А-П

П-Я

А  Б  В  Г  Д  Е  Ж  З  И  Й  К  Л  М  Н  О  П  Р  С  Т  У  Ф  Х  Ц  Ч  Ш  Щ  Э  Ю  Я  A-Z

 

Пожалуйста, позвольте мне угадать. Вы спорили, какая из дождевых капель первой упадет на подоконник? Определенно, именно такое пари может приятно щекотать нервы, чтобы заставить человека отбросить всякую осторожность и проиграть целое состояние.
Бью склонил голову набок, решив, что поспешил с оценкой этой странной молодой женщины, приняв ее за служанку. По разговору она не похожа ни на одну из известных ему служанок, хотя одета хуже, чем большинство из них, взять хотя бы рваный подол платья, выглядывавший из-под плаща. И все же ее речь очень правильная для девушки-прислуги, а высокомерие не позволяет представить ее в роли служанки.
– Да, я его выиграл в карты, как в свое время Уинзлоу. Только я не совершил и половину махинаций прежних хозяев. Но хватит об этой старой истории. Я не расслышал вашего имени, мисс…
– Не думаю, что я его вам называла, мистер Ремингтон, – ответила Розалинда. Чтобы сдержать ярость, ей пришлось стиснуть зубы. – Меня зовут Розалинда. Розалинда Уинтерс. Так, значит, вы выиграли поместье Уинзлоу? И вы направлялись туда, чтобы вступить во владение своим выигрышем?
– Да, мисс Уинтерс, – подтвердил Бью, разглядывая ее из-под опущенных век. Возможно, эта женщина работает в имении в какой-то скромной должности или живет по соседству. Определенно, к имению она относится ревностно. Но, вспомнил он, это ведь сельская местность. Бриджит предупреждала его, чтобы он не ждал, что его там примут с распростертыми объятиями.
– К моему огорчению, придется отложить мое прибытие в имение, пока я не нанесу визит к доктору и не починю свой экипаж. У вас есть соображения, как осуществить мои планы?
Розалинда обнаружила, что у нее есть множество идей на этот счет, хотя поблизости и не было обрыва, с которого она предложила бы прыгнуть ему, сбросить повозку и его лошадей.
– Молли, – окликнула она служанку, – приведи Сэма Хакетта, пожалуйста, и скажи ему, чтобы он взял свой фургон. Мистеру Ремингтону понадобится доктор Билз, – она обернулась к Бью. – Сэм привяжет лошадей к фургону и отвезет вас в Уинчелси. Предлагаю вам остановиться в «Виноградной лозе», где вы сможете снять номер. Сэм привезет к вам доктора Билза. Поскольку Сэм всегда рад подзаработать, он, без сомнения, доставит ваш экипаж к кузнецу.
Улыбка Бью была искренней, так поразила его эта необыкновенная женщина своим организаторским талантом.
– Выходит, я зря волновался, мне сказали, что народ в деревне замкнутый. Вы прекрасно со всем справились, мисс Уинтерс. Я вам очень благодарен. Не уверен, могу ли я просить вас о еще одной услуге. Укажите мне, пожалуйста, дорогу к имению. Я хочу быть уверенным, что ехал в верном направлении.
Озорство, вынудившее Розалинду назваться вымышленной фамилией, обернулось тем, что она сперва решила указать Бью противоположное от имения направление. И все же она понимала, что этот шаг лишь отодвинул бы неизбежное. У Розалинды оставался хотя бы один день в запасе. Этого времени хватит, чтобы придумать, как защититься от этого типа.
– Вам нужно ехать по этой дороге, и сразу за холмом вы увидите задний двор имения. Там будет калитка с надписью «Для торговцев». Вы хотите заранее известить о своем прибытии?
– Нет, мадам, – ответил Бью, наблюдая за приближающейся шаткой телегой, которой правил, как он понял, Сэм Хакетт. – Я не так глуп, чтобы полагать, будто меня встретят так же радостно, как майские ландыши, хотя в имении осталось лишь самое необходимое количество слуг, по словам мистера Уинзлоу. Думаю, они будут удивлены. Надеюсь, я буду лучшим хозяином, чем предыдущий владелец.
– Будто бы, мистер Ремингтон? – возмутилась Розалинда.
