А-П

П-Я

А  Б  В  Г  Д  Е  Ж  З  И  Й  К  Л  М  Н  О  П  Р  С  Т  У  Ф  Х  Ц  Ч  Ш  Щ  Э  Ю  Я  A-Z

 

Она была опять отдана палачу, которому поручено подвергнуть ее самой тяжелой пытке.
Лицо палача светлеет при этих словах:
– О! Дыба приведет ее в чувство, милорд!
Он энергично начинает отстегивать ремни от стула, чтобы освободить девушку. Старый магистр подходит к ней поближе и вкрадчиво начинает говорить…

10

– Она умерла.
Эти слова были произнесены сухим, холодным и бесцветным голосом. Он принадлежал Агате Галэн. Эта женщина – а ей уже за семьдесят, – казалось, была создана из кремня. Но дело не в возрасте. И в молодости мисс Галэн была грозой для окружающих. С фотографий, где ей от силы двадцать, смотрит все то же мрачное лицо, окаймленное строгой прической. Казалось, этот рот никогда не улыбался, а взгляд просто гипнотизировал.
Агата, так же как и ее родители, провела в этом доме всю жизнь. Дом был построен в стиле средних веков: крутая крыша, свинцовые оконные переплеты, высокие трубы и нависающий над землей верхний этаж – все вместе напоминало о временах давно ушедших. Вид у этого серого памятника прошлому был неухоженный, обветшалый.
Утреннее солнце проникло в столовую. Агата Галэн, облокотившись на номер «Сигнала», смотрела на своего племянника через стол. Он так и не притронулся к яичнице с ветчиной и молча пил кофе.
Теткин взор скользнул по худощавому, но хорошо сложенному телу Тима Галэна, необычайно красивому лицу, как бы пригладил густую шапку каштановых волос. Высокие скулы придавали янтарным глазам юноши языческий вид, делали их раскосыми как у фавна. Губы полные, чувственные, такие же были и у его матери. Говорили, что Тим похож на мать.
– Ты меня слышишь, Тимоти? – спросила тетка, – пишут, что твоя подружка покончила с собой в больнице.
– Я знаю, – не глядя на нее, коротко ответил племянник. Агата аккуратно сложила газету.
– Интересно, что ты думаешь по этому поводу?
Он взглянул в ее блеклые глаза.
– Конечно, это мне не безразлично. Но почему ты упорно называешь ее моей подружкой? Моя девушка Дженни Дженкинс. А с Мэл мы всего один раз сходили искупаться…
– Да, один раз… Но именно этот раз для нее оказался роковым.
– Тетя Агата, – вздохнул Тим, – я чувствую себя мерзко из-за этого, но я совершенно чист и не виновен.
– Дай Бог, чтобы это было так.
Тим ошарашенно взглянул на тетку.
– Неужели ты могла подумать, что это я?
Она не ответила.
Он отбросил салфетку и резко поднялся из-за стола.
– Возможно, – заметила Агата, – тебя нельзя винить…
Тим повторил ее слова:
– Нельзя винить… Значит, это у меня в крови, да? Мне что, опять предстоит выслушать всю подноготную моих злых предков?
– Твой отец был прекрасным человеком, – резко оборвала его Агата.
– Ну, конечно, твой брат просто не мог сделать ничего худого. Это я уже знаю. Он был Галэн! Его предки построили этот город. Ну а потом к нему прилипла эта развязная девица…
– Кейт Довер была женщиной свободных нравов.
– Она была моей матерью. И тоже Галэн. Пожалуйста, не забывай об этом. Мой отец дал ей это имя, твое имя и мое имя.
– Она никогда не принадлежала к Галэнам, – блеснула глазами Агата. – Я лично никогда не соглашалась с этим. Такая женщина… бесстыжая. С отвратительными привычками. Ее предков сожгли за колдовство…
– Это бабушкины сказки!
– Это правда…
– Сомневаюсь, – не сдавался Тим. – Но даже если и так, что ее предков сожгли заживо, то кто сжег? Твои предки.
– Да, – гордо подтвердила Агата, – мы, Галэны, наказывали грешников. И никогда этого не стыдились.
– Не стыдились? Убийства, пыток?
– Это делалось во имя Бога…
– Да, это же они были божьими избранницами, те бедные женщины, которых вы, Галэны, живых сжигали! – Он повернулся и, разозленный, вышел из комнаты.
– Тимоти, – позвала Агата. – Вернись! – Но в ответ он лишь хлопнул дверью.
