А-П

П-Я

А  Б  В  Г  Д  Е  Ж  З  И  Й  К  Л  М  Н  О  П  Р  С  Т  У  Ф  Х  Ц  Ч  Ш  Щ  Э  Ю  Я  A-Z

 

Если так, то, может быть, я могу попросить кое-что взамен?
Во рту у нее стало сухо, ладони увлажнились.
— И что же ты попросишь?
Его взгляд упал и надолго задержался на губах девушки, вызвав ее смущение. Он улыбнулся.
— А я думал, ты это знаешь, саксонка!
Да, она знала. Дрожь внезапно пронзила все ее существо. Она оцепенела. Меррик оказался рядом с ней.
— Так скажи, саксонка, обещаешь ли ты мне со своей стороны эту милость?
Алана молчала, сжав руки у груди. Могла ли она согласиться? И как было отказаться?
— Ну так что, саксонка? Получу я тебя… или ничего не получу?
В голосе Аланы звучали нотки горечи:
— Ты мой лорд и завоеватель. Разве есть у меня выбор?
Меррик стиснул было зубы, но затем резко и коротко засмеялся:
— Впрочем, можешь не отвечать. По твоим глазам вижу, ты все еще отказываешь мне. Но ты права в том, что я твой лорд и завоеватель, и ты в моей власти совершенно.
От самонадеянности Меррика девушка вспылила:
— Ты, норманн, варвар…
Если бы я был варваром, то уже давно овладел бы тобой, саксонка. Я бы улегся поудобнее между твоих бедер и утолил бы свое желание…
Горячие слезы закипели в глазах Аланы:
— Что ты и собираешься сделать сейчас! — обвиняюще воскликнула она.
Меррик еле слышно выругался. На этот раз ее слезы его не разжалобят! Однако он был тронут страхом девушки, который она не могла скрыть. Подбородок Алана задирала вверх, но костяшки сжатых пальцев побелели от напряжения.
Она издала возглас то ли ярости, то ли мольбы:
— Я… я хотела бы, чтобы ты остался в Лондоне и там удовлетворил свое желание с какой-нибудь женщиной.
Меррик холодно улыбнулся.
— Ах, — мягко произнес он, — с превеликим бы удовольствием! Но вся беда в том, что ты не выходила у меня из головы, саксонка! На самом деле, я ни с кем не был с того дня, как оказался в Бринвальде, и не хотел никакой другой женщины, кроме тебя, и я возьму тебя, но не силой и не угрозой.
Алана задрожала. Он играл с ней, как охотник с добычей! Она отвернулась.
— Иначе и быть не может! — в отчаянии вы рвалось у нее.
Взгляд Меррика стал жестким.
— О, ты ошибаешься, саксонка! Может. Видит Бог, может.
Он сделал шаг к ней. На лице рыцаря отразилась непреклонная решимость, и панический страх охватил девушку. Колени у нее задрожали. Она понимала, что сопротивляться будет бесполезно.
Но, как это ни было странно, руки Меррика оказались нежными. Его пальцы скользнули по водопаду волос и мягко обвили ее шею. Подведя большой палец под ее подбородок, он заставил Алану поднять голову.
— Тебе нечего бояться, саксонка.
— Я всего должна бояться! — воскликнула она, голос у нее дрожал.
Меррик лишь покачал головой. Рука с буграми выпуклых мышц обвилась вокруг ее спины. Легким нажимом привлек он к себе неподатливую девушку. Алана глубоко вздохнула, и тогда его рот завладел ее губами.
Она дрожала всем телом. Не было возможности избежать поцелуя. Не было возможности ускользнуть, но, как бы ни была она сердита и смущена, прикосновение его губ не показалось неприятным, как ей того ни хотелось бы. Он целовал бесконечно нежно, пока ее губы не разомкнулись, а голова не закружилась. Она уже не понимала, когда кончился один поцелуй и начался другой. Алана лишь смутно догадалась, что он расшнуровал ей платье и спустил его с плеч. Скоро и рубашка соскользнула к ногам. Руки рыцаря теснее сомкнулись вокруг тела девушки. Меррик поднял ее и отнес на постель.
Глаза Аланы широко раскрылись. Меррик освободился от своей рубахи. Натолкнувшись взглядом на широкую грудь, поросшую волосами, она вдруг остро осознала, что Меррик — мужчина, сильный, властный… Алана быстро отвела глаза и повернулась к нему спиной, свернувшись клубком.
Но Меррик не растянулся рядом, как она ожидала. Матрас прогнулся под его тяжестью, когда он рядом сел. В следующее мгновение он слегка тронул шрамы, оставшиеся на ее спине от ударов плети.
— Еще болит, саксонка?
— Нет уже, — она пыталась заставить свои губы перестать дрожать.