Как только смеет этот человек оскорблять ее подобным образом! Послушать его, так можно подумать, что поместье Уинзлоу пришло в запустение и только он способен возродить его. Какое чрезмерное тщеславие! Хотя, по правде сказать, если человек думает, будто имением управляет Нил, то можно простить ему его заблуждение. Ее брат, как бы ни демонстрировал он свое превосходство, ни на что не годился. Вот поэтому их отец проявил осторожность и нанял компетентных управляющих для трех других имений Уинзлоу. Три компетентных управляющих и она! Отец знал, что она будет великолепно заботиться о поместье Уинзлоу. Он не раз сетовал на то, что Уинзлоу вынужден носить юбки, а брат мог его слышать! Нил не простил ни ему, ни ей такое оскорбление.
Но теперь дело было не в этом. Нил что-то задумал, у него были причины впутать в свои дела этого человека, мало похожего на негодяя, и приготовить сестре, в этом Розалинда была уверена, большое количество неприятностей. Но Нил, наверное, превзошел сам себя в этой выходке. Она была уверена, этому Боумонту Ремингтону – странная смесь самоуверенного англичанина и, как уловил ее чуткий слух, ирландского крестьянина – едва ли понравится такой обман.
– Ах, а вот и Сэм со своим фургоном, мистер Ремингтон. Он отвезет вас. Пожалуйста, не беспокойтесь насчет шарфа, он такой старый, мне он не очень-то и нужен. Идем, Молли, – звонким голосом окликнула она служанку, направляясь к фургону. – Нам пора отправляться домой. Риггз будет вне себя, если ему придется изображать мученика и не будет ни единого свидетеля его страданий.
Ей хотелось как можно скорее избавиться от Сэма Хакетта, пока он еще не успел назвать ее по имени, тогда игра закончится.
– Да, мисс, – с неохотой откликнулась служанка, когда Сэм Хакетт стал выпрягать лошадей из повозки.
Молли воспользовалась моментом, чтобы еще разок взглянуть на красавца мистера Ремингтона. Где еще увидишь такие широченные плечи, стройную фигуру и мускулистые ноги? Волосы у него темные, как ночь, глаза – цвета чистого неба в полдень, лицо – сплошные углы да впадины, ни намека на пухлость. Он божественно красив. Похож на одного из греческих или римских богов, что на картинках в книжках, которые мисс Уинзлоу показывала ей. Даже в испачканной дорожной одежде и с рукой, подвязанной старым шарфом, Боумонт Ремингтон все равно был лучше всех.
Лучше, чем Джейк, конюх в «Виноградной лозе», чем Нед, повар в «Райской птице», и даже лучше, чем Уилли Шенкс, подмастерье у москательщика и ее единственная любовь на этой неделе.
Молли так увлеклась, что, когда хозяйка взяла в руки поводья, села в повозку, спустив ноги через край и болтая ими, и махала рукой этому красавцу, пока крутой поворот дороги не скрыл его из виду. А мистер Ремингтон, благослови его Господь, тоже махал ей в ответ. Уилли Шенкс? Ха! Он не достоин и свечку подержать для Боумонта Ремингтона! Молли легла навзничь в повозке, мечтательно улыбаясь, влюбленная третий раз за этот месяц.
Итак, Боумонт Ремингтон прибыл в Восточный Суссекс, и, хотя его путешествие и не обошлось без небольшой неприятности, ему все-таки удалось произвести выгодное впечатление хотя бы на одного из местных жителей.
Голова Розалинды раскалывалась от вопросов, ответов на которые не было. Как она догадывалась, у нее не будет времени получить на них ответы, потому что Нил спрятался в Лондоне и нет никакой надежды добраться до него. Даже если бы ей и удалось чудесным образом оказаться вблизи него, она была бы поглощена одним-единственным занятием – колотила бы его по голове и плечам хлыстом для верховой езды.
Вряд ли Розалинда уделила бы достаточно внимания оправданиям Нила, в которых, без сомнения, нет никакого смысла, за исключением одного – подтверждения того, насколько подлое, мстительное, мелкое существо ее брат. Нет, придется ей самой иметь дело с этим Боумонтом Ремингтоном. Только Риггз, единственный молодой, не очень умный конюх, да служанка – вот и все, с кем ей придется выступить, не позволяя Боумонту Ремингтону войти в поместье Уинзлоу, что он, кажется, считает своим правом.
Владение поместьем Уинзлоу… Этого она забыть не могла. Ремингтон полагал, будто он владеет имением. Она видела генеалогическое древо, изображенное на форзаце Библии, которую обнаружила на высокой полке в библиотеке, и, конечно, сразу узнала фамилию Ремингтон. И он имел право говорить, что поместье Уинзлоу некогда называлось поместьем Ремингтон?! Тридцать пять лет назад, целую жизнь, определенно больше, чем ее жизнь! Уинзлоу выиграли его за карточным столом!
