А-П

П-Я

А  Б  В  Г  Д  Е  Ж  З  И  Й  К  Л  М  Н  О  П  Р  С  Т  У  Ф  Х  Ц  Ч  Ш  Щ  Э  Ю  Я  A-Z

 

– У меня еще есть мент, который работал на том деле... Он подтвердит, что все было именно так.
– Это твой источник информации, – понимающе кивнул Гоша. – Что ж, прогресс очевиден. Ты будешь с помощью этих газет и с помощью того мента доказывать Стасу, что наезда не было, а был какой-то левый псих, которому нравится резать на людях кожу и который регулярно делает это по всей Москве...
– Два психа, – уточнил Молчун. – Их там было двое.
Он сказал это и почувствовал себя как-то не очень уверенно. Все было нормально еще минуту назад, когда он выкладывал перед Гошей газеты и внутренне гордился проделанной работой. А теперь Гоша произнес вслух то, что Молчун должен был доказать Стасу... И у Молчуна почему-то не стало уверенности. Произнесенное вслух, все это уже не казалось единственной и безукоризненной правдой.
– Что? – сказал Гоша, почувствовав – с Молчуном что-то не то. – Стаса боишься? Думаешь, не поверит?
Молчун неопределенно пожал плечами.
– Молчун, – снисходительно произнес Гоша, откидываясь на спинку стула. – Я знаю, что это никакой не наезд. И Стас – он тоже знает, он же не полный кретин... Но ему скучно, понимаешь? Ему делать нечего. Вот он и устраивает такие крысиные гонки с поводом и без повода. Он хочет тебя напрячь и посмотреть, как ты из этого выпутаешься.
– Урод моральный, – сказал Молчун со злостью. Секунду спустя он сообразил, что только что произнес любимое ругательство своего мертвого брата. Три секунды спустя он сообразил, что произнес его слишком громко.
– Ты мне все мероприятие сорвешь! – недовольно зашипел Гоша. – Я тут сейчас с ментами буду договариваться насчет новых точек, а ты орешь...
– Он все равно козел, – упрямо повторил Молчун.
– Кто бы спорил, – невнятно пробубнил Гоша в бороду. – Ты вот что.... Ты подожди, пока я закончу с ментами... Вон они, кстати, уже идут... Короче, подожди меня, а потом поедем к Стасу и постараемся закончить эту бодягу. Годится такой расклад?
– Подожду, – буркнул Молчун, сгреб газеты и потащился к выходу. На улице хлестал холодный ветер, нося мелкие капли дождя, и Молчун юркнул обратно в кофейню. Гоша оживленно беседовал с какими-то амбалами, которые издали походили на бандитов, но, судя по словам Гоши, представляли совсем иные структуры.
– Охо-хо, – изрек Молчун – и обернулся. Прямо на него смотрел телефон-автомат. Молчун некоторое время изучающе смотрел на это устройство, потом взгляд его скользнул на газетное поле, где был нацарапан телефон словоохотливого милиционера.
Молчун вытащил из кармана телефонную карту, вставил ее в автомат и набрал номер. Вопрос, возникший у него в голове, был настолько очевиден, что Молчуну оставалось лишь удивляться – как можно было не задать его за пивом?
– Але, – сказал в трубке веселый голос. – Кремль на проводе...
Молчун так торопился задать свой вопрос, что не стал ни здороваться, ни представляться, ни говорить какие-то вступительные слова... Он вел себя так, будто их разговор прервался три секунды назад.
– Этот... – сказал Молчун. – Ну, Краснов, художник... Откуда он приехал в Москву? Из какого города?
И странное дело – на том конце провода сразу все поняли и не стали отвлекаться на глупые вопросы. Веселый милиционер сразу же перешел к сути дела.
– Он приехал из Белогорска, – сказал он и на случай, если Молчун не понял или не расслышал, повторил погромче: – Из Белогорска, ясно?
– Ясно, – сказал Молчун и повесил трубку. Через стеклянную дверь было видно, как Гоша прощается со своими собеседниками и идет к Молчуну.
Молчун знал, что сейчас будет – они сядут в Гошину машину и поедут в офис к Стасу.
Глава 10
Следователь из прокуратуры с выматывающей неторопливостью вытягивал из Кирилла все, относящееся к инциденту в гостинице. Иногда следователь погружался в раздумья, подготавливая очередной коварный вопрос, а Кирилл в это же время немедленно начинал дремать. Недодумав свой вопрос до конца, следователь требовательно стучал костяшками пальцев по столу, Кирилл вздрагивал, и все начиналось сначала.
