А-П

П-Я

А  Б  В  Г  Д  Е  Ж  З  И  Й  К  Л  М  Н  О  П  Р  С  Т  У  Ф  Х  Ц  Ч  Ш  Щ  Э  Ю  Я  A-Z

 


– Мы их припугнули, – согласилась Диана.
– Припугнули? Господи! Да Лео Джилман чуть не обложился. Прямо в свои семисотдолларовые штаны. Я себе не поверила, когда увидела, как он взглянул на Морти. Боже, это было замечательно. Да, Диана, вот это иск!
– Ну, давай не будем устраивать пир, пока соглашение не подписано и суммы не определены окончательно. Ведь знаешь, говорят: «Не кончено, пока не кончил». Или говорят: «Не кончено, пока толстуха не запела», – продолжала Диана. – Но ты у нас скоро запоешь, Бренда.
Бренда несколько растерялась и не сразу разобралась, задело ли ее слово «толстуха». Но Диана глядела на нее так тепло, что она поняла в ту же минуту, что та ее никогда не обидит. «В конце концов, я действительно толстуха», – подумала она, откинула голову и рассмеялась.
Правильно сделали, что пришли сюда, в салон «Токио». Это было восточное массажное заведение, где дело было поставлено серьезно, без выкрутасов. Оно было расположено на Западной Пятьдесят седьмой улице, и Бренда иногда заходила сюда по дороге домой, после того как бывала у Анжелы, которая снимала крошечную комнату на лето на углу Пятьдесят третьей улицы и Девятой авеню.
Маленькая японка, занимавшаяся Брендой, крякнув, забралась на массажный стол, над которым с потолка свешивался шест. Она ухватилась за него, как обезьяна, и начала ходить по спине Бренды. Теперь настал черед Бренды кряхтеть.
Диана рассмеялась. Бренда решила, что у нее приятный смех, глубокий и теплый.
– Ну, если кто сегодня и походит по тебе, то, спасибо Господу, это женщина, – сказала Диана.
– Нет, спасибо ТЕБЕ, Диана, – парировала Бренда. – Ты уверена, что он подпишет соглашение? Два человека, каждый на миллион? Один сейчас, Другой – накануне Дня благодарения?
– Гарантий нет, но, думаю, подпишет. Они уже отступают. Это был нечестный трюк, но эффективный. А если он не уплатит, то с него спросит Внутренняя налоговая инспекция. Я составлю все документы и передам их ему завтра до того, как он передумает. – Она остановилась. – Знаешь, Бренда, мы могли бы получить и больше. Гораздо больше. Я уверена.
– Может быть, но знаешь, лучше синица в руке… и я никогда не была хищной. Два миллиона долларов чистыми и немного акций – все, что мне нужно. И детям моим тоже не нужно больше. Может, я и корова, но я не свинья. – Она засмеялась. – Два миллиона! Не могу поверить! Как будто в лото выиграла. Здорово!
Диана улыбнулась ей.
– Я бы чувствовала себя лучше, если бы эта женщина сошла с моей спины, – сказала она, морщась от боли. – Если ты действительно довольна, как насчет того, чтобы сказать ей, что хватит?
– С условием, что я приглашаю пообедать.
– Идет.
Бренда знаком показала массажисткам, что достаточно, и они закончили. Потом, кланяясь, тихонько вышли. Диана села, и полотенце упало с нее. Прежде чем она его подобрала, Бренда успела заметить, что грудь у Дианы была плоская как у юноши, а плечи широкие. «Господи, она красива, как мужчина, – подумала Бренда, покраснела и отвернулась. – Как странно. Очень странно».
5
РАЗВЛЕЧЕНИЯ
Элиз обнаружила большую силу характера.
– Возмутительно, – проговорила она, уставившись на газетную колонку, которую Бренда вырезала из «Пост», – как можно давать объявление о помолвке, если еще состоишь в браке? – спросила она скорее крайне раздраженно, чем ра-строенно.
Два десятка лет, прожитых респектатбельно и благоразумно, благополучно, но без показухи, прожитых так, как обязывало положение, – эти годы ее будущий бывший муж выбрасывал псу под хвост и выставлял их обоих в глупом свете. Она не только запретит ему лично вести ее дела, она вообще прекратит все дела с «Кромвель Рид», хотя с этой фирмой ее семья была связана еще при жизни деда. Это наверняка испортит репутацию Билла среди его партнеров. И может быть, ускорит развод.
– Должно быть, это климакс, – сказала она, – иначе как он мог сделать такое заявление?
– Но, строго говоря, не он его сделал, – заметила Бренда. – Здесь говорится, что ФЕБ заявила, что об этом будет объявлено, тут есть разница, правда, Анни?
Анни улыбнулась бы, но тревога за Элиз остановила ее.
