А-П

П-Я

А  Б  В  Г  Д  Е  Ж  З  И  Й  К  Л  М  Н  О  П  Р  С  Т  У  Ф  Х  Ц  Ч  Ш  Щ  Э  Ю  Я  A-Z

 

И не погнушался бы и мошенничеством, если бы речь шла о большом состоянии. Словом, Родерик ради денег был готов на все. Нолан решил отделаться от самонадеянного охотника за приданым. Ему даже приятно было поставить на место этого высокомерного наглеца.
– Сегодня вечером я видел эту леди не только с тобой, но и с другими джентльменами, – заявил Нолан, вставая между Шандрой и ее оскорбленным кавалером. – Похоже, сейчас, когда она окружена толпой поклонников, ей значительно лучше. – Нолан с невозмутимым видом встретил бешеный взгляд Родерика. – Кстати, я ничуть не удивлюсь, если именно ты и стал причиной ее головной боли. Наша очаровательная Шандра была вынуждена подняться наверх, чтобы прийти в себя. – Он вызывающе ухмыльнулся. – Я всегда считал, что ты ужасный зануда. Ничего странного, что Шандра пришла к такому же выводу.
Родерик клокотал от ярости, а Шандра едва сдержала невольное восклицание. Кто же такой этот незнакомец? Святители небесные, да ему, кажется, известен каждый ее шаг, с тех пор как она оказалась на этом балу. Откуда он узнал о ее похождениях?
Поскольку Родерик потерял дар речи от злости, Нолан усмехнулся и закружил Шандру в танце по бальной зале. Он намеревался побеседовать с Шандрой наедине, но сомневался, что Родерик это допустит. Тот следил за ними хищным взглядом, хотя, насколько знал Нолан, был слишком труслив, чтобы вызвать обидчика на дуэль, как полагалось по законам чести. Нолан решил тянуть время, пока Родерик не остынет и не удалится в соседнюю комнату выпить бокал вина. Кроме того, Нолан был не прочь потанцевать с этой дерзкой девчонкой. Обманщица способна вскружить голову любому мужчине, даже тому единственному из находившихся в комнате, кто знает о ее коварстве.
Глава 3
Шандра рассерженно уставилась в широкую грудь Нолана, взглядом пронзая его прямо в сердце, если только таковое имелось у этого негодяя. Она старалась не обращать внимания на то, как он обнимал ее, с какой грацией скользил по паркету бальной залы. Запах его одеколона щекотал ей ноздри, что делало присутствие этого мужчины еще более реальным, чем ей того хотелось. За какие-то несколько мгновений ему удалось вывести ее на чистую воду, и теперь оставалось только гадать, откуда он знает о ее сегодняшних приключениях. А тот возмутительный факт, что ее тело помимо воли отвечало на его близость, не на шутку рассердил девушку, хотя она и привыкла терпеливо сносить присутствие этих никчемных представителей мужского пола.
– Кто вы такой? – резко спросила она. Нолан с усмешкой взглянул на нее, сотрясаясь от беззвучного смеха.
– Гораздо важнее, что я есть на самом деле, – язвительно промолвил он. – Я – живое воплощение вашей совести, мадемуазель. Вы можете обманывать хоть весь Натчез, но мне известно о вашем коварстве.
– Я никогда… – попыталась возразить Шандра.
– Охотно верю, – усмехнулся Нолан. – И я бы не посмел вас о том просить.
Шандра наступила ему на ногу, и вместо смеха у него вырвался стон. Не успел Нолан оправиться от первой атаки, как Шандра незаметно приподняла колено, целясь ему в пах.
Черт, да эта кошечка может вывести мужчину из строя прямо посреди бальной залы! Если эта злючка считает себя благовоспитанной леди, тогда он, Нолан, – принц крови.
Как только румянец вновь вернулся на его побелевшие щеки и он удостоверился, что может говорить своим обычным голосом, а не фальцетом, Нолан окинул суровым взглядом рыжеволосую красотку, которая смотрела на него с ангельски-невинным выражением.
Язвительное замечание замерло у Нолана на устах. Впервые с той минуты, как он увидел эту красотку, его поразило ее сходство с покойным батюшкой. Озорной блеск ее ярко-голубых глаз и презрительная улыбка говорили о том, что она, возможно, ни в чем ему не уступит. Шандра держалась стойко. Запугать ее было не так-то просто. Своими издевками Нолан вызвал ее ненависть, и она отплатила ему, наступив на ногу и ударив коленом в пах. Ей и не требуется кинжал для самозащиты. Ее тело, прелестное и нежное, при необходимости могло стать опасным, как смертоносное оружие.
