А-П

П-Я

А  Б  В  Г  Д  Е  Ж  З  И  Й  К  Л  М  Н  О  П  Р  С  Т  У  Ф  Х  Ц  Ч  Ш  Щ  Э  Ю  Я  A-Z

 


- А у тебя дома была большая библиотека? - как-то спросила Атейла.
- Да, но я с удовольствием ее увеличил бы, - ответил тогда отец. - Понимаешь, твои дед и прадед больше интересовались английской литературой, поэтому в нашей библиотеке почти нет иностранных авторов.
Потом он рассмеялся и добавил:
- Ты же знаешь, я пишу о том, о чем, пожалуй, еще вообще не написано книг. Так что, надеюсь, мои труды неплохо дополнят наше собрание.
Из прошлого в настоящее ее резко вернул грозный голос графа.
- Садитесь!
Граф указал ей на стул, напротив старинного стола времен короля Георга. Сам он сел за стол.
Через высокие окна, на разноцветных стеклах которых был изображен герб семьи Рот, в комнату пробивались солнечные лучи, освещавшие золотистые рыжеватые волосы Атейлы. Если волосы графини были бледно-золотые, цвета неспелой пшеницы, у Атейлы под лучами солнца они казались почти огненными. Серые глаза девушки, с золотистыми крапинками, казались огромными на бледном, похудевшем после болезни лице.
Граф молча разглядывал ее, и так же, как прошлым вечером, в его взгляде ей чудилось что-то оскорбительное и пугающее, что было трудно объяснить словами.
- Теперь, - резко начал он, - я бы хотел получить от вас объяснения, почему вы здесь и почему вы решили, что я приму свою дочь Фелисити обратно после того, как у меня ее забрали три года назад.
Атейла было собралась ответить, что ей ничего не известно, что она познакомилась с графиней и Фелисити за день до отъезда, но потом спохватилась, что в таком случае граф скорее всего уволит ее.
- Я, ваша светлость, всего лишь гувернантка, я должна выполнять указания своих хозяев.
Мне было приказано доставить девочку сюда, я это сделала.
Граф посмотрел на нее так, словно не верил ее словам.
- Так вы утверждаете, мисс Линдсей, что находитесь здесь на правах платной прислуги.
Он был нарочито груб, Атейла опустила глаза, чтобы граф не заметил, какую ярость вызывают у нее его оскорбления.
- Я думаю, ваша светлость, - как можно спокойнее ответила она, - что вы довольно точно хоть и нелестно определили мое место.
- Тогда позвольте узнать, если бы я выгнал вас вчера, куда бы вы пошли?
- Если честно, то я не знаю, - ответила Атейла. - Но, возможно, у Фелисити здесь есть и другие родственники, кроме вас. Не знаю, правда, как бы мы объяснили свое появление в их доме.
Губы графа сжались в ниточку, и Атейла поняла, что теперь ему трудно будет выгнать их с Фелисити из замка.
Последовала долгая пауза. Затем граф спросил:
- Если я оставлю свою дочь здесь, вы тоже намереваетесь остаться?
- Именно об этом я надеялась узнать у вас, ваша светлость. Но, конечно, вам и только вам решать, кто и как должен учить Фелисити.
Граф встал из-за стола и прошелся по комнате. Он остановился у камина, в котором горело неяркое пламя.
- Я нахожу это недопустимым! - проговорил он несколько минут спустя, будто сам себе.
Атейла промолчала, чувствуя, что не стоит мешать его раздумьям. Резко повернувшись к девушке граф спросил:
- Ради всего святого, а чего вы ожидали от меня? Я ничего не слышал о своем ребенке в течение трех лет. Я понятия не имел, где она, с кем она. И вдруг ваше с ней появление вчера вечером.
- Теперь она вернулась домой, - тихо сказала Атейла.
- Меня удивляет, что та, которая забрала ее у меня и не позволила мне даже видеться с моей дочерью, теперь присылает ее обратно. Если играть по ее правилам, я должен отослать девочку обратно в Танжер или откуда вы там приехали.
Атейла уже открыла рот, собираясь сказать, что, если он так поступит, то к их возвращению матери Фелисити может уже не быть в живых, но потом передумала. Да, графиня, по словам отца Игнатия, серьезно больна, но пока она жива, и не стоит давать графу повод считать себя свободным.