Агата еще некоторое время посидела за столом, спина как всегда прямая, словно доска. Затем встала и медленно покинула столовую, исчезла за дверью, которая вела в подвал. В кромешной темноте нащупала выключатель, зажгла свет. Голая без абажура лампочка уныло осветила расшатанную лестницу. Паутина и толстый слой пыли свидетельствовали, что в глубине старого дома давно никто не бывал. Агата осторожно стала спускаться по шатким ступеням. В самом низу она оттолкнула в сторону несколько старых картонных коробок в поисках той, которая была нужна ей.
Маленький паучок и блестящий черный жук мгновенно скрылись, испуганные неожиданным вторжением. Наконец она докопалась до того, что искала. С виду такая же, как все другие, коробка. Агата открыла ее и методично начала вынимать содержимое: рамка без фотографии, старый нож, какая-то отслужившая век глиняная посуда. Но вот, сжав губы, она вытащила огромную книгу в потемневшем от возраста пергаментном переплете.
Обычно в утренние часы в Галэнском парке бывает немноголюдно. Несколько дошкольников с мамами да старики. Сегодня на одной из скамеек сидела в одиночестве Дженни Дженкинс. Пригревало солнышко, воздух был прозрачен как хрусталь или, по выражению Билли Картера, «как капля джина в стакане». Дженни явно кого-то ожидала. И вот он пришел.
– Привет, Дженни!
– Тим, я жду целую вечность, – сказала она, вскакивая.
– Прости, опять поцапался с тетушкой. Они медленно побрели по парку.
– Ты знаешь, она ведь действительно уверена, что это я напал на Мэлани.
– С чего это, – удивилась Дженни. – Шериф же отпустил тебя. И вообще тебя же никто не обвиняет.
– Только она, – с горечью произнес Тим. – Ну а ты? Как себя чувствуешь ты в компании с городским сексуальным маньяком?
– О! Тим, – в ее голосе послышалось смущение, – я ведь должна была бы рассердиться на тебя…
Тим понял, что она имела в виду.
– Ты намекаешь на то, что я был с другой девушкой… Но это не было свиданием. Мы просто искупались.
– Просто искупались… Просто голыми, к тому же в полночь.
– Это она меня соблазнила…
Дженни взяла его за руку:
– Ладно, теперь все это уже не важно, все прошло.
– Правда?
– Я просто хотела сказать…
– Я догадываюсь, что.
Он замолчал и отнял руку.
– Послушай, Джен, к сожалению, мне сейчас надо бежать. Ищу работу, чтобы иметь свой кусок хлеба. Будь я проклят, если еще раз возьму деньги у тетки. Хочу уйти от нее и вообще подальше от этого дома.
Он чмокнул девушку, сказал, что позвонит, повернулся и заспешил из парка.
Проходя мимо свежевыбеленного здания церкви, Тим кивнул преподобному Китону, стоявшему на улице, и проследовал мимо. Он был не в том настроении, чтобы выслушивать увещевания о грехе пропускать службу. Святой отец ответил на его приветствие, проводил Тима взглядом, медленно повернулся и вошел в церковь.
В редакции «Сигнала» кипела работа. Лора Кинсайд сидела за столом, занимаясь гранками. Она одарила Тима улыбкой.
– Привет, Тим, как дела?
– Вроде все в порядке, – ответил он неопределенно.
– Думаю, ты уже знаешь о Мэлани?
Тим кивнул.
– Кошмарно все случившееся. Для тебя особенно. Все это так ужасно…
– Для нее гораздо хуже, мисс Кинсайд.
– Конечно, – согласилась Лора и поинтересовалась:
– Чем я могу тебе быть полезна?
– Я ищу работу.
– На летний сезон?
– Нет, я думаю о чем-нибудь более постоянном. Может, в вашей газете есть что-нибудь?
– Может, и есть, – ответила Лора. – Штат у нас, конечно, маленький, но если ты не против заниматься всем понемножку – быть посыльным, мыть окна, работать корректором…
– Мне это все подходит.
– Ты принят, – просто сказала она.
– О деньгах договоримся позднее, идет? Эти гранки ждать не могут. Билл Картер тебе все объяснит. Билл, покажи этому парню, что надо делать, хорошо? – крикнула она наборщику.
– О'кей! Работенки здесь хватит всем, – послышался ответ.
Позднее, когда Тим подметал подсобку в редакции, на него вдруг наплыла меланхолия и стали терзать сомнения: сколько гадкого произошло за последнее время. Сначала была убита дочь Моррисеев… Жутким способом покончила с собой истерзанная Мэлани… Неужели тетя Агата права? Неужели в моей крови заложен грех – как утверждает она… Неужели все это творю я и даже сам не подозреваю…