Розалинде никогда и в голову не приходило расспрашивать отца, как он получил это имение. Она впервые увидела его, когда ей было не больше десяти. Это было самое южное и маленькое из их владений, но она полюбила его с первого взгляда. Когда пришло время признать, что отец при смерти, Розалинда пришла к нему и сказала, что единственное, чего она хотела добиться в жизни, – право на владение поместьем Уинзлоу.
Отец из любви к Розалинде согласился переписать документы, признав право собственности за дочерью. Была, конечно, загвоздка с этим дарением из-за того факта, что Розалинда – женщина и, что еще хуже, не достигла совершеннолетия. В документы внесли имя Нила, определяя ему право владения половиной имения. Но это было сделано лишь ради соблюдения закона. Им выдали дубликаты документов, на одном стояло ее имя, на другом – имя брата. Формально она владела имением, а он – землей, на которой стояли строения. Она почти забыла об этом, возможно, потому что хотела забыть. Кроме того, всем было известно, что владелица – Розалинда. Отец собирался оставить ей поместье Уинзлоу в качестве приданого.
– Половина имения, чисто формально, все еще принадлежит Нилу, – вслух произнесла Розалинда на следующем повороте дороги, которая привела ее на вершину небольшого холма, откуда открывался вид на поместье Уинзлоу. – Или, по крайней мере, принадлежала.
Розалинда остановила повозку и посмотрела вниз, на засеянные поля и дом, в котором прожила последние пять лет. Поместье Уинзлоу располагалось в середине небольшой лощины, с трех сторон окруженное деревьями и обнесенное высокой кирпичной стеной в том же стиле, что и Уинчелси. С востока, севера и запада поместье окружали фермы. Уинчелси проектировали с четырьмя воротами, в поместье Уинзлоу их было всего двое, но они были крепкие, с хорошими запорами, чтобы не пускать незваных гостей. Ворота, правда, никогда не закрывались. Это не означало, что их не смогут сразу же надежно запереть, стоит Розалинде приказать.
Особняк не был таким величественным, каким бывает по обыкновению. В нем было три салона, музыкальная комната, библиотека, будуар, кабинет и семнадцать спален, но это был ее дом. Она любила каждый его камень.
Послеполуденное солнце отражалось в окнах, когда она, дернув поводья, заставила лошадь снова пуститься в путь, и повозка въехала в задние ворота. Она знала, что Риггз будет встречать ее у парадной двери, заламывая худые руки и нервно расхаживая по холлу в полной уверенности, что его госпожа уже покоится на кладбище при церкви св. Леонарда. Розалинда вздохнула, потому что на душе было темно, словно в могиле.
Глава 4
Наступило утро. Бью плохо спал ночью. Плечо адски болело, еще сильнее оно заболело после того, как доктор поработал над ним, разминал и растягивал. Перелома руки у него не оказалось. По словам доктора, всего лишь небольшое смещение плеча. Он предложил Бью его немедленно вправить, для чего нужно было лечь на спину, закусить палку и дать ему возможность приняться за работу.
Поскольку работа, как понимал это доктор Билз, заключалась в том, чтобы он встал на грудь Бью (а доктор был человек немаленький) и принялся тянуть его за руку, а Сэм Хакетт сидел у него на ногах. Бью испытал высшее блаженство, когда почувствовал, как кость в плече сдвинулась, и услышал звук «оп». Он означал для него: теперь его анатомия снова стала такой же, какой ее создал Бог.
Он вел себя очень мужественно во время процедуры, потому что годы службы в военно-морских силах ее величества научили его вот чему: мало найдется людей на свете, готовых хоть немного заботиться о вас, если вы жалуетесь. Но это вовсе не означало, что он не встретит хозяина имения с бутылкой бренди.
Даже бренди не принесло ему облегчения, хотя всем святым известно, что он почти прикончил бутылку, прежде чем смирился с пульсирующей болью в плече и отправился в постель, не снимая сапог, потому что сам он их стянуть не мог.
Он был слишком возбужден, чтобы уснуть, даже если бы его плечо было в порядке. Кроме того, на следующее утро, всего днем позже, чем он надеялся, и после тридцати лет ожидания Боумонт Ремингтон возвращался домой.
Встав с постели ранним утором, Бью позвал на помощь, чтобы ему сняли сапоги и помогли переодеться. Кончилось все тем, что явился какой-то олух по имени Джек, исполняющий обязанности дворецкого и не подумавший извиниться за свою неловкость. Это заставило Бью горько пожалеть об отсутствии его слуги Уодроу.