— Скоро шрамы заживут, и следов совсем не останется. Я рад.
Алана подавила всхлип.
— А я… я хотела бы, чтобы шрамы остались!
— Почему? — кончиками пальцев он провел по изгибу ее обнаженного плеча, руке и спине.
Всем сердцем Алана желала, чтобы он прекратил ласки. Дрожь пробегала по коже.
— Почему, спрашиваешь… Потому что тогда ты не стал бы… — она замолчала, не в силах закончить фразу.
Его пальцы остановились.
— …желать тебя?
— Да! — слабо выкрикнула она.
— О, но я все равно желал бы тебя, саксонка, и со шрамами на спине! — в его голосе слышалась насмешка, но прежде чем она успела ответить, он повернул ее к себе.
Низко наклонившись, Меррик поцеловал… раз… другой… еще и еще… А потом он приподнялся, чтобы снять с себя оставшуюся одежду и предстать перед девушкой совершенно обнаженным.
Алана беспомощно смотрела, не в состоянии отвести от Меррика глаз. Сердце затрепетало, когда она увидела его набухший и напряженный член, такой же грозный и смертоносный, как и клинок, которым он виртуозно владел на поле брани.
Сдавленный крик вырвался из ее груди:
— Святой Боже… Я видела раньше мужчин… Я и тебя видела, — выдохнула она. — … Только теперь у тебя…
Меррик рассмеялся. Вот негодяй, он еще и смеется!
Алана рванулась в порыве страха… или возмущения, она и сама не знала, что подталкивало ее, и ей не было до этого дела, но, увы, своей широкой грудью рыцарь откинул девушку обратно на подушки. Мысли Аланы заметались, взбудораженные потрясающим ощущением от прикосновения его нагого тела к ее обнаженной коже. Мускулистый живот Меррика прижался к ее мягкому животу. Она даже не осмелилась подумать, что происходит… В самом деле, не было места, где их тела не соприкасались бы.
Алана зажмурилась от ужасного стыда в полном убеждении, что предстоит ей ужасная ночь.
Меррик приподнялся на локтях и посмотрел на нее.
Мягко отвел он золотистый завиток со щеки,
— Ты боишься не меня, — тихо произнес он, — ты боишься неведомого.
Глаза Аланы распахнулись, и она обнаружила, что Меррик смотрит на нее сверху вниз. Жестокая боль терзала ей душу.
Неведомое? Нет, я знаю, что ты собираешься сделать, — она содрогнулась. — Я видела… одного из твоих воинов… и Хавизу. Она кричала и кричала, а он не отпускал ее. Он лежал на ней и… не останавливался. У нее шла кровь…
Алана уперлась руками в его плечи. Меррик не отодвинулся.
С тобой я подобным образом поступать не буду, — спокойно заверил он. — А ты и не так уж сильно настроена против меня, когда я целую тебя, саксонка.
Нет, это не так. Ты, правда, вызываешь во мне какие-то странные чувства…
Пылкость ее протеста чуть не заставила его рассмеяться.
— Но ведь тебе нравится, когда я целую тебя, саксонка!
Алана молчала, и он снова спросил:
— Так ведь?
— Это… это не имеет значения, — Алана покачала головой. — Когда ты будешь делать то, что собираешься… — она почувствовала, как вспыхнуло ее лицо, — ты причинишь мне боль. Я… я знаю, ты ненавидишь меня, норманн. Разумеется, ты… ты хочешь сделать мне больно.
Глаза Меррика потемнели.
— У меня нет к тебе ненависти, саксонка, и я не причиню тебе боли, если только ты не станешь отбиваться, — он пристально посмотрел на нее и медленно улыбнулся. — Конечно, — тихо сказал он, — уж кое-что я точно могу сделать, чтобы облегчить твою участь.
Алана перевела дыхание.
— Ты лжешь. Это всего лишь… обман!
— Никакого обмана, саксонка. И я не лгу.
— Тогда расскажи мне.
Он ничего не ответил, но наклонил голову и поцеловал нежную вершину каждой груди. Сердце Аланы неистово забилось.
— Нет, нет… расскажи мне, норманн! Что… именно?
Он поднял голову и посмотрел на нее таинственно.
Алана совершенно была не готова к последовавшей откровенности:
— Я дотронусь до тебя… вот здесь… — прошептал он, — руками, саксонка… самыми кончиками пальцев. Губами и языком я стану пробовать на вкус твое тело, — его пальцы дотронулись до соска, и по телу Аланы пробежала волна возбуждения, — … и нот здесь, саксонка, — он смело положил руку на золотистые завитки между ног. — Я буду дотрагиваться до тебя и ласкать до тех пор, пока твое лоно не увлажнится и не будет готово меня принять. Я доставлю тебе наслаждение, саксонка, какого ты никогда не знала прежде.
