А-П

П-Я

А  Б  В  Г  Д  Е  Ж  З  И  Й  К  Л  М  Н  О  П  Р  С  Т  У  Ф  Х  Ц  Ч  Ш  Щ  Э  Ю  Я  A-Z

 

Он дважды начинал его, однако в голову не лезло ничего, кроме сердитых слов о том, что, если она любит его, то должна также любить его друзей и поддерживать его политические интересы. Он вскоре понял, что те же слова можно обернуть и против него самого – разве не может и она заявить, что, раз он любит ее, он должен любить Людовика и французов, и, отложив бумагу в сторону, не написал вообще ничего.
После полуночи стало легче, так как появилось много работы. Воины с вымазанными сажей лицами и доспехами тихо перетаскивали штурмовые лестницы в ров, окружавший замок. Некоторые из них сползали вниз, осторожно нащупывая путь ногами. Луны, которая могла не только помочь им, но и выдать часовым на стенах, не было. То и дело камешек выскакивал из-под ноги, или человек поскальзывался. Когда это случалось, все замирали, задерживая дыхание. Один раз часовой предостерегающе крикнул сверху и поднял факел повыше. Мерцающий свет не осветил ничего, со стен не заметили отчаянно застывших людей, которые даже глаза закрыли, чтобы случайно не сверкнул блик в их взволнованных зрачках.
Постепенно все лестницы были снесены вниз. Потом, соблюдая еще большую осторожность, воины принялись карабкаться по земляной насыпи, на которой и стояли каменные стены замка. Пройдя две трети пути, они остановились. Им подали основания лестниц, которые они принялись вкапывать, медленно и аккуратно ладонями рыхля и вычерпывая землю. К четырем часам утра лестницы были закреплены. Воины сидели на корточках рядом с ними, ежась в своих плащах, дыша на руки, чтобы согреть их, и проклиная про себя зиму. Разговаривать никто не смел – они даже дышать побаивались. Каждый знал, что судьба человека, который издаст звук и всполошит замок, будет гораздо хуже, чем быстрая смерть в бою.
Когда все было готово, войско по двое-трое двинулось к краю рва. Приказ действовать тихо оставался в силе, но теперь это уже не имело большого значения. Если часовые на стенах поднимут тревогу и созовут подмогу из замка, армии Адама было приказано прыгать в ров, помочь поднять лестницы и сразу же приступать к штурму. Говорить больше было не о чем. Все получили четкие указания накануне. Адам быстро двигался вдоль края рва, хлопая по плечу командира каждого из отрядов и отправляя в путь. Он знал: тишина продлится самое большее еще несколько минут. Рано или поздно кто-нибудь поскользнется и собьет с ног тех, кто был впереди, либо просто чихнет или кашлянет.
Все прошло еще удачнее, чем рассчитывал Адам. Он почти успел вернуться к центральному отряду, где должен был встретиться с Катбертом, когда была поднята тревога. Она раздалась с противоположной стороны замка. «Люди сэра Эндрю», – подумал Адам. Скорее всего, воины там были не такие дисциплинированные, привыкнув водить за нос своего не слишком умного хозяина. Впрочем, это Адама уже не беспокоило. Ему не терпелось начать настоящий бой. – Вперед! Вперед! – крикнул он, сбрасывая с себя плащ и бегом возвращаясь к своему месту.
Зашумевшие воины ускорили темп, перебираясь через ров. Настигнув свой отряд и начав спуск, Адам услышал, как кряхтят и стонут воины, поднимая тяжелую лестницу. Врезавшись в их гущу, он приложил и свою медвежью силу, сначала толкая снизу, а затем, вскарабкавшись выше, принялся тянуть на себя, пока остальные толкали вперед. Шаг за шагом Адам поднимался по насыпи, продолжая тянуть на себя лестницу; мышцы его трещали от напряжения, уравновешивая усилия двух солдат с противоположной стороны.
Со стены слышались крики. Защитники замка размахивали смолистыми факелами и швыряли их на склон холма, чтобы освещать места, где нападавшие поднимали лестницы, и дать лучникам возможность прицеливаться. Адам закричал, чтобы затаптывали факелы. Разумеется, расположение лестниц уже не составляло секрета, но в темноте стрелы летели, в общем-то, наугад, а при свете воины, застывшие в мучительной борьбе с тяжелой лестницей, представляли собой идеальные мишени.
Наконец, лестница была установлена, и Адам полез вверх. Чем быстрее они поднимутся, тем меньше вероятность того, что защитники замка сумеют оттолкнуть лестницу. Сразу за Адамом лез Катберт. Когда он уставал, то издавал тяжелый хрип, хорошо узнаваемый для людей, знавших его.
