А-П

П-Я

А  Б  В  Г  Д  Е  Ж  З  И  Й  К  Л  М  Н  О  П  Р  С  Т  У  Ф  Х  Ц  Ч  Ш  Щ  Э  Ю  Я  A-Z

 

Положу в банк на ваше имя, все формальности будут в точности соблюдены.
– Прошу вас, не надо об этом говорить, а то звучит слишком меркантильно. Ваше предложение для меня большая честь, но принять его не могу.
– Из-за семьи?
– Нет. Они как раз приветствовали бы такой поворот событий. Решение исходит только от меня.
Севилью насторожила покладистость семьи.
– Я догадался, что дядя не будет возражать, но матери иногда противятся таким делам.
– Мама хочет устроить меня в жизни. Ее пугает будущее.
– Я о вас хорошо позабочусь.
– Не думаю, что это решит дело. Пруденс вынула коробочку и передала мистеру Севилье.
– Оставьте у себя, – сказал он великодушно. – Я не теряю надежду и повторю предложение. Легко я не отступлю.
– Нет, с моей стороны было бы неприлично оставить дорогой подарок, раз я не собираюсь выходить за вас замуж, – сказала Пруденс и всунула коробку ему в руку.
Внимание Пруденс было приковано к коробке, и она не заметила, что он вздрогнул при слове «замуж». Он не верил своим ушам. Он и не упоминал слова «замужество». Что ей взбрело на ум? Ему казалась дикой сама мысль, что можно – жениться на леди без связей в обществе. Мелькнуло опасение, что мисс Мэллоу смеется над ним, но посмотрев в ее невинные глаза, он понял, что она говорит искренне. У него ослабели ноги от волнения, и в конечном итоге мистер Севилья почувствовал, что ему очень повезло, что он так удачно выпутался из этой неприятной истории. Что бы он делал, если бы Пруденс приняла «предложение»?! Он молча взял коробку с подарком и засунул в карман.
– Вы, наверное, хотите вернуться домой? – сказал он спустя минуту. Пруденс кивнула.
– Извините, – сказала она, выходя из кареты. – Надеюсь, мы можем остаться друзьями.
– Советую более осторожно выбирать друзей, мисс Мэллоу, – предупредил мистер Севилья. Про себя он удивился, что Пруденс не поняла его истинных намерений. Другая на ее месте сразу бы сообразила. И это при том, что она разъезжает по городу с Дэмлером и водит компанию с заядлыми кутилами.
– Я всегда соблюдаю осторожность, – сказала она. – До свидания.
Он не проводил ее до двери, хотя из кареты вышел и помог ей спуститься. Когда девушка вошла в дом, он потер лоб и поздравил себя с тем, что отделался легким испугом.
Пруденс хотела только одного – укрыться в своей комнате и обдумать все, что с ней случилось. Она чувствовала себя совершенно разбитой. Но найти уединение в этот день ей было не суждено. Кларенс и мать уже поджидали ее и потребовали подробностей, а получив их начали упрекать ее за глупость. Чтобы избавиться от упреков, Пруденс заявила, что избрала карьеру, исключающую замужество, а сейчас должна поработать в кабинете.
– Надеюсь, что твоя дочь хорошо обдумала свой поступок, – сказал Кларенс сестре. Сегодня она уже была не «племянницей», а «дочерью», поскольку отклонила предложение Севильи.
Пруденс прикрыла за собой дверь и вздохнула. Какое прекрасное убежище этот милый кабинет! Шекспир, Мильтон и Аристотель одобрительно взирали на нее из своих одинаковых рамок, слегка улыбаясь. Она не уделила им большого внимания, а вынула из стола рукопись.
Прошло не менее четверти часа, прежде чем Пруденс удалось успокоиться и сосредоточиться на работе, но ее тут же прервали. На этот раз причина была приятной – Дэмлер постучал в дверь и вошел, как обычно не дожидаясь, пока Роза, служанка, доложит о нем.
– Приветствую вас, мисс Мэллоу, – произнес он бодро – Мы с Шиллой нижайше просим извинить нас за отмену назначенной встречи, но у меня уважительное обстоятельство.
Пруденс благосклонно приняла слово «обстоятельство», потому что, если бы он сказал «причина», она сразу подумала бы о его любовнице.
– Но прежде чем перейти к хорошей новости, сообщу вам другую – менее приятную, – начал он, напустив на себя строгий вид, который не вязался с его жизнерадостным тоном.
