегко.
* * *
Очень скоро беременность перестала быть просто опасением, перейдя в качественно новую субстанцию. Каждое утро Эбби, вставая с кровати, ощущала, как к горлу подкатывает тошнота. Несколько раз во время утренней зарядки казалось, что силы вот-вот покинут ее и она упадет замертво. Впрочем, до этого никогда не доходило – все упражнения Эбби упрямо выполняла до конца. Однажды Бэбс обратила внимание на ее необычную бледность, но Эбби объяснила это переутомлением. Однако ей было хорошо известно: шила в мешке не утаишь. Рано или поздно люди начнут строить догадки насчет ее необычного состояния, если не строят уже сейчас.
Темно-серый и лоснящийся, как ствол ружья, конь испуганно всхрапнул, заслышав рокот трактора, работавшего на соседнем хлопковом поле. Запустив ладонь под светло-желтую гриву, Эбби потрепала своего скакуна по изогнутой шее, ласково забормотав что-то успокоительное. Между тем взгляд ее был прикован к мужчине, который подпрыгивал на вибрирующем сиденье трактора. Это был Доби. Он приветливо помахал ей рукой. Эбби торопливо вскинула руку, отвечая на приветствие, и направила коня к бывшему коровнику, до которого оставалось не более четырехсот метров.
В последнее время ей часто хотелось побыть наедине с собой, поразмыслить над своими проблемами, и подобные верховые прогулки были для нее настоящим спасением. На ее счастье, Бен относился к этому с одобрением. Он был твердо уверен, что, чем дольше конь скачет под седлом по открытым просторам, тем для него лучше. Разве сравнится с этим бесконечным полетом нудный бег кругами? По его убеждению, ничто не «пережигало» хорошего коня так, как монотонная работа на арене. Лошадь, утверждал он, устает от такой тягомотины точно так же, как и наездник. Эбби всецело разделяла его философию, правда, на сей раз верховая прогулка была нужна скорее ей самой, чем коню.
Въехав во двор, она увидела Бена, который работал в небольшом загончике, пристроенном к коровнику, превращенному в конюшню. Сейчас он возился с годовалой кобылой, приучая ее к недоуздку. Им поневоле можно было залюбоваться. Бен не прибегал ни к одному из тех жестоких приемов, которые применяли другие дрессировщики: никаких цепей, никаких рывков, от которых запрокидывается голова, никаких ударов хлыстом.
1 2 3 4 5 6 7 8 9 10 11 12 13 14 15 16 17 18 19 20 21 22 23 24 25 26 27 28 29 30 31 32 33 34 35 36 37 38 39 40 41 42 43 44 45 46 47 48 49 50 51 52 53 54 55 56 57 58 59 60 61 62 63