Уши Аланы горели, тело стало горячим. Сознание как бы помутилось. Нет, изумленно подумала она, конечно же, он этого не станет делать! Он просто посмеивается над ней!
Темные гладкие плечи цвета обожженной меди нависали громадой. Меррик прижался губами к тому чувствительному месту, где изгиб шеи плавно переходит в линию плеч.
— Я лучше покажу тебе все это, вместо того, чтобы рассказывать, саксонка.
Если бы Алана могла, то соскочила бы с кровати.
— Нет, — выдохнула она. — Ты не посмеешь!
Но он посмел. В самом деле, он посмел…
Сначала она напряженно лежала в его объятиях — так напряженно, что мускулы затвердевали. Но Меррика нелегко было обескуражить. Он только крепче сжал ее, целуя в губы, и Алана испытала трепет, который так старательно пыталась унять.
Когда наконец Меррик поднял голову, она была скорее удивлена, чем испугана, но, слегка вздохнув, постаралась отвернуться. Он придержал ее за подбородок, и его рот стал приближаться к ее губам.
Нет, — прошептал он, — не отворачивайся. Повернись ко мне, саксонка, повернись…
Алана яростно замотала головой.
Ну что ж, тогда будь завоеванной, — прошептал он и властно припал к ее губам.
Но он не брал силой, нет — он соблазнял.
Его руки были очень нежными. Они скользили по телу девушки, изучая формы, и все-это время губы не отрывались от губ. Поцелуй был глубоким, медлительным и волнующим, Не было ни нажима, ни давления, ни насилия в прикосновениях, хотя Алана понимала: он продолжает достигать своей цели, и очень скоро сражение оказалось проиграно. Не им, ею.
Весь мир бешено завращался, губы Аланы робко разомкнулись, язык Меррика бесцеремонно вторгся в рот. Ладони девушки разжались и легли на его грудь, и поцелуй стал нежно-настойчивым. Одной загорелой рукой Меррик завладел мягкой грудью Аланы. Каким странным кажется тепло его руки, подумала она.
Вскоре ее дыхание участилось. Пальцы мужчины скользили по холмам, увенчанным розовыми бутонами сосков. Девушка поразилась, почувствовав, как они затвердевают и напрягаются. Его пальцы снова и снова касались то одного, то другого соска, и она не могла не признаться самой себе, что находит удовольствие в этих прикосновениях.
Губы Меррика медленно двинулись вниз по стройной шее. Сердце Аланы забилось еще сильнее. Она не могла отвести глаз от его темноволосой головы над ее белоснежными грудями, контраст был резким, волнующим.
Затем он сделал нечто немыслимое; поцелуи переместились ниже. Она с удивлением наблюдала, как он целует грудь, которую только что ласкала рука. Время остановилось, язык вступил в игру, обжигая сосок. Когда рыцарь глубоко втянул в себя нежный бугорок, Алана не удержалась от тихого вскрика. Ее захватило половодье темных и запретных ощущений.
Меррик скрыл испытанное им удовольствие. Он чувствовал, как тает сопротивление саксонки. Когда снова его рот вернулся к упоительным губам, они нежно слились с его губами. Сердце Аланы безудержно билось рядом с сердцем Меррика. Ладонью он провел по ее животу. Боже, кожа — как тонкий шелк! Он стиснул зубы, потому что его тело необычайно напряглось, и член готов был разорваться, стремясь глубоко и стремительно погрузиться в ее плоть.
Он смело запустил пальцы в золотистую поросль между бедер девушки.
Глаза Аланы широко раскрылись. Ноги сжались вокруг его руки. Ногти впились в стальные мускулы. Он знал: она потрясена.
— Позволь мне, милая, — его голос звучал приглушенно, губы касались губ. — Я не собираюсь причинять тебе боль. Клянусь Христом…
Поцелуем он подавил слабое возражение, а руками отвел все сомнения. С нежной настойчивостью Меррик раздвинул мягкую розовую плоть и совершил набег сладостной муки, лаская, возбуждая и гладя лоно Аланы, пока не почувствовал, как она задрожала. Ее дыхание стало лихорадочным, жар страсти увлажнил бисеринками пота кожу. Меррик сходил с ума от желания, кровь кипела у него в жилах. Он приподнялся. Под тяжестью его бедер ноги девушки раздвинулись. На этот раз он не остановится! О небо, юн просто не может остановиться…
Алана уловила взгляд голубых глаз, в которых горел безумный огонь страсти, и почувствовала стальную силу его гордого меча, поднимающегося над ее телом. Конец меча вжимался в нее — в самую глубину плоти. Она задохнулась от ужаса, увидев, как он огромен, и не сомневаясь, что будет сейчас им разорвана на части.