– До меня долетела печальная весть – вы не вняли моему предостережению и снова веселились в обществе этого выскочки. Не пытайтесь отрицать, мне все известно! – он погрозил ей пальцем. – Вчера вы гуляли с ним в парке и самым бессовестным образом держали его под руку, чуть не висели на руке. Придется в дальнейшем быть построже с вами и Шиллой. Дай вам волю, вы совсем забудете о приличиях. Все вы, молодые девушки, одинаковы. А что будет дальше? Нетрудно догадаться: он предложит вам carte blanche. Видите, я снова вас развращаю. Вы, наверное, полагаете, что carte blanche не что иное, как незаполненный листок бумаги, не так ли?
– Вы опять переоцениваете глубину моей наивности.
– Скорее высоту.
– Можете говорить, что угодно, вы несправедливы к мистеру Севилье.
– Вот как?! Он вовсю ухаживает за вами, а намерения его, как вы уже знаете…
– Не вам судить, лорд Дэмлер, – рассердилась Пруденс.
– Ха-ха! Нашел слабую струнку! Осмелюсь заметить, что вы обязаны набобу своим творческим вдохновением, – он окинул взглядом вазы с цветами. – Когда мужчина начинает присылать слишком много цветов, самое время вспомнить об осторожности. Он замышляет что-то нехорошее. В следующий раз получите бриллиантовый браслет – все знают, что ни одна леди не может устоять против бриллиантов, – с этого начинают вить любовное гнездышко. Затем последует собственный выезд для прогулок в парке с парой породистых лошадок. Вы можете поклясться, что не прячете под рукавом платья бриллиантовый браслет, мисс Мэллоу?
Он схватил ее руку и посмотрел на запястье с наигранной подозрительностью ревнивца.
– Вижу, что процедура вам хорошо знакома, милорд.
– Хотите сказать, что я в курсе правил игры?
– Именно так. Но немножко недопонимания в подобных делах не мешает. Однако должна вас разочаровать – вы не там ищете бриллианты. Предложено было ожерелье, а не браслет. Мистер Севилья более щедр ко мне, чем вы к своим наложницам.
– Наверное, шутите. Он бы не осмелился…
– Его смелость не знает границ. Он даже решился предложить мне руку и сердце.
– Пруденс! – это был крик безудержной, но вполне осознанной страсти. Дэмлер хотел прочитать по ее лицу, не шутит ли она, но убедился, что она вполне серьезна.
– Ах, вы, плутовка! Как вам удалось обвести набоба вокруг своего запачканного чернилами мизинца! Боже мой, вот удивится Хетти! Так вы обручены и отделались от неприятного титула старой девы!
– Мне этот титул вовсе не кажется таким мрачным, к тому же я не горю желанием от него избавляться, как вы изволили заметить.
– Но не хотите же вы сказать, что отказали ему!
– Я не приняла его лестного предложения.
– Пруденс, вы дура. Для вас это было бы началом совсем иной жизни.
– И ты, Брут.
– Кто еще поддерживает это мнение? Кларенс, полагаю? Но, видите ли, тут он совершенно прав. Вам бы не помешало стать богатой леди. Правда, я еще сомневаюсь, что он имел в виду законный брак. Вы-то уверены, что правильно поняли его предложение?
– У меня нет никаких сомнений, и я считаю ваши сомнения нелестными для себя.
– Я тут ни при чем. Любой, кто знает Севилью, подумал бы точно так же.
– Тогда как вы могли допустить, что я приму его предложение?
– Если он действительно имел в виду жениться на вас, это другое дело.
– Но вы же так плохо о нем думаете!
– И не беру свои слова назад. Богатый негодяй. Даже когда он ведет себя с вами самым достойным образом, я не поручусь, что он не замышляет гадости, вроде тайного брака или иной низости. Но вы можете гордиться оказанной честью. Почему же вы ему отказали? Рассчитываете на титул?
– Просто не люблю его.
– О, любовь! А что это такое? Все об этом говорят, но мне кажется, что этого нет в природе. Я, по крайней мере, не встречал нигде в мире. Мне не попадался ни один мужчина, который был бы влюблен два дня подряд, и ни одна женщина, которая испытывала бы те же чувства к простому смертному.
– Странно слышать подобное от поэта, воспевавшего западную цивилизацию.
– Поэмы – это совсем другое. Художественный вымысел. Мы оба творим в разных жанрах. Влюбляться в вымышленных героев очень легко. Например, я обожаю Шиллу, уже неделю как влюблен в нее – это мой новый рекорд. Давайте сделаем из наших героинь идеальных влюбленных, а всю прозу жизни оставим за сценой. Нам удалось добиться их полного послушания, а если вздумают своевольничать, один росчерк пера, и они снова будут ходить по струнке. Но при чем здесь любовь?