Нолан был абсолютно прав. Шандра умела о себе позаботиться. Если она чему и научилась у своего отца, так это быстроте и изобретательности. Когда на пути у Меррила д'Эвре что-либо становилось, он всегда обходил препятствие. Шандра унаследовала от отца острый ум и жизнелюбие. Из его трагической гибели она тоже вынесла для себя урок. Отец в последние годы стал слишком доверчив, за что и поплатился жизнью. Шандра же поклялась никому не доверять – тогда ей не причинят боли и не предадут, как предали ее отца. И ни один мужчина никогда и близко к ней не подойдет.
После смерти отца в сердце Шандры поселилась горечь утраченных иллюзий. Она всегда поддерживала отца в том, что касалось объединения Штатов. Комитет оставался глух к мольбам Меррила не делить страну на части. Шандра была уверена, что Меррил погиб именно потому, что выступал против бунтарей. Кому-то понадобилось его убрать.
Для окружающих Шандра играла роль убитой горем дочери, но втайне пыталась найти убийцу своего отца. У нее хватит сил взять на себя эту ответственность в отличие от матери. Меррил научил свою единственную дочь противостоять всем несчастьям.
Хотя семья Меррила жила в богатстве и роскоши, он постоянно внушал Шандре, чтобы она не гнушалась черной работой. Он обучил ее тому, что вряд ли было известно дамам из высшего света. Шандра обнаружила незаурядные способности. Меррил желал видеть свою дочь образцом достоинства, изящества и образованности, как и ее матушка. Но он пошел дальше, чем повелевал ему родительский долг. Немногие знали о несчетных талантах Шандры. Нолан был одним из тех избранных, кто удостоился наблюдать ее способности в действии. Это вышло совершенно случайно. По собственной воле Шандра ни за что бы не открылась ни ему, ни любому другому денди, поскольку это испортило бы ее репутацию благородной барышни, о которой так заботился ее отец.
Меррил надеялся, что его хорошенькая дочка будет вращаться в изысканном обществе. В результате многолетнего целенаправленного воспитания и сложился характер Шандры. Богатые аристократы видели в ней обворожительную девицу, достойную невесту, чей живой веселый нрав привлекал многочисленных поклонников. Для разбойников и головорезов Натчеза она была девчонкой-сорванцом, которая частенько сопровождала отца в шумные кварталы города. Меррил хотел, чтобы она знала жизнь не понаслышке, и Шандра впитывала его нравоучения как губка.
Искушенная в способах самозащиты, Шандра ударила Нолана, дабы дерзкий незнакомец понял, что она не допустит, чтобы мужчины ею командовали. И наплевать, что ему все о ней известно!
– Я спросила, как ваше имя, сударь, – елейным тоном промолвила Шандра. – Вы скажете его сами или мне придется выколотить его из вас… – Она чуть не задохнулась от внезапной боли.
Теперь пришел черед Нолана самодовольно ухмыльнуться. Он с силой сжал ее талию и, не давая опомниться, наступил ей на ногу.
– Меня зовут Нолан Эллиот, – представился он, пока Шандра молча кипела от злобы. – Я знаю, что вы похитили Библию у своей матери, вернулись на бал и появились в зале, когда прошла ваша притворная головная боль. Вы просто волк в овечьей шкуре, юная леди, позвольте вам заметить.
Шандра попыталась было напустить на себя безразличный вид, однако рассказ Нолана о ее ночных похождениях подействовал на нее, словно пощечина.
– Но как?.. – только и смогла она из себя выдавить.
– Я видел, как вы напали на мадам, а потом последовал за вами в особняк, – пояснил Нолан, одарив ее обольстительной улыбкой. У Шандры так и чесались руки размазать его поганую ухмылочку по лицу, и только присутствие гостей удержало ее от этого. – Я прятался под кроватью, а вы тем временем водворили на место одежду дона Эстебана и вышли из комнаты в сопровождении вашего обожателя Родерика Вона.
Несмотря на все свои старания выглядеть невозмутимой, Шандра почувствовала, как краска заливает ей щеки. Нолан был свидетелем ограбления и слышал, как она разговаривала сама с собой в комнате наверху? Боже милостивый! Он ведь может расстроить ее планы – навлечь подозрение на дона Эстебана, не говоря уже о том, что теперь станет ее шантажировать!
Шандра гордилась своей способностью сохранять хладнокровие в подобных ситуациях. В отличие от матери Шандра никогда не теряла присутствия духа. Она всегда встречала беду с высоко поднятой головой. Однако в такие минуты она непроизвольно переходила на свой родной французский. Меррил тоже предпочитал французский, если бывал чем-то разгневан или расстроен. А сейчас Шандра и разозлилась, и расстроилась, и французские фразы сами собой сорвались с ее губ.