«Может, он хотел бы жениться вторично, - подумала Атейла, - и тогда он будет чрезвычайно раздражен, если окажется, что его жена не собиралась умирать, и все его раздражение выльется на меня».
Прошло несколько минут. Потом граф спросил:
- Ну а что вы-то думаете обо всем этом?
- Единственное, что меня волнует, ваша светлость, это леди Фелисити, - ответила Атейла. - Как я понимаю, она была не очень счастлива в Танжере. Я уже говорила вашей светлости, что поэтому ее мать сочла, что девочке лучше вернуться в Англию.
- Как это понимать «была не очень счастлива»? - грозно спросил граф. - Если этот ублюдок плохо с ней обращался, клянусь, я убью его!
В гневе граф был страшен. Атейла испуганно застыла на своем стуле, стиснув руки. Она не удивилась бы, начни граф крушить все вокруг. Ее сердце бешено стучало, голова кружилась.
Видимо, почувствовав, что испугал ее, граф сказал более спокойно:
- Мне, наверное, не следовало так разговаривать с вами. Но вы не похожи на обычную гувернантку, поэтому я хочу знать, почему именно вы оказались возле моей дочери?
- Я думаю, единственная причина - это то, что я англичанка.
Граф посмотрел на нее удивленно, но промолчал. Он словно размышлял, почему мать Фелисити не захотела взять для нее гувернантку-француженку. В Танжере это было бы гораздо легче.
- Чему вы обучаете Фелисити?
- Во время нашего путешествия у меня не было возможности регулярно заниматься с ней. Но, мне кажется, моя главная цель - помочь ей как можно лучше узнать Англию и англичан. Так ей будет легче, потому что все здесь ново для нее. Вряд ли она много помнит о том, что было три года назад.
Про себя Атейла подумала, что эти слова справедливы и по отношению к ней самой. Ей тоже предстояло многому учиться. Например, она совсем забыла, какая Англия зеленая. Впервые после долгих лет жизни в пустыне девушка видела столько зеленой травы и деревьев вокруг. Это притягивало и завораживало Атейлу. Всю дорогу, пока они ехали в поезде, даже когда она рассказывала Фелисити о своих приключениях в Африке, глаза ее жадно впитывали мелькавшие за окном ландшафты, такие непривычные, но в то же время такие знакомые с детства.
- То, что вы говорите, разумно, - коротко сказал граф. - Но после того, как Фелисити привыкнет к здешней жизни, я думаю, нам надо будет обсудить, какие предметы ей сможете преподавать вы и каких учителей нужно будет пригласить.
Атейла не смогла сдержать вздох облегчения, который вырвался у нее после этих слов графа. Значит, они обе остаются здесь, в Рот-Касле.
Но она заставила себя ответить спокойно:
- Я уверена, так будет правильно, ваша светлость. И я думаю, что в настоящее время я могла бы дать Фелисити необходимые для ее возраста знания, по всем предметам.
С этими словами она встала:
- Есть ли еще что-то, о чем его светлость хотели бы поговорить со мной.
- Нет, мисс Линдсей, - ответил граф. - По-моему, мы все выяснили.
Немного запоздало, совсем забыв о том, то это надо было сделать раньше, Атейла присела в реверансе.
- Благодарю, ваша светлость. Она уже взялась за ручку двери, когда граф спросил:
- Надеюсь, вы ездите верхом? Атейла хотела сказать:
«На всем что имеет четыре ноги, от осла до верблюда», - но сдержалась и ответила:
- Я езжу верхом почти всю свою жизнь, ваша светлость.
- В таком случае я прикажу, чтобы вас проводили в конюшни, и вы сможете прокатиться с Фелисити, - сказал граф. - Но если мои лошади покажутся вам слишком резвыми, не бойтесь отказаться.
- Это вряд ли, ваша светлость, - улыбнулась Атейла.
Она вышла из библиотеки, готовая петь и танцевать от радости.
Она остается! По крайней мере ближайшее время она может быть спокойна. Ей не придется голодать или умолять графа, чтобы тот дал ей хоть немного денег, пока она не найдет своих родственников. Атейла старалась не думать, насколько оскорбительно это было бы, особенно после его грубостей.
«Он ужасный человек!»- подумала она.
Но все же у нее хватило ума, чтобы с ним справиться!