Иногда в кабинет, где шли эти нудные беседы, заглядывал подполковник Бородин, садился в уголок и молча слушал. Когда отвечал Кирилл, Бородин сначала напрягался, но затем на его лице появлялось горделиво-одобрительное выражение. Бородин был доволен тем, как Кирилл заучил свою роль – сначала рапорт написал Львов, потом Бородин на его основе составил тезисы для Кирилла, а потом Кирилл под присмотром Бородина учил эту заново сконструированную версию событий, которая была подобна трассе слалома, изящно огибающей не палки, а статьи УК.
Следователь из прокуратуры на первом же допросе почуял нутром эту заготовленную линию обороны, но виду не подал, лишь косился в сторону Бородина и периодически вздыхал, делая пометки в своих бумагах.
Кириллу было скучно не только потому, что к одним и тем же событиям следователь возвращался уже в третий или в четвертый раз, но еще и потому, что Кирилл запланировал на сегодня занятия повеселее. Например, визит к Лике и обстоятельное собеседование насчет близких друзей Алены Ждановой. Одно такое собеседование, другое... И Кирилл станет близким другом самой Лики. Вот эти мысли грели Кирилла. Вид подслеповато щурящегося следователя его совсем не грел.
– Ну а вот вся эта история с кокаином, – проскрипел следователь. – Вас обнаружили в гостиничном номере с пистолетом в руке и с лицом, испачканным в белом порошке. Акт экспертизы установил в нем наркотическое вещество...
– Мурзик и его компания, – сказал Кирилл и тут же поправился: – То есть группа наркоторговцев, собравшаяся в номере, предложила мне попробовать их товар. Поскольку, по легенде, я был покупателем этого товара, нелогично было отказываться. Меня сразу бы раскусили. К тому же я вдыхал неглубоко, я хотел только испачкать лицо.
– А раньше вам не приходилось баловаться этим веществом?
Кирилл сморщился:
– Упаси бог! Такая гадость... Сам не употребляю и вам не советую.
– Ну а... – следователь раскрыл рот для очередной каверзы, но тут дверь кабинета открылась и появился Львов. Обычно слегка растрепанный, сейчас он выглядел так, будто пережил подряд автомобильную аварию и кораблекрушение. Львов на ходу кивнул Кириллу, наклонился к Бородину и что-то зашептал ему на ухо.
Бородин поначалу слушал спокойно, а потом стал как-то странно коситься на подчиненного. Наконец он не выдержал и страшным Шепотом произнес:
– Как это – пропал?
Следователь и Кирилл с интересом посмотрели на Львова в ожидании ответа. Львов вздохнул, подтянул брючный ремень и, глядя куда-то в пространство, сообщил:
– А вот так. Родственники за ним приехали, а его нет. Вы случайно не брали? – неожиданно осведомился Львов у прокурорского работника.
– Кого? – опешил тот.
– Мурзика, – сказал Львов. – То есть Бахтиярова Марата. То есть труп Бахтиярова Марата, он же Мурзик. Труп не брали случайно?
– Не брали, – настороженно произнес следователь, не понимая – оттачивают на нем какой-то розыгрыш или же он стал свидетелем еще одного служебного проступка.
– Они не брали, – сказал Львов Бородину. – И никто из наших не брал. А в морге его нет.
Бородин медленно встал со стула и прошипел длинную, малопонятную, но явно матерную фразу. Следователь понял, что розыгрышем тут не пахнет, а стало быть, можно было улыбнуться.
– Надо же, – сказал он, стараясь не встретиться взглядом с Бородиным. – Как у вас тут быстро все делается... Вот уже и тела убитых в "Алмазе" стали исчезать. А потом что? Наркотики исчезнут, оружие исчезнет? И как будто ничего и не было?
– Я лично этим займусь, – сказал бледный от ярости Бородин и вышел из кабинета.
– Я тоже этим лично займусь, – пообещал прокурорскому работнику Львов. – Схожу на обед, а потом снова займусь. Мы этого Бахтиярова из-под земли достанем. А потом снова закопаем. Как положено.
Обнадежив следователя, Львов выскользнул в коридор и зашагал точно по следам подполковника Бородина – в сторону кабинета, где был сейф, а в сейфе было то, что позарез требовалось Бородину в моменты стресса. Сейчас был как раз подходящий момент. Львову тоже досталось.
Следователь между тем переживал приступ неудержимого сарказма. Он снисходительно поглядывал на Кирилла и говорил:
– У вас тут такая интересная жизнь... Все время что-то происходит! Трупы пропадают – это же надо! Я-то думал, что это только Тевосяна могут украсть после смерти! Нет, оказывается, еще и Мурзика!