НОЧЬ

Волны Тихого океана набегали на берег, как будто кто-то мерно, в ритме крещендо ударял в глухие медные цимбалы. Подкатываясь к берегу, волны величественно разбивались, откатывались назад и возвращались, чтобы вновь разбиться.
Луна не могла проникнуть сквозь толстое покрывало тумана. Старые прогнившие сваи галэнского пирса терялись на расстоянии десяти дюймов. Самое чуткое ухо не различило бы никаких звуков, кроме шума прибоя. Не время было и не место для появления здесь живого существа, тем более человека. Вокруг – ни души. Но вдруг в темноте проплыла странная фигура, прямая до неестественности – ни кошка, ни собака, хотя по-звериному бесшумно проследовала она в тумане, под аккомпанемент волн и салют брызг.
Странный пришелец, согнувшись и даже съежившись, явно что-то искал в морском песке. Рука пыталась с трепетной нежностью самыми кончиками пальцев нащупать нечто незаметное для глаз.
Неожиданно мышцы темной фигуры подобрались, сохраняя внешне настороженную неподвижность. Прямо так, из положения на корточках в любой момент можно было бы напасть на невидимого пока противника. Он прятался где-то рядом. В темноте, усиленной туманом, нельзя было рассмотреть ни одной детали, чтобы определить принадлежность этих живых существ к какому-либо виду или полу. Все сливалось в некую бесформенную расплывающуюся массу. И тем не менее вокруг витало ощущение взаимной угрозы и опасности. Когда одна волна уже разбивалась, а другая замирала на старте своей атаки на берег, возникал удивительный миг тишины. В этот миг оба существа могли слышать затаенное дыхание друг друга. И еще – удары собственного сердца.
Сильный луч фонаря внезапно пронзил темноту и на небольшом расстоянии рассеял молоко тумана.
– О! Это вы, мистер Траск?
Джулиан, прикрыв ладонью глаза от ослепившего мощного фонаря Хэнка Валдена, вскочил с корточек.
– Шериф? Как вы меня напугали…
– Что это вы тут делаете в таком месте и в такое время? – поинтересовался Хэнк.
– Я не мог заснуть и стал думать об этой бедной девочке Сандерс. Именно здесь произошло нападение на нее, не так ли?
– Да, как раз где-то здесь…
– Вот я и решил осмотреть это место тщательно, может, найду что-нибудь, что даст ключ к разгадке…
– В этом треклятом тумане?
– Согласен, – не возражал Джулиан. – С моей стороны это глупо. Сегодня ночью не видны даже пальцы вытянутой руки.
– Даже если видимость была бы и получше, то все равно теперь здесь ничего не найти. Прилив все унес в море.
– Пожалуй, так. А что, и раньше никаких следов обнаружить не удалось?
– Следов? Вы имеете в виду отпечатки ног?
– Ну, да.
– Нет, не было ни одного. Даже Мэлани и Тима. Все смыло к тому времени, как мы сюда добрались. Проделки прилива… Мистер Траск, здесь в тумане вовсе не безопасно. Вам лучше вернуться в город со мной и Клемом. Вот там наша машина.
– Неплохая мысль, – согласился Джулиан. – Спасибо за предложение.
– Шериф? – донесся из пелены тумана голос Клема Конклина.
– Идем, идем, Клем. Не дрейфь, – отозвался Хэнк.
– Быстрее! – закричал заместитель шерифа.
Шериф и Джулиан стремительно зашагали к машине. Чтобы они могли ориентироваться, Клем включил фары.
– В чем дело? – спросил Хэнк, когда они подошли к Конклину. – Чего ты тут психуешь?
– Док Дженкинс, – произнес с волнением Клем.
– Что с ним стряслось?
– С ним или не с ним, не знаю. Ему дали наш номер в машине, он сообщил, что находится в редакции «Сигнала» и требует немедленно приехать туда.
– Что же там произошло? – взволновался Джулиан.
– С Лорой Кинсайд, – начал Клем, – сейчас Док. Этот ненормальный изверг ворвался к ней в кабинет и напал. С того момента не прошло и двадцати минут…

11

… Старый магистр подходит к ней поближе и вкрадчиво начинает говорить:
– Дитя мое, не вынуждай нас продолжать. Боль, которую ты испытала, мелочь по сравнению с тем, что тебя ждет. Дыба отъединит твои конечности от туловища. Ты будешь расчленена, как свиная туша на колоде мясника. Но тебе будет хуже потому, что свинью разрубают, заколов, а ты будешь живой и даже в сознании. Этот добрый человек не зря слывет мастером дыбы. Он действительно умеет делать свое дело, и ты будешь продолжать жить и чувствовать, хотя превратишься при этом в кровавое месиво. Зачем тебе терпеть весь этот ужас, ведь твой любовник предал тебя. Признайся в греховной связи, которой ты наслаждалась. Расскажи, каким образом это происходило. Опиши способы, при помощи которых он утолял свою похоть. Опиши, как он выглядит, скажи, как ты называла его. Дитя мое, из других показаний мы точно знаем, что ты спала с ним. Но ты должна сейчас подробно рассказать сама, как это все происходило. Зачем терпеть такие страдания во имя гнусного существа, которое использовало тебя для собственного наслаждения, а затем выбросило, как ненужную вещь. Говори сейчас, пока тебя не начали ломать.
Она сидит молча…
– Говори! – орет палач и как бы невзначай прижимает искалеченный палец. Она мотает головой.
– На дыбу ее, – выносит окончательный приговор инквизитор. Она пытается сопротивляться, но напрасно. Ей не одолеть своего мучителя. Он за волосы отрывает ее обнаженное тело от стула и по полу тащит к…