– Наши взгляды расходятся, милорд. В моем понимании любовь – это нечто совсем иное.
– Что же?
– Любить другого человека, больше, чем себя.
– Но это не любовь. Называйте, как хотите, – материнский инстинкт, преданность и так далее. Фактически это любовь к себе, только в иной форме. Наши дети, например, часть нас самих. Я же говорю о любви между мужчиной и женщиной.
– И я об этом же.
– Тогда вы говорите чушь и прекрасно это понимаете, иначе не краснели бы, как школьница. Не обижайтесь, я никогда не умел понимать женщин. Только уверен, что когда они начинают говорить о любви, значит, им что-нибудь нужно – чтобы их вывезли в свет, или новое украшение, или деньги на счету в банке.
– Если женщине интересен мужчина, она с радостью принимает все, что он ей дает. И она не виновата, что вы во всем усматриваете корысть. В ваших рассуждениях нет и намека на чувства. При чем же тут женщина?
– Вы либо совершеннейшая простушка, либо очень мудрая женщина. Не могу сказать, кто именно. Знаю только одно – ваш Севилья абсолютно разделяет мои взгляды. Он же предложил бриллианты, разве не так?
– Да, но они не были приняты. Как видите, я не спутала их с любовью.
– Что вы можете знать о любви? Вы никогда никого не любили, кроме вашего зануды Спрингера. И его вы не любили, иначе почему вы за него не вышли? Я не идиот, чтобы брать уроки любви у ст… – ух, чуть не сорвался, у собрата по делу.
– Я и не собираюсь поучать, просто высказала мнение, которое вы хотели услышать и на которое меня спровоцировали.
– Простите, мэм. Как обычно, ваша взяла.
А теперь не перейти ли нам к хорошей новости? Так удивился вашей победе над набобом, что чуть не забыл о другой победе. На этот раз литературной.
– Что?! Были у Маррея? – Пруденс подумала, что ей хотят предложить повторное издание, так как книги начали лучше расходиться.
– Нет. Маррей сам приходил ко мне вчера с доктором Ашингтоном. Поэтому пришлось отменить встречу.
– Ашингтон из «Блэквуд Мэгээин»? Он хочет поместить статью о ваших поэмах?
– Да, но это хорошая новость для меня, а не для вас. Он публикует статьи о романах тоже. Одна их его рубрик посвящена молодым писателям. Так вот, молодого писателя будете Представлять вы, а я – молодого поэта. Драматурга – Шеридан. Хотя он уже не молод, но на сегодняшний день он лучший драматург в королевстве. Так что у нас складывается неплохой тандем.
– Я?! Но он не мог слышать обо мне. Я не пишу серьезных книг.
– Равно как и я. Но они намерены создать нам репутацию, серьезных писателей тем, что окажут покровительство. Они дадут нам политическую, религиозную, философскую трактовку, пока мы сами не сможем сообразить, о чем, собственно, писали. Думаю, что после того, как они над вами поработают, вы превратитесь в циника, а вы хотите убедить меня, что занимаетесь романтической темой.
– А вы на самом деле моралист, хотя считаете себя распутником.
– Ашингтон просит, чтобы я его представил. Я пришел спросить, не против ли вы и когда удобно привезти его.
– Я счастлива без памяти. Он хочет прийти сюда?
– Да, если не возражаете. Я его приведу и представлю, а затем удалюсь, чтобы дать вам возможность побеседовать наедине. Не пускайте к нему Кларенса, он поймет, что вы не та, за кого себя выдаете.
– Не могу поверить – доктор Ашингтон. Каков он из себя? Старый?
– Да, старый, скучный и тощий, как жердь. Для ваших чар непригоден. Лучше рассчитывайте на умение вести беседу, а не на свои большие синие глаза. Кстати, он невысокого мнения о Скотте, но в восторге от Кольриджа и Саути. Это на всякий случай, если понадобится его немного умаслить. Не знаю, как у него находят одинаковое понимание такие разные авторы, как упомянутая выше пара, но если ему нравится чушь, которую пишем мы с вами, значит, он в душе убежденный католик. Или, скорее, Блэквуд навязал нас ему, чтобы отвлечь Ашингтона от прошлого и приблизить его к современности. Он, видите ли, по склонности классицист. Подумать только, мисс Мэллоу, мы вместе войдем в историю на страницах одного журнала. Вас это шокирует? Вижу, что не испытываете восторга от изложенной перспективы, но нас помирят эссеисты – Хант и Хазлитт. Они оба разумные ребята и своим юмором сгладят впечатление от нашей несовместимости. В хорошем смысле, конечно.
– Неужели все это не сон? Доктор Ашингтон, «Блэквуд Мэгэзин»… Сон наяву.