– Да, – сказала она, – не этому учили у мисс Портер.
– Она, наверно, была никакая, Дуарто говорит, что она, как правило, находится под воздействием.
Элиз, казалось, ничего не слышала.
– Билл знает, какое отвращение у меня вызывают бульварные газетенки. Теперь остается только, чтобы «Инквайер» напечатал крупным шрифтом, что у Феб мой ребенок от Элвиса.
Она не сдержала улыбки:
– Ну, как юрист, он должен понимать, что это не самый умный шаг в плане финансового соглашения. Уж не говоря о том, что это крайне дурной вкус.
Элиз подумала о матери. Этими словами ее мать выражала самую резкую критику. Хоть это было и небольшое утешение, но, по крайней мере, ее мать, изолированная от жизни болезнью Альзхаймера, ничего об этом не узнает, подумала она.
– Кстати, Элиз, я видела твою фотографию в газете «Народ», – сказала Бренда. – Учитывая все, ты выглядишь очень неплохо.
Бренда вынула еще одну вырезку. Элиз внимательно на нее посмотрела и внутренне содрогнулась. Она редко попадала в газеты, ее рекламный агент следил за этим. Они не имели разрешения на эту фотографию. Она прочла подпись: Лэрри Кохран. Боже. Она вспомнила комнату 705. Какие еще снимки он сделал?
– Учитывая все, ты хорошо выглядишь, – повторила Бренда.
– Учитывая что? – спросила Элиз немного настороженно.
– Учитывая, что ты только что вышла с похорон, Элиз, – ответила резко Бренда.
Элиз сдержала себя и улыбнулась.
– Конечно. Просто меня всегда расстраивают фотографии в прессе.
– Раз уж заговорили о вкусах, давайте пообедаем, – бодро предложила Бренда. Если Элиз боялась газет, Бренда не меньше боялась судов. А пока Диана Ла Гравенессе не получила ни подписанных документов соглашения, ни первого чека от Морти. Бренда надеялась, что не будет никаких осечек. Она теперь рассчитывала на эти деньги. Наконец она будет независимой. Все эти мысли пробудили в ней дикое чувство голода.
Сегодня они встретились в «Ла Гренуиль». Это было единственное знакомое Бренде место, где еда была так же хороша, как и цветы. И за 36 долларов 50 центов – цена комплексного обеда – она могла съесть почти все, чего ей хотелось. Цена ее несколько беспокоила. До тех пор пока все не будет завершено, она не могла позволить себе выбросить сотню долларов на обед. Но большое меню ее порадовало. И вот они все трое сидели в центре одного из самых шикарных мест для развлечений в городе.
Бренде нравилось «подкусывать» Элиз, и ей всегда доставляло удовольствие общаться с Анни. Даже если ничего из этого не выйдет, если она не отомстит за Синтию, было приятно, что есть причина хорошо одеться и пообедать в ресторане. Конечно, Бренда чувствовала себя счастливой потому, что у нее была связь с детьми. Вот только сегодня утром она звонила Антону, предложила подъехать к нему в школу и забрать его грязное белье. Ей это было не трудно. Но Тони сказал «нет». Он был сейчас в том возрасте, когда появление родителей в школе смущало, а Бренда скучала по нему. Ей нравилось наводить чистоту, к тому же это заставляло ее забыть на время о еде. Она не могла понять, как Анни может жить в разлуке с Сильви и в отрыве от обоих сыновей, занятых своей собственной жизнью.
Она беспокоилась об Анни. С тех пор как Сильви уехала, Анни была подавлена, очень подавлена. И все из-за этого ублюдка Аарона.
Для Бренды дети были всём. В отличие от Анни Бренда не участвовала в работе Специального Олимпийского комитета и не предлагала свои услуги в ожоговом центре «Бекстайн». Она никогда по-настоящему не принадлежала к высшим кругам и не хотела этого, но сейчас ей было интересно наблюдать то, что ей довелось увидеть. Втайне от всех Бренда жадно прочитывала всю светскую хронику и обожала светские сплетни. Но она скорее бы умерла, чем признала это. И когда Морти пытался пробиться в этот мир, Бренда уперлась. Она знала, как они будут выглядеть. Вульгарные выскочки, пытающиеся добиться успеха. Фи! Ну, по крайней мере, она правильно оценивала свои возможности. Анни принадлежала к высшим слоям, и следовало признать, что Элиз тоже принадлежала к высшим слоям. И к тем, кто обладал большими деньгами. Интересно, читала ли Элиз светскую хронику?
– По-моему, нам надо подготовить материал, своего рода дело, на Джила и на остальных. Включая их работу и развлечения. И конечно, трофеи. И когда мы узнаем о них побольше, мы сможем определить их уязвимые места.