– Господин! – прохрипел Катберт. – Осторожно! Берегите голову!
Адам дернулся в сторону и, когда что-то зашуршало над его головой, схватил меч, висевший у него на запястье на кожаном ремешке. Он осторожно выбросил его вверх, скорее толчком, чем взмахом, боясь попасть в каменную стену. Это был прекрасный меч, отцовский, выкованный из восточной, булатной стали. Он не тупился, как оружие простых солдат, но стучать заточенным лезвием по камню, конечно, не стоило. Когда острие меча наткнулось на что-то мягкое, Адам рассмеялся от радости. Они поднялись!
Остальное для Адама было игрой. Собственно, никто не встретил особенного сопротивления. Стены были очищены довольно легко, поскольку сыграла свою роль внезапность нападения, и сэр Мэттью с большинством воинов оказались не готовы к нему. Сторожевые башни были захвачены достаточно быстро, и вскоре через ров опустился мост. Однако захват стен был лишь первым шагом. Главная башня оставалась в руках сэра Мэттью, и удерживать ее было куда легче, чем стены. В подвалах находились запасы пищи и колодцы с водой. Если защитники запрутся, то смогут продержаться недели и месяцы, пока не начнется голод. Преимуществом Адама было то, что голод все-таки когда-нибудь начнется, и поскольку он держал в своих руках наружную часть замка, он мог договориться с городом, чтобы создалось впечатление, что битва завершена и перемирие не нарушается. Продовольствие для его людей подвезет судно из Роузлинда, так что в конечном исходе этой операции сомнений быть не могло. Адаму не придется снимать осаду из-за того, что его люди начнут голодать.
Однако Адам не хотел ждать, пока сэр Мэттью сдастся, либо пока боевые орудия или подкоп обеспечат доступ в главную башню. Было еще слишком темно, чтобы все хорошо видеть, но Адам слышал шум борьбы на других участках стены. Видимо, еще не все люди сэра Мэттью укрылись в башне. Адам прошептал благодарственную молитву и приказал лучникам прекратить стрельбу. Хотя они не могли целиться точно, стрельба шла наудачу, в надежде найти мишень в гуще людей. Затем Адам велел передать сэру Ричарду, чтобы он срочно прибыл к нему. Когда вассал приблизился, задыхаясь от бега и волнения, Адам сказал ему, что нужно сделать так, чтобы сэр Мэттью оставался при деле и чтобы он потерял голову от ярости.
– Между вами давняя ссора – обновите ее. Оскорбите его. Наговорите всяких гадостей о том, что ему дорого, неважно, правда это или нет.
– С радостью, милорд, но зачем? Адам по-волчьи оскалился.
– Чтобы я мог увести вниз со стен как можно больше людей и собрать их у моста, прежде чем он заметит, что мы делаем. Я заполню также обе башни своими людьми. Если мы сумеем удержать его во дворе, у нас появится шанс раздавить его.
– Хорошо! – глаза сэра Ричарда сверкнули. – Если он сдастся, то выйдет сухим из воды. Позвольте только мне сразиться с ним в поединке…
– Вы думаете, что сумеете довести его до такого бешенства, что он согласится на поединок? – с надеждой спросил Адам.
Сэр Ричард зло усмехнулся.
– Мне не нужно доводить его до бешенства для этого. Он предложит это сам, но…
– Соглашайтесь за меня, – с энтузиазмом прервал его Адам.
– Нет! – воскликнул сэр Ричард. Адам выглядел разочарованным.
– Вы требуете первоочередного права?
– Думаю, я действительно имею первоочередное право, но ни один человек в здравом уме не принял бы вызов сэра Мэттью в таких обстоятельствах. Его вероломство…
Адам смехом перебил сэра Ричарда.
– Знать о предательстве – значит лишить гадюку ядовитых зубов. Это же самый лучший шанс из всех. Соглашайтесь за меня, а сами, лучше зная его приемы и его коварную сущность, примите меры, чтобы он не мог применить каких-нибудь хитростей.
– Милорд, это безрассудство, – взмолился сэр Ричард. – Этот человек далеко не дурак. Он знает, что я здесь. На все, что я предложу, он придумает какую-нибудь дьявольскую уловку.
Глаза Адама устремились вниз, во двор замка, где уже было видно движение войск.
– Времени спорить нет, – прогремел он. – Быстрее, вызывайте его, пока он ничего не заподозрил. А обо мне не беспокойтесь. Я вполне способен позаботиться о себе. Нет, больше я с вами пререкаться не буду. Если вы не хотите сделать то, что я прошу, я вызову его сам. Да, так будет даже лучше. Я вызову его сам.