В девять часов Бью выехал через массивные каменные ворота Уинчелси. Лошади были запряжены в отремонтированную повозку, чемодан стоял за сиденьем, а на его лице играла легкая улыбка. Стоял прекрасный день. Его рука была перевязана черным платком, а не грязным шарфом. Он чувствовал себя самым счастливым человеком.
Бью остановил повозку около того места, где, как он был уверен, днем раньше его постигла неудача. Нахмурив брови, он слез с повозки, чтобы рассмотреть место поближе. Это были развалины, он сразу все вспомнил. В этих местах было полно таких развалюх. И все же эта была не похожа на остальные.
Осторожно ступая, Бью подошел к яме в самом центре разрушенной церкви. Трава была выдергана, участок разбит на квадраты, обозначенные колышками и веревками. Землю раскопали на разных уровнях внутри каждого квадрата, словно кто-то снимал ровный слой земли за один прием, чтобы обнажить следующий. Краем глаза он заметил предметы, лежащие недалеко от одного из квадратов, подошел поближе и обнаружил сито, несколько планок и маленькую лопату.
– Будь я проклят! – развеселившись, воскликнул Бью, когда проанализировал увиденное. Конечно, он слышал о раскопках. Вся страна была помешана на истории. Искатели раскапывали землю там, где древние римляне не сочли нужным оставить храмы или другие постройки. Что касается Бью, по его мнению, у мисс Розалинды Уинтерс, этой маленькой язвительной женщины, перепачканной землей с головы до ног, с острым язычком и в нелепой одежде, было странное представление о времяпрепровождении, приличествующем леди.
Бью задумался. Значит, она копалась в земле? Что она надеялась найти? Какого-нибудь давно умершего монаха? Неужели эта женщина никогда не слышала о рисовании или рукоделии? Как только он устроится в поместье Ремингтон, то узнает, где она живет, потому что его не на шутку заинтересовало, как же будет выглядеть мисс Уинтерс, если умоется и переоденется.
Он еще долго бродил бы среди развалин, если бы не плохое самочувствие. Как глупо с его стороны, подумал он, испытывать сильное волнение, возбуждение, какие он испытывал раньше только перед битвой. Ведь сейчас ему предстоит не битва, сказал он сам себе, это победа, а ему отводится роль героя-победителя.
Обернувшись, чтобы бросить последний взгляд на развалины, и отдав честь давно почившим монахам, Бью взобрался в повозку и направился в путь, исполненный сильного желания увидеть мисс Розалинду. Второй раз он натянул поводья, остановив лошадей в том месте, где днем раньше мисс Уинзлоу остановила повозку, его оценивающий взгляд был не менее восхищен видом, раскинувшимся перед ним. Поля, которые он видел, принадлежат ему. Каждый камень в низкой стене, окружающей поместье – его, каждое дерево, каждый цветок, каждое стекло, сверкающее в каждом окне – его. Вся эта красота дана ему при рождении. Как награда за тяжелые годы, за все испытания и беды, разбитые иллюзии мальчика по имени Бобби Рейли.
Бью не решался посетить эти места раньше, опасаясь, как бы его горячность не привела к слишком поспешным, резким действиям, вызвавшим неприятности. Он хорошо все спланировал и в точности следовал намеченной цели.
Бью завладел имением Уинзлоу, гордостью своей семьи, действуя почти хладнокровно, и теперь сдерживать жажду мести было не нужно. Бью мог быть доволен собой и не скрывать этого. Будь он человеком сентиментальным, что всегда отрицал, то пролил бы слезу при виде родного дома. Но даже прагматику можно простить, если глаза его несколько затуманятся, а именно это и позволил себе Бью, прежде чем продолжить путь.
Вскоре Бью подъехал к главным воротам. Его совсем не удивило, что они закрыты на замок. Нил Уинзлоу, владелец, отсутствовал, а Бью никому заранее не сообщил о своем приезде. Хотя уже сегодня к вечеру из Лондона могут прибыть Бриджит, Удроу и все имущество, которое поместится на его повозке и в двух наемных экипажах.
Бью собрался было вылезти из повозки – чертовски сложный маневр, поскольку плечо его снова сильно разболелось, – как вдруг заметил по другую сторону от кованых ворот парнишку лет шестнадцати, пинавшего большой камень по извилистой ухоженной аллее.
1 2 3 4 5 6 7 8 9 10 11 12 13 14 15 16 17