– Извольте изъясняться на английском, – потребовал Нолан.
– Ах, простите великодушно, – язвительно прошипела она в ответ и бросила на него испепеляющий взгляд, который не нуждался в переводе.
Когда стихли испанские гитары и скрипки, Шандра попыталась высвободиться из крепких объятий Нолана, но не тут-то было. Сжав ее локоть, Нолан повел упиравшуюся партнершу на террасу.
– Итак, что вы собираетесь предпринять? – осведомилась Шандра.
Вот теперь перед Ноланом стояла настоящая Шандра д'Эвре во всей своей красе. Глаза ее горели голубым огнем, а горячий нрав мог бы, наверное, вызвать лесной пожар. Она ощетинилась, как разъяренная кошка. Нолан ничуть бы не удивился, если бы она сейчас накинулась на него, намереваясь разорвать на клочки.
Нолан не спеша достал сигару из кармана и зажег ее от лампы, освещавшей вход на широкую веранду. Шандра мысленно дважды досчитала до десяти, но так и не сумела обуздать свой гнев.
– Что вам нужно, Нолан? – процедила она сквозь стиснутые зубы.
– Я собираюсь шантажировать вас, дорогая Шандра, – прямо заявил Нолан. – Все имеет свою цену. Вы сможете купить мое молчание, любезно передав мне карту, которую прячете за корсажем платья.
Ее рот открылся и закрылся, как у выброшенной на песок рыбы. Ангелы Господни, да этот негодяй загнал ее в угол, а она не привыкла проигрывать. Быстро сообразив, что шансов выкарабкаться у нее нет, она спросила:
– А если я отдам вам карту, что вы будете с ней делать? Продадите ее тому человеку, от которого я ее спрятала?
– Не исключено, – уклончиво ответил Нолан. – А еще вероятнее, попытаюсь сам найти сокровища.
– Вы? – Шандра саркастически усмехнулась. – Да вас прикончат, не успеете вы запустить свои руки в испанские богатства. Впрочем, мне наплевать, сударь. Единственное, о чем я пожалею, так это о том, что не смогу стать свидетельницей вашей трагической гибели. И поделом вам – будете знать, как шпионить.
Нолан пропустил язвительное замечание мимо ушей. Он небрежно пускал кольца дыма, поглядывая на свою взбешенную собеседницу.
– Вас моя судьба, конечно же, ни в коей мере не касается, – любезно согласился он. – Но я знаю, что заставит вас поволноваться: я скажу дону Эстебану, что вы похитили Библию у своей матери и засунули ее ему под подушку.
– Вы не посмеете, – прошипела она. Глаза ее превратились в горящие угли.
Он небрежно стряхнул пепел с сигары и улыбнулся, показав ослепительно белые зубы.
– Не посмею? – насмешливо протянул он. – Да я могу это сделать хоть сейчас. Дон Эстебан мой приятель, так же как и остальные члены комитета. Вам известно, как они жаждут заполучить карту сокровищ. Деньги пойдут на поддержку мятежников. Комитет дорого заплатит за карту, а заодно разоблачит вас как воровку. Нолан сунул сигару в рот и протянул руку.
– Я хочу получить карту, мадемуазель, – потребовал он с легкой угрозой в голосе. – Вы отдадите мне ее по собственной воле, или я вынужден буду отнять ее у вас силой. Как бы там ни было, я своего добьюсь.
Шандра застыла на месте. Нолан так разозлил ее, что она готова была спрыгнуть с обрыва. Нет, после секундного размышления решила она, лучше будет столкнуть с обрыва его.
– Если вы дотронетесь до меня хоть пальцем, я закричу. Родерик тут же примчится мне на помощь, и вас посадят в тюрьму, гнусный интриган!
Благодушное настроение начинало покидать Нолана. Очаровательная Шандра д'Эвре вела себя как злющая мегера.
– Гнусный интриган? – Он едко усмехнулся. – Уж кто бы говорил. Вы ограбили собственную мать, угрожали ей. Вы солгали присутствующим и пытались очернить ни в чем не повинного человека. Из нас двоих вы большая преступница.
Выпалив какое-то французское ругательство, Шандра кинулась на своего противника. Как ни молниеносна была реакция Нолана, он не смог отразить удар. Она залепила ему звонкую пощечину, выбив сигару из его насмешливо ухмыляющегося рта. С проворством дикой кошки Нолан перехватил ее руку. Шандра испуганно ахнула – Нолан полез ей за корсаж, намереваясь вытащить карту. Она вцепилась зубами ему в руку, успев ударить его ногой.