Не дожидаясь ответа, Адам отвернулся и побежал по стене, остановившись лишь на мгновение, чтобы переговорить с Катбертом. Сэр Ричард посмотрел ему вслед, а затем подошел к внутреннему краю стены. Еще было довольно темно, но очень скоро невозможно станет скрывать тот факт, что атакующие силы на стене быстро редеют. Адам прав. Чтобы их хитрость сработала, он должен немедленно отвлечь Мэттью. Он крикнул вниз, требуя, чтобы кто-нибудь разыскал и вытащил сэра Мэттью, который, без сомнения, затаился и дрожит где-нибудь в самом безопасном уголке замка, чтобы он, сэр Ричард, мог продиктовать ему свои условия.
Это была умышленная клевета. Сэр Мэттью не был трусом и сражался, как лев. Хотя стены были захвачены, положение сэра Мэттью нельзя было назвать безнадежным. Он имел возможность оценить количество людей, приведенных Адамом. Он знал, что большинство из них должны были сейчас находиться на стенах. А если это так, то единственный путь вниз пролегал через башни с их узкими лестницами и воротами. Люди Адама смогут спускаться лишь небольшими партиями и сталкиваться внизу лицом к лицу с сильным гарнизоном замка. Кроме того, если станет очевидным, что атака Адама близится к успеху, они смогут отойти в главную башню и попытаться продержаться до того, как придет помощь.
Неудивительно потому, что сэр Мэттью откликнулся на оскорбительный вызов Ричарда, выйдя вперед с еще более грубыми оскорблениями. Слова и обвинения, которыми они оба осыпали друг друга, становились все страшнее. Обходивший стену Адам дважды останавливался, прислушиваясь и посмеиваясь над грязными и совершенно невозможными обвинениями, которые касались предков, воспитания, семьи, привычек, способностей и характера каждого из них. Адаму прежде казалось, что он достаточно просвещен в ругательствах, но теперь он понял, что слишком много общался со сладкоречивыми джентльменами вроде своего отчима. Единственные более-менее сравнимые выражения он знал только в английском – действительно очень грубом – языке.
Но Адам все же не забыл цели всего этого представления. Он остался доволен тем, как сэр Ричард отвлек всеобщее внимание этой перебранкой, что дало ему время отдать распоряжения другим командирам. Было ясно, однако, что оскорбления достигли своего пика. Адам вполголоса дал последнюю команду и бросился бежать к сторожевой башне, противоположной той, возле которой стоял сэр Ричард. Он слышал, как сэр Мэттью, видимо совершенно вышедший из себя от ярости, выкрикнул вызов сэру Ричарду и спросил, каких гарантий безопасности он желает. Он слышал, как взорвался презрительным хохотом сэр Ричард и прокричал в ответ, что дерьмо сэра Мэттью стоит куда больше его обещаний, поскольку на дерьме хоть овощи растут, если оно не отравит их, а его обещания вообще ничего не значат.
В это мгновение Адам достиг своей цели.
– Я – Адам Лемань, – крикнул он, – сюзерен вашей госпожи, леди Джиллиан из Тарринга! Сэр Ричард говорил мне, что вы – вероломная шавка, и у меня есть все основания считать его мудрым человеком. Тем не менее, чтобы предотвратить дальнейшее кровопролитие, я приму ваш вызов. Если вы победите, я уйду; если вы сдадитесь мне, мы возьмем ваш замок. Какие гарантии вы дадите мне, что вступите в бой честно, один против одного?
Сэр Ричард стоял, разинув рот, слишком удивленный, чтобы возражать. Адам говорил каким-то фальцетом – тонким тенорком мальчика. Голос был почти бесполым и совершенно не походил на тот глубокий бас, который обычно издавали его мощная грудь и огромное тело. Сэр Ричард стиснул зубы, чтобы удержаться от смеха. Поступок Адама был бессовестным притворством. Скрывать, таким образом, свою физическую силу – издали его не было видно – все равно, что прятать оружие. Впрочем, ничего особенно смешного не было. Притворяясь или нет, Адам был почти жертвенным агнцем. Вряд ли его боевые способности помогут ему против коварства сэра Мэттью.
В последнем усилии сэр Ричард, перебивая обещания сэра Мэттью, что его люди удалятся на другую сторону башни, откуда не смогут внезапно напасть, криком предупредил Адама не верить сэру Мэттью на слово.
– Мне не нужно верить в это, – раздраженным фальцетом отозвался Адам. – Когда я спущусь вниз, я увижу, ушли они или нет.