– Какого еще Тевосяна? – Кирилл неприязненно покосился на иронизирующего следователя.
– Какого Тевосяна? – удивился следователь. – Хотя... Вам же не до этого, вы кокаин мешками скупаете по гостиницам... Тевосян – это знаменитый художник, жил в основном за границей, а умер у нас, в Белогорске. И кто-то из его поклонников украл тело! Об этом много писали... Ну не в "СПИД-Инфо", понятное дело... – это был еще один заряд сарказма в сторону Кирилла. – Дикость, конечно, но понять можно – любовь к гению и все такое... А вот кому понадобился труп вашего Мурзика? Или у него тоже были поклонники?
– У него было до фига поклонников, – сказал Кирилл. – Он, когда не торговал наркотиками, лобзиком выпиливал. Обалденно у него получалось! Большой многогранный талант. Куда там вашему Тевосяну...
Глава 11
Сегодняшнее утро немного отличалось от всех прочих утр – Львов не лупил по будильнику, потому что вообще не спал этой ночью. Пока он чувствовал себя вполне прилично, но Львов знал, что это ненадолго – к полудню сон обязательно свалит его. Значит, до полудня нужно было нарисоваться на работе, изобразить активную деятельность, а потом свалить в какое-нибудь укромное местечко, чтобы нормально выспаться. Такова была программа действий. Львов выпростал руку из-под одеяла, опустил ее вниз и нащупал на полу недопитую бутылку с пивом.
– Похудеть тебе не мешало бы, – услышал он, допивая "Балтику". – Такое пузо отрастил...
– У этого пуза, – сказал Львов, ставя пустую бутылку на пол, – очень важная роль. Когда я догоняю преступника, я с помощью пуза обезоруживаю его – наношу пузом удар в корпус, роняю преступника и кладу пузо сверху. Это очень удобный способ. Поэтому у любого уважающего себя мента должно быть хорошее увесистое пузо.
– Может, вам еще и доплачивают за это? – сыронизировала Наташа, присаживаясь на край постели и закуривая недешевый "Парламент". Львов общался с девушкой недолго, но уже успел сделать вывод, что студентки юридического колледжа не бедствовали. Особенно если в свободное от учебы время они подрабатывали консультантами у криминальных авторитетов.
Консультант – так называла свою работу сама Наташа. Львов был склонен к более прямым оценкам.
– Тебя наняли, чтобы ты трахалась с теми турками? – откровенно поинтересовался он во время их второй встречи. Второй, это если не считать шмон в сауне, но считать ужин с пельменями в семье Ивановых. Если считать шмон, то получалось, что эта встреча была уже третьей. Наташа предпочитала про историю в сауне не вспоминать.
– Меня наняли как переводчицу и юридического консультанта, – уточнила Наташа. – Чтобы я сопровождала их по городу...
– И в сауну тоже, – добавил Львов. – Чтобы, если гостям захочется перепихнуться, не нужно было бегать за девочками на улицу...
– У вас такое предубежденное отношение ко мне! – заныла Наташа. Тогда она еще была со Львовым на "вы". Тогда она еще пыталась играть с ним в игры. Львов игр не любил, у него на это не было времени – на нем висело общественно значимое преступление, поджог винного магазина. Это дело надоело Львову хуже горькой редьки, хотя маячившее в перспективе дело об убийстве в Пушкинском сквере также не вызвало у Львова романтического энтузиазма. В отличие от Кирилла. Но во время встречи с Наташей Львов не вспоминал о Кирилле и о Пушкинском сквере, он решал свои проблемы.
– Давай я тебе выложу все напрямую, – предложил Львов Наташе, которая сидела напротив него и пила кофе из пластикового стаканчика. Дело происходило в дешевом кафе, куда Львов иногда захаживал. Наташа, как потом выяснилось, посещала места классом повыше.
– Выложите, – согласно кивнула Наташа, она же Жанна в экспортном варианте.
– Я могу настучать в твой колледж, – без малейшего угрызения совести сказал Львов. – Про турок, про сауну, про бандитов, которые тебя наняли. Про наркотики, которые были найдены в сауне...
– Вот козлы, – сказала Наташа. – Мне-то они соврали, что дунуть нечего...
– Скорее всего тебя выгонят, – продолжил Львов. – И уж, конечно, твои отношения с мамой моего друга совсем испортятся.
– Мне ваш друг до лампочки. Просто не хотела портить отношения с руководителем диплома...