12

Машина доктора была наспех припаркована чуть ли не на середине улицы около «Сигнала». Левая передняя дверца распахнута, чтобы не налететь на нее в тумане, фары остались включенными. Клем резко затормозил. Он, шериф и Джулиан выскочили из полицейской машины и помчались в редакцию. Кругом парил хаос. Окно кабинета, выходящее на задний двор, было разбито. Настольные лампы валялись на полу. Сами лампочки разлетелись вдребезги. Стулья перевернуты, столы развернуты под непонятным углом друг к другу. Под ногами хрустели осколки стекла, а в воздухе явственно ощущался пороховой дым.
– Лора! – крикнул Джулиан.
Она полулежала на стуле, Док Дженкинс склонился над ее ранами. Разорванное платье приоткрывало тело. Плечи и руки были покрыты глубокими кровоточащими царапинами, как будто кто-то провел по ним острыми когтями. Прическа растрепана, вся она в испарине.
– Я в порядке, Док, – уверяла Лора. – Правда. Просто немножко испугалась.
Это она произнесла, когда трое мужчин уже были в комнате. Док Дженкинс продолжал перевязывать раны.
– Лора, дорогая, что произошло? – опустился на колени возле стула Джулиан.
Вздрагивая и порывисто дыша, она сказала:
– Я работала допоздна. Перепроверяла данные в налоговой ведомости. Дверь была заперта. Окна закрыты. Потом послышался удар, кто-то прорвался сюда через заднее окно. Я испугалась до смерти.
– И кто же это был? – спросил с волнением шериф Валден. Лора пожала плечами.
– Было слишком темно, я его не разглядела. Единственная включенная лампа в кабинете стояла у меня на столе. Вот та самая, которая сейчас валяется у ваших ног. Она светила мне прямо в глаза, когда я подняла голову от бумаг. Кто бы это ни был, он в два шага оказался рядом и сбросил лампу на пол. Наступила полная темнота. Он… схватил меня… сорвал платье…
Тут голос ее дрогнул, силы оставили ее, и она заплакала.
– Она слишком много говорила, – заметил Док. – Я отвезу ее домой, уложу в постель и дам сильное снотворное. И… Хэнк… хорошо бы выставить усиленную охрану у ее коттеджа.
– Со мной все в порядке, – уверяла Лора, утирая рукой слезы.
Джулиан протянул ей свой платок.
– Лора, дорогая, он…
– Моя добродетель при мне. За это надо поблагодарить старый папин служебный револьвер. Он лежал на своем традиционном месте в ящике стола.
– Я проезжал мимо, – сказал Док Дженкинс, – по дороге из больницы домой и тут услышал выстрелы. Шесть. Но когда примчался сюда, он уже исчез.
Лора озадаченно свела брови.
– Не могу понять, почему я не укокошила его. Револьвер разрядила практически в упор, и все же он ушел.
Шериф повернулся к Клему:
– Я думаю, человека с шестью пулями в теле найти не очень сложно.
– Наверное, уже валяется где-нибудь мертвый, – усмехнулся Клем.
– Это меня вполне бы устроило, – произнес шериф, – хотя для него смерть была бы слишком большим подарком.
Он обратился к доктору и Джулиану:
– Если вы вдвоем проводите мисс Лору домой, то мы с Клемом начнем поиски этого сукиного сына.
Шериф и его заместитель вышли на улицу, и через секунду их машина умчалась.
В спальне скромного одноэтажного дома Док уложил Лору в постель, дал ей снотворное, и она быстро заснула. Док и Джулиан сидели в гостиной и, не найдя ничего покрепче, пробавлялись ее шерри.
– Думаю, что эта эпопея завершена, правда, не так быстро, как хотелось бы. Две жертвы погибли, третья была на волоске от смерти. Этот маньяк или уже умер, или сейчас умирает. Но даже если он и выживет, в два счета обнаружим. Так что скоро узнаем, кто это.
1 2 3 4 5 6 7 8 9 10 11 12 13 14 15 16 17 18 19 20 21 22 23