У Нолана вырвались испанские и английские проклятия. Шандра ругалась исключительно по-французски, сражаясь за карту. Клочок бумаги переходил то к одному, то к другому.
Нолан пришел в ярость – впервые ему приходилось вступать в поединок – да какой! – с женщиной. У него было ощущение, что он попал в клетку к кровожадной львице. Борьба шла не на жизнь, а на смерть.
Проклиная все и вся, Нолан отпихнул от себя Шандру, пока она не отгрызла ему руку по локоть. И увидев, что вожделенная карта разорвалась пополам, затейливо выругался.
Шандра так крепко вцепилась в свой кусок карты, что не устояла на ногах и упала в кусты, окаймлявшие веранду. Ее испуганный вопль разбудил бы и мертвого – Родерик Вон и в самом деле примчится ей на помощь, как она и предсказывала.
Засунув кусок карты в карман сюртука, Нолан полез в кусты за Шандрой. Ее нижние юбки покрывали ее пылающее лицо. У Нолана не было времени наслаждаться зрелищем двух прелестнейших ножек, какие ему когда-либо приходилось видеть. Надо расправиться с этой бестией, пока не подоспел Родерик.
Лишь только Нолан схватил Шандру, которая все еще злобно сыпала французскими проклятиями, как сзади на него набросился Родерик. Нолану пришлось обернуться и принять удар в живот, поскольку руки у него были заняты. Сам Нолан удержался на ногах, но выпустил руку Шандры, и та с пронзительным визгом повалилась в кусты. Теперь Нолан сосредоточил свое внимание на Родерике.
Сказались годы постоянных тренировок, опыт и интуиция – развернувшись, словно пружина, Нолан накинулся на своего противника и нанес ему удар в челюсть. Издав болезненный стон, Родерик скатился по ступенькам террасы и скорчился на земле.
Нолан повернулся, чтобы вытащить Шандру из кустов, но прежде чем он успел выхватить вторую половинку карты из ее крепко сжатого кулака, она с пронзительным криком ударила его в нос.
Нолан не собирался уступать ей карту, но на ее отчаянный визг к двери террасы сбежались гости. Мрачно выругавшись, Нолан нырнул в кусты и бросился к ограде, у которой оставил своего жеребца. Половинка карты все же лучше, чем ничего, решил он. И кроме того, у него не было ни малейшего желания выслушивать обвинения Шандры в присутствии гостей. В Натчезе она пользуется влиянием и вполне может добиться того, чтобы его повесили этим же утром. Вот чертовка! Мужчине необходима непробиваемая броня, если он хочет выйти невредимым из поединка с этой ведьмой.
– Дьявол! – пробормотал Нолан, вдев ногу в стремя. Он бежит от девчонки! Он, который всегда встречал опасность лицом к лицу. Ему следовало бы остаться и уличить ее в преступлении, прежде чем она начнет обвинять его.
«Но почему я этого не сделал?» – спрашивал себя Нолан, в то время как его конь несся прочь от дома, слившись с ночными тенями. Да потому, что не хотел, чтобы кто-нибудь еще узнал, что у него есть карта… Вернее, половина карты, поправил он себя. К тому же ему отчего-то не хотелось разоблачать Шандру как воровку. Она, видно, очень горюет по отцу, и это понятно. Ее отец никогда бы не отдал карту комитету, в чьи намерения входило растащить Америку на части.
Давным-давно Меррил д'Эвре отплыл в Новую Францию в поисках лучшей доли, поскольку на родине удача ему не улыбнулась. Ему нравилось путешествовать, он любил свободу. Когда испанцы захватили обширные земли к западу от Миссисипи, Меррил резко поменял свои взгляды. Во время американской революции ему довелось видеть немало крови, и теперь он желал мира и покоя. Возможно, Шандра считала себя его последовательницей и поступала так, как, по ее мнению, поступил бы отец, будь он жив.
Хотя Нолана и восхищала ее храбрость, ему слишком щедро заплатили заинтересованные лица за то, чтобы он перехватил карту и доставил ее по назначению. Но Нолан не собирался посвящать в эту тайну ни Шандру, ни кого-либо другого. Ему необходимо было завершить это дело, не раскрывая себя.
Одно он знал наверняка: карта не должна попасть в чужие руки.
1 2 3 4 5 6 7 8 9 10 11 12 13 14 15 16 17 18 19 20 21 22 23 24 25 26 27 28 29 30 31 32 33 34 35 36 37 38 39 40 41