– Вот-вот, – кивнул Львов. – А теперь они могут запросто испортиться.
– Все ясно, – Наташа метко бросила стаканчик в урну. – Чего тебе от меня нужно? Хочешь сходить со мной в сауну?
– Не хочу, – сказал Львов. Наташа посмотрела на него с интересом.
– Деньги? – спросила она.
– Нет, – сказал Львов. – У меня к тебе более интересное предложение.
Он изложил ей это предложение, и, когда он кончил говорить, Наташа уставилась на него как на сумасшедшего.
– Да уж лучше меня выгонят из колледжа, – сказала она решительно. И стала ждать, как прореагирует на это Львов.
Львов прореагировал спокойно:
– Как хочешь. Мое дело предложить тебе два варианта развития событий, чтобы ты могла выбрать тот, который тебе больше подходит.
– Может, просто трахнемся и разойдемся? – предложила Наташа.
– Не-а, – сказал Львов упрямо. – Мне не нужно трахаться с тобой. Мне нужно то, что я сказал.
– Блин, – с досадой произнесла Наташа и закурила "Парламент". – Значит, по-другому мне от тебя не избавиться?
– Точно, – подтвердил Львов, довольный, что девушка наконец-то осознала серьезность его намерений. – По-другому не получится. Так что соглашайся. Тем более что ничего особенного от тебя не потребуется...
– С другой стороны, – возразила Наташа, – если выяснится, что я делала это по твоей просьбе, мне просто голову оторвут!
– Могут оторвать, – уточнил Львов. – Если ты проболтаешься. А не проболтаешься – не оторвут.
Наташа еще некоторое время мялась и пыталась соскочить с крючка, но Львов крепко знал свое дело, а потому все закончилось так, как и должно было – Наташа согласилась.
Дополнительный инструктаж Львов решил проводить у себя на квартире, и как-то так получилось, что очередная их встреча закончилась в постели. Львов точно мог сказать, что это не была его инициатива – просто так случилось. Вероятно, не могло не случиться, несмотря на львовское пузо, привычку пить пиво в постели и не слишком романтичную обстановку – интерьер львовской квартиры наводил на мысль о недавно случившемся ограблении параллельно со стихийным бедствием. Впрочем, в их отношениях романтика тоже не ночевала.
– По-своему это интересно, – сказала Наташа, забираясь под одеяло – в квартире было слишком прохладно, чтобы сидеть с голыми ногами. – Но какой от этого прок для моей будущей карьеры юриста?
– Познакомишься с интересными людьми, – ухмыльнулся Львов. Это утро получилось не таким хмурым, как предыдущее. На нем по-прежнему висела куча всякого рода неприятных и малоперспективных дел, но Львов решил не скорбеть по этому поводу, а также по трем потерянным зубам. Он решил постепенно разобраться со всем накопленным, хотя бы с основными делами, и первое место в этом списке занимал ненавистный Львову поджог винного магазина.
Рожденный невеселыми утренними размышлениями метод Львова заключался в том, чтобы послать все к чертовой матери, ни на что не отвлекаться и работать только по одному выбранному делу, чтобы добить его до конца. Предполагалось, что дня за два-три Львов прикончит дело с винным магазином, а потом перейдет к убийству в Пушкинском сквере.
Глава 12
После завершения очередной беседы со следователем Кирилл позвонил Лике, но трубку никто не брал – может, и к лучшему, потому что ничего нового Кирилл пока не мог сообщить. Из-за всех этих прокурорских разбирательств времени на выяснение обстоятельств гибели неизвестной женщины у Кирилла не нашлось. "Если ты мне не позвонишь, я сама возьмусь за дело!" – вспомнилось Кириллу. Он улыбнулся – надо же, какая... Он не мог подобрать точного определения – какая, – но точно знал, что таких девушек ему встречать еще не приходилось.
Кирилл заскочил домой, чтобы перекусить и еще раз позвонить Лике, прежде чем отправиться в тринадцатое отделение милиции для того, чтобы получить информацию об убийстве в лифте.
Знакомых у Кирилла в тринадцатом отделении не было, никаких официальных бумаг тоже не имелось, поэтому по дороге Кирилл настроился на долгие нудные разбирательства – кто такой, зачем, почему... Никто не любит, когда в его дела суют нос чужие – Кирилл знал это на собственном опыте. Узнавать подробности убийства означало именно это – лезть в чужие дела.
1 2 3 4 5 6 7 8 9 10 11 12 13 14 15 16 17 18 19 20 21 22 23 24 25 26 27 28 29 30 31 32 33 34 35 36