– Милорд, – попытался возразить сэр Ричард, – они…
– Ладно, – поспешно прервал сэра Ричарда Адам, не давая ему сказать вслух, что во дворе много мест, где могут прятаться воины, – давайте я возьму с собой десяток солдат для защиты от неожиданного нападения, и вы, сэр Мэттью, сделаете то же самое. А вы, сэр Ричард, попридержите язык.
Адам и сам прекрасно знал, что сэр Мэттью решил воспользоваться спором с сэром Ричардом примерно так же, как собирался им воспользоваться сам Адам. Скорее всего, сэр Мэттью отправил несколько отрядов в укрытия, откуда они могли наброситься на любого, кто спустится во двор. Но Адама это не беспокоило. Основная масса солдат должна будет отойти в соответствии с обещанием его хозяина. А люди Адама тем временем смогут спокойно занять свои позиции. Вполне возможно, что отряды сэра Мэттью, отвлеченные поединком, который состоится прямо перед их глазами, не сразу заметят, даже когда совсем рассветет, что стены почти пусты.
В тот момент, когда сэр Ричард, несмотря на окрик Адама, открыл рот для дальнейших возражений, сэр Эдмунд схватил его за руку и принялся что-то втолковывать. Сэр Ричард слушал, косясь на вторую башню. Из-за плохой видимости нельзя было быть уверенным, что Адам спустился вниз, но сэр Ричард полагал, что дело обстояло именно так. Он продолжал качать головой на то, что говорил ему сэр Эдмунд, и с тяжелым сердцем размышлял над тем, что Адаму только восемнадцать лет.
– Боже мой, Боже мой, – прошептал он, наконец, со слезами на глазах, – мы не успеем.
Для напрасных сожалений было уже поздно. Сэр Ричард бросился вниз по лестнице башни мимо воинов, толпившихся там в ожидании следующего приказа к атаке. Все пребывали в отличном настроении. Превосходная внезапная атака, обеспечившая легкий захват стен, подняла дух солдат. Тихонько, насколько это было возможно, Ричард приоткрыл тяжелую дверь и выглянул в щелку. Видны были только тени, движущиеся в темноте, но он не думал, что Адам уже успел выйти из второй башни. Это предположение тут же подтвердилось насмешливым восклицанием сэра Мэттью, который поинтересовался, не изменило ли Адаму мужество и не передумал ли он. Сэр Ричард сжал зубы. На этот раз сэр Мэттью не выкрутится. Если даже Адам проиграет, сэр Ричард захватит замок, невзирая на обещание Адама уйти.
Из дверей второй башни вдруг послышался тоненький голос, пожаловавшийся, что во дворе перемещается слишком много теней, и предупредивший, что, если сэр Мэттью замышляет предательство, их договор потеряет силу. Сэр Ричард затаил дыхание, гадая, успели ли сэр Эдмунд и сэр Эндрю убрать лестницы и собрать людей у моста. А что делает сэр Филипп, который должен был вывести людей через вторую башню? Не впадет ли он вдруг в раздражение и не откажется ли исполнить свою роль?
– Где вы? – вдруг крикнул Адам. – Зажгите факел, чтобы я мог видеть вас и сколько с вами людей.
Голос его звучал неуверенно, словно страх преодолел мальчишескую браваду, которая заставила его откликнуться на вызов сэра Мэттью.
– Чтобы ваши лучники смогли выстрелить со стен? – отозвался сэр Мэттью.
– Не говорите глупостей, – ответил Адам. – Если вылетит хоть одна стрела, вам потребуется всего только погасить огонь и отойти. Так или иначе, скоро станет достаточно светло для стрельбы. Если вы не зажжете факел, я буду рассматривать это как предательский замысел и разорву наше соглашение.
Адам так умело играл роль тщеславного мальчишки, который не знал, как выпутаться из ситуации, на которую сам себя обрек, что сэру Ричарду стало не по себе. Он уже достаточно хорошо знал Адама, но поймет ли сэр Филипп его притворство? Во всяком случае, сэра Мэттью Адаму провести удалось, и он добился своего. Факел зажгли. Залпа стрел не последовало. Зажгли еще один факел. Сэр Ричард стиснул челюсти. Адам совершил большую ошибку. Факелы осветили по пять человек с обеих сторон от самого сэра Мэттью, но их свет, контрастируя с окружающей темнотой, лишь увеличивал преимущество сэра Мэттью, делая прятавшихся воинов совершенно невидимыми.
1 2 3 4 5 6 7 8 9 10 11 12 13 14 15 16 17 18 19 20 21 22 23 24 25 26 27 28 29 30 31 32 33 34 35 36 37 38 39 40 41 42 43 44 45 46 47 48 49 50 51