Одним обжигающим толчком он погрузился глубоко — о, как глубоко! — в шелковистые глубины ее плоти.
Сдавленный крик прорезал тишину. Пальцы Аланы впились в крепкие плечи рыцаря, но не от страсти — от боли. Потрясенный взгляд схлестнулся со взглядом Меррика, как клинок с клинком, но остановить рыцаря уже ничто не могло, как ничто не могло остановить вторжение Вильгельма в Англию.
Горячие слезы жгли Алане глаза.
— Я больше не могу вытерпеть, — ее голос сорвался на рыдание. — Боже мой, я не могу…
Теплые пальцы погладили ее щеку невыразимо нежным движением.
— Спокойно, — прошептал он, — спокойно, милая…
Пальцы скользнули по ее лицу, едва касаясь кожи, словно запоминая его очертания, Меррик смахнул слезу, поцеловав в висок. При этом он не двигался, давая Алане возможность привыкнуть к ощущению его огненной плоти, проникшей в ее лоно.
Боль начала стихать, и снова губы сомкнулись в поцелуе, который становился все жарче. И тогда Меррик начал двигаться, сначала медленно, потом все быстрей и быстрей.
Вновь и вновь огромное копье пронизывало ей тело. Уже спустя мгновение ей показалось, что такое совершенно невозможно, но… на самом деле пламя возбуждения охватило Алану, в то время как бедра Меррика поднимались и опускались в бешеном ритме. Она прижалась лицом к его шее, слепо цепляясь за плечи. И вдруг такое же безудержное безумие охватило и Алану. Добела раскаленные искры страсти собрались и взорвались в глубине. Она едва узнала свой голос в пронзительном крике, вырвавшемся из груди.
Меррик сделал последний отчаянный рывок. Горячее семя устремилось в трепещущую плоть.
Еще несколько минут они лежали неподвижно, оглушенные и задыхающиеся, затем он властно обвил рукой ее талию и снова притянул к себе.
Огонь затухал. Была глубокая ночь. Алана смотрела в темноту. Жгучая боль терзала ей сердце.
Зачем она молила о пощаде того, кто покорил ее сегодня — и как сладостно покорил! «К чему были все мольбы?» — горько размышляла Алана. Наглый завоеватель захватил сначала ее народ… а теперь и овладел ее телом! И как это ни грустно, овладеть ею ему не составило особого труда.
Но больше она не будет для него такой легкой добычей!
Глава 12
По своему обыкновению, Меррик на следующее утро проснулся рано. Слабый утренний свет просачивался сквозь ставни, заливая комнату бледным сиянием. Рыцарь не стал подниматься с постели, наслаждаясь нежной теплотой женщины, свернувшейся в клубочек за его спиной. Наконец он отодвинулся, стараясь не будить ту, что делила с ним ложе.
Откинув меховое одеяло, он позволил своему взгляду беспрепятственно скользить по сладостно обнаженному телу, стройному, манящему, с безупречно-белоснежной кожей… Если бы Алана не спала, то наверняка воспротивилась бы столь бесцеремонному разглядыванию. Он осторожно отвел прядь белокурых волос с изящного плеча, удивившись мягкости шелковистого золота. Меррик представил себе, как касались бы эти золотистые пряди его живота, когда она склонялась бы все ниже…
Он стиснул зубы, подавляя мощный прилив страсти. Возникшие в его воображении образы вызвали быстрый и весьма ощутимый эффект. Но даже испытывая непреодолимое желание опрокинуть ее на спину и погрузиться сильно и глубоко в жаркую лощину плоти, он не сделал этого. В самом деле, этой ночью он удовлетворил свое вожделение, как никогда раньше, хотя, отстраненно заметил Меррик, рвался он к наслаждению, словно юноша, заваливший свою первую девку.
Должно быть, Алана в изнеможении. Несмотря на все старания, он не смог сдерживаться, как хотел, на протяжении всей ночи. От нахлынувших воспоминаний кровь еще сильнее прилила к чреслам. Нет, он, лишив ее девственности, не смог позволить Алане заснуть и еще дважды овладевал ею. Даже стараясь умерить страсть и ласкать саксонку с пылкой медлительностью, он сгорал от желания, а она была такой сладостной и так невероятно тесно смыкалась ее плоть вокруг его набухшей плоти, что в последний раз…
Ах, в последний раз!.. Чувство самодовольного удовлетворения охватило Меррика. Он провел пальцем по изящно очерченному подбородку саксонки. Во сне она прижалась к нему. Можно не сомневаться, — упрямая девчонка, бодрствуя, никогда не позволила бы себе прижаться.
1 2 3 4 5 6 7 8 9 10 11 12 13 14 15 16 17 18 19 20 21 22 23 24 25 26 27 28 29 30 31 32