– Да, нам нужно составить досье. Всё и вся. Материалы из «Века рекламы» или «Журнала Американской юридической ассоциации», из школьных ежегодников, из всего что угодно. Их знаки зодиака. Их любимый цвет. Их брокеры, банкиры, портные. Какой кофе они пьют.
– Точно, – продолжала Бренда, – записи зубного врача, шрамы, татуировки, как предпочитают заниматься любовью, какие кошмары мучают по ночам. – Она остановилась. – Я бы очень хотела быть самым кошмарным сном Морти.
– Вот это мне нравится, – сказала Элиз, кивая с одобрением.
– Только вряд ли мне удастся. Я все еще не получила с него своих денег. Я хожу по тонкому льду, – сказала Бренда.
Она увидела, что мускулы лица Элиз напряглись. Бренда знала, что, как все стопроцентные американцы, Элиз становилась высокомерной, когда злилась, а сейчас она была зла. Она холодно посмотрела на Бренду сверху вниз.
– Не будь слюнтяйкой, Бренда, – сказала Элиз, повторяя насмешку Бренды над Анни.
Бренда почувствовала себя очень уязвленной этой колкостью: «Я борюсь за выживание, а эта богатая сучка называет меня слюнтяйкой?» Она почувствовала, как у нее загорелись щеки, и наклонилась к самому лицу Элиз:
– Что ты, черт возьми, можешь знать о том, что чувствует женщина, которая находится на милости у мужчины и борется за выживание? Все, что у тебя есть, Досталось тебе просто так. Тебе никогда не приходилось целовать зад у мужика, чтобы тебе выплачивали алименты и чтобы ты могла выглядеть как президент кооператива в глазах лифтера или подсчитывать, можешь ли ты пообедать за 36 долларов, потому что алименты могут опять задержать. Ты знаешь, как мне приходится месяц за месяцом унижаться перед Морти, потому что я в его руках? Нет, Элиз, и ты никогда этого не поймешь.
Бренда вышла из себя. Она осознавала, что, хоть и пыталась сдерживать свой голос, начала привлекать внимание сидящих за соседними столиками. Но ей было наплевать.
Анни наклонилась вперед и сказала:
– Элиз тоже нелегко, Бренда. Бренда посмотрела на нее.
– Не будь хорошей девочкой, Анни. Не сейчас.
– Я могу постоять за себя, Анни. К тому же Бренда права, – сказала Элиз и повернулась к ней.
Бренда стала говорить тише:
– Знаешь, что я думаю, Элиз? Я думаю, для тебя это всего лишь игра. Просто надо заняться чем-нибудь, пока не оправишься от того, что потеряла мужа. Для тебя это заменяет поездку на юг твоей дерьмовой Франции или трехмесячное кругосветное турне на твоей дерьмовой яхте. Это для тебя еще одна игрушка. Ну а я дерусь за свою жизнь, богатая избалованная малышка. Для меня это не игра. – Быстро отпив из фужера на длинной ножке, она поставила его и посмотрела на Элиз прищурившись, точно так же, как это делал ее отец. – Так что не надо называть меня слюнтяйкой. Когда ты будешь готова рисковать всем, что у тебя есть, тогда ты сможешь критиковать меня. А пока что держи свою праведность при себе.
Элиз продолжала смотреть прямо на Бренду. И та увидела в глазах Элиз что-то, чего раньше не замечала.
– Прости, Бренда, – наконец медленно выговорила Элиз, – я была невнимательна и бесчувственна. Знаешь, ты права, я не знаю, что значит быть на милости у мужчины в отношении финансовой обеспеченности. – Веки у Элиз дрогнули несколько раз, она подняла голову и сказала: – Пожалуйста, прости меня, Бренда. Мне не следовало так говорить.
Бренда удивленно откинулась на стуле и задышала ровнее.
– Конечно, все в порядке, Элиз. – Она уже сожалела о том, что взорвалась. – Я зря так накинулась на тебя.
– Но я знаю, что значит зависеть от мужчины в эмоциональном отношении. Видимо, вообще зависеть от мужчины в чем-нибудь – унизительно.
Элиз улыбнулась.
– Ну вот так. Мы ничего не будем предпринимать относительно Морти до тех пор, пока он не расплатится с Брендой. Ну что, дамы, договорились?
Анни улыбнулась им обеим и кивнула. Вообще-то, когда они договорились встретиться, она не совсем представляла себе, что это будет так. И сейчас в замешательстве видела, что она, очевидно, никак не может влиять на ход событий. К тому же долгие годы общения с доктором Розен приучили ее к мысли, что влиять на что-либо она патологически неспособна.