– Вы мечтаете о подобных победах, признайтесь? Когда очнетесь от этого волшебного сна, советую пересмотреть решение о замужестве с набобом. Неплохое предложение. Хотя я не совсем ему верю. Меня оно удивляет больше, чем статья Ашингтона. Совсем меня обезоружил. Что если привести доктора завтра?
– Да, пожалуйста, в любое время.
– Постарайтесь набить себе цену, создайте впечатление, что ваш день расписан по минутам, живете по плотному расписанию. Устроим встречу через день.
– Нет, завтра. А то еще передумает.
– Вы себя недооцениваете, но если так вам хочется, пусть будет завтра. Заеду к Хетта, сообщу новость.
– Она не поверит, что сам Ашингтон просит у меня интервью.
– Какой вы ребенок! Она никогда не слышала о нем. Я хочу сообщить о вашей победе на любовном фронте.
– Не надо, прошу вас. Не собираюсь делать это событие достоянием широкой публики, поскольку отказала ему. Это было бы непорядочно. Прошу никому ничего не говорить.
– Позвольте сказать только Хетта. Она не передаст никому, если я попрошу.
– Но она любит посплетничать, вы же сами говорили.
– Когда хочет, может быть сдержанна, как истинный дипломат. Если бы она захотела, могла бы такое порассказать обо мне… Но ей будет интересно узнать эту сногсшибательную новость.
– Ну, ладно. Только предупредите, чтобы держала в секрете.
– Обещаю, мисс Пруденс. Хорошо, что вы отклонили его предложение, а то пришлось бы торчать по ночам под вашими окнами и петь серенады.
Пруденс не могла понять, о чем он говорит, Дэмлеру пришлось объяснить:
– Я не говорил, что делал вчера вечером? Окхерет скоро женится, я знакомлю его с испанской традицией петь серенады невесте. Жених нанимает певцов, и они исполняют по ночам серенады под ее окном. Она выходит на балкон и бросает им цветы. Мы решили, что будем петь вместе – всей компанией – под окном мисс Филмонт. Ужасно забавно. Потом Филмонты пригласили нас на бокал вина. От них Окхерет и еще несколько человек отправились в клуб, а я поехал домой поработать над Шиллой. Кое-что хочу изменить, поэтому не принес сегодня.
Пруденс показалось, что он специально посвящает ее в то, как невинно провел вечер.
– Когда же увижу ее? – спросила она.
– Могу подбросить вместе с Ашингтоном завтра, если сможете, окажите любезность и просмотрите на днях. Если вам покажется, что Шилла ведет себя слишком неприлично, не стесняйтесь меня покритиковать. Но должен сказать, что она начинает исправляться. Наверное, ей надоели готические непристойности миссис Редклифф, и она решила брать пример с ваших героинь. Начинает поговаривать о замужестве.
– За кого же она собирается выйти, за Могула?
– Нет. С ним она окончательно порвала и занимается перевоспитанием одного из бедуинов. Я говорил о них. Уговаривает меня, чтобы я сделал его переодетым принцем или кем-нибудь в этом роде. Скоро потребует отдельный дом, обнесенный узорчатой решеткой. Я решительно не соглашусь на кур, если ей вздумается их завести. Как вы считаете?
– Куры как-то не вяжутся с принцем.
– Король Георг с вами не согласился бы. Наверное, все его отпрыски по очереди ухаживали за садом и разводили кур. Но будем считать их не настоящими принцами, а переодетыми простолюдинами. Однако сегодня на этой догадке поставим точку. – Он засмеялся и вышел.
Хетти очень позабавила весть, что мисс Мэллоу удалось взнуздать мистера Севилью, хотя она и не поверила.
– Не может этого быть. Я слышала от многих, что он обхаживает бесплодную баронессу Мак Фей. Старая дебелая шотландка, баронесса по собственному положению и праву. Титул наследуется семейством со времен королевы Анны. Пережила уже двух мужей, детей никогда не имела, поэтому ее и зовут бесплодной. Легко понять, что с такой женой в перспективе Севилье нужна «любовь сердца». Но предлагать руку мисс Мэллоу он не мог.
– Она утверждает, что это было предложение по всей форме. Мисс Мэллоу разбирается в подобных делах и знает, о чем идет речь.
– Не кажется ли тебе, что ты приписываешь ей опытность, которой у нее нет?
– Она утверждает, что я переоцениваю ее наивность.
– В самом деле? Если она ведет с тобой подобные, разговоры, значит, действительно не новичок.
1 2 3 4 5 6 7 8 9 10 11 12 13 14 15 16 17 18 19 20 21 22 23 24 25 26