Анни потрясла головой, как будто хотела избавиться от каких-то мыслей. Думать об Аароне и докторе Розен было опасно. Она все время отыскивала себе какие-то занятия, но ночью, когда была дома одна, ее мысли были о нем. Он всегда был таким веселым, таким остроумным. Он всегда умел ее рассмешить. Он понимал ее, ее легкие шутки, восхищался ее остроумием. По крайней мере, когда-то восхищался. С тех пор ее никто по-настоящему-то и не знал.
– Ну, а что мы ищем? – спросила она.
– Думаю, пока что трудно сказать. Ну, а в общем, мы ищем бреши в их броне, так ведь? – спросила Элиз.
– Мягкое белое подбрюшье, – добавила Бренда, пошлепав свое собственное.
Элиз сжала губы.
– Что касается Джила, то тут все ясно. Я думаю, мы должны действовать в двух направлениях: мы выясняем, чью фирму он собирается заполучить в следующий раз, и все это рушим, а также выявляем, как он мошенничал в прошлом при продаже и покупке акций. Привлекаем к делу Агентство по финансовому надзору, а если сможем докопаться до его личных финансов, то и Внутреннюю налоговую службу. Не думаю, что нам стоило связаться с полицией, – записка, которую оставила Синтия, доказывает, что это было самоубийство. Но в его связях можно что-то найти. Его новая жена – как ее зовут? – Она посмотрела в записи.
– Бирмингем. Мэри Бирмингем, – подсказала Бренда.
– Правильно. Так, она хочет приобрести новую квартиру на Пятой авеню. Лалли состоит там в правлении. Может, нам удастся сделать так, чтобы они не смогли поселиться в этом здании. И я думаю, нам удастся забаллотировать ее во всех общественных организациях, которые пользуются уважением.
– Я могу принести все старые бумажки на компанию Морти. Я все их собирала. Может, там что-нибудь найдется, – предложила Бренда.
– Очень хорошо. Кстати, Анни, ты ведь сказала, что тебя пригласил на обед Стюарт Свонн, так?
– Да, он пригласил меня, – ответила Анни, слегка покраснев.
Бренда заметила это и удивилась. Что, она чувствует себя виноватой, потому что встречается, а мы – нет?
– Хорошо, – заметила Элиз. – Выкачай из него все, что можно. Надо узнать, кого Джил собирается сожрать теперь. – Анни неохотно кивнула. – А я, может, поговорю о Джиле с моим дядей Бобом. Он может помочь. – Элиз снова посмотрела в записную книжку. – Вот с Биллом сложнее. Конечно, я не оставила ему ни копейки в завещании и прекращаю все дела с «Кромвель Рид». Но думаю, мы можем предпринять что-нибудь в отношении Ван Гельдеров.
– Разрушить их любовное гнездышко? – спросила Бренда.
– Скорее, его финансовое обеспечение.
– Ты знаешь, что она наркоманка? – произнесла Бренда.
– От тебя. А откуда ты знаешь? Это может быть полезно.
– У нас тоже есть источники, – Бренда гордо улыбнулась.
– Может, я смогу коснуться этого вопроса в разговоре с доктором Гортоном, когда пойду к нему в следующий раз. Он лечит Ван Гельдеров тоже. Я думаю, мой долг помочь им, помочь этой молодой особе, правда? Может, и в ее будущем будет какой-нибудь фонд, как у Бетти в клинике для наркоманов. Этого должно хватить, чтобы попридержать Билла и его «невесту». Он чист по части налогов, и у него нет друзей, которые могли бы от него отвернуться. С ним пока все. – Она помолчала, листая страницы. – Бренда, – вновь продолжала Элиз, – твой муж вовсе не так уж неуязвим. После того как решится твой вопрос, пусть мои молодые люди поработают с документами и всем, что касается этой операции. Мы могли бы одним махом убить двух зайцев. И ты смогла бы потребовать с него через суд еще больше.
– Нет, Элиз. Мне бы получить с него то, что он пообещал. Я не хочу портить все дело. – Бренда снова начала нервничать.
Элиз посмотрела на нее понимающе.
– Конечно, нет. Нет никакого смысла перерезать себе горло просто назло супругу. Значит, мы и Внутреннюю налоговую службу тоже не можем использовать?
– Нет, – на сей раз даже Бренда воздержалась от шуток.
– Хорошо, – сказала Элиз весело, вычеркивая что-то из своего списка, – по крайней мере, мы можем не допустить его в Клуб союзной лиги и в Мейдстоун.
– А что, он подал заявление? – спросила Бренда недоверчиво.
– Очевидно. Его жена хочет, чтобы он вступил.
– Откуда ты знаешь?
– У меня тоже есть свои источники, – Элиз улыбнулась ей с важным видом.
1 2 3 4 5 6 7 8 9 10 11 12 13 14 15 16 17 18 19 20 21 22 23 24 25 26 27 28 29 30 31 32 33 34 35 36 37 38 39 40 41 42 43 44 45 46 47 48 49 50 51 52 53 54 55