Атейла была так возбуждена, что поспешила к конюшням, забыв даже надеть шляпу. Только когда она нашла Фелисити, она поймала на себе неодобрительный взгляд дворецкого и подумала про себя, что никакая гувернантка, конечно, не вышла бы из замка, не позаботившись о своем костюме.
Но великолепные лошади графа заставили ее забыть обо всем. Атейла с трудом верила, что ей позволено ездить верхом на таких красавцах.
Неожиданно ей пришла в голову ужасная мысль: вдруг среди вещей графини нет костюма для прогулок верхом. Она почувствовала такое разочарование, как будто с небес свалилась на землю. Как ни старалась Атейла убедить себя, что подходящее платье обязательно найдется, окончательно успокоиться она все-таки не могла.
Они осмотрели каждую лошадь в конюшне, было уже время обеда, и Атейла с Фелисити вернулись в замок. Оказалось, что их багаж уже перенесли в детскую, их комнаты были готовы принять своих хозяев.
Эти комнаты находились на третьем этаже. Атейла смутно помнила, что когда-то, когда они гостили у бабушки с дедушкой, спала в подобной комнате. Она вспомнила, и как мама описывала ее детскую.
Здесь, в замке, в этой комнате была высокая решетка перед камином, ширма защищала кровать ребенка от сквозняка, а огромный кукольный дом сразу привел в восторг Фелисити. Захлебываясь от радости, она сказала, что помнит его. Кукол было множество: голландские, фарфоровые, тряпичные и плюшевый мишка, немного постарше и поменьше, чем тот, которого Фелисити привезла с собой.
Две горничные под руководством миссис Брайерклифф распаковывали багаж, и Атейла обрадовалась, обнаружив среди вещей Фелисити несколько теплых платьев, подходящих для английской погоды. Правда, их надо было удлинить или расставить в поясе, но миссис Брайерклифф сказала, что в замке постоянно работает портниха, которая этим займется. Горничные достали еще пальто, и не одно, но Атейла все же попросила миссис Брайерклифф развести поярче огонь в камине, что и было сделано незамедлительно.
Кроватка Фелисити была очень мила, с муслиновым пологом в оборках и с бронзовыми украшениями. Кровать Атейлы в соседней комнате тоже была украшена бронзовыми завитушками.
- Эти кровати выбрали ее светлость перед рождением его светлости, - сказала миссис Брайерклифф. - Да, кстати, мисс Линдсей, я вспомнила, что ее светлость будет ждать леди Фелисити перед ленчем.
- Ее светлость? - удивленно переспросила Атейла.
- Его светлость не сказал вам, что его бабушка, вдова, леди Ротуэлл, живет здесь?
- Значит, это прабабушка леди Фелисити?
- Да, мисс Линдсей.
- Я понятия об этом не имела. Да и девочка мне ничего об этом не говорила.
- Я думаю, она забыла, мисс, - сказала миссис Брайерклифф. - Ее светлость очень стара, не исключено, что она сильно поразит вас. Но, как мы часто говорим между собой, не та собака злая, что лает, а та, что кусает. Хотя на всех молодых горничных она наводит страх.
Атейла удивилась, что никто раньше не рассказал ей о пожилой леди, которая живет в замке.
Она только успела переодеться, как в комнату вошла служанка и сообщила, что ее светлость ожидает леди Фелисити и мисс Линдсей у себя в спальне, причем немедленно.
- Сейчас ты пойдешь повидаться со своей прабабушкой, дорогая, - сказала Атейла Фелисити. - Ты помнишь ее?
Фелисити наклонила головку и задумалась.
- Бабушка, - словно припоминая что-то, сказала она, - да, я помню. Из-за нее плакала мама.
Это прозвучало не слишком ободряюще, поэтому Атейла поспешила сказать:
- Она очень хочет тебя видеть. Всегда лучше забыть все плохое, что было раньше, и подумать о том хорошем, что ждет тебя в будущем.
- Как мы будем кататься на папиных лошадях? - спросила Фелисити.
- Папа не говорил, что можно тебе кататься на его лошадях. Придется немного подождать, пока тебе купят пони.
- Нет, я буду кататься на лошади! - упрямо сказала Фелисити. - Конюх показал мне одну и сказал, что она спокойная и как раз подходит мне.
- Ну раз так, то посмотрим, - примирительно сказал Атейла, думая; что раз для Фелисити нашлась подходящая лошадь, то для нее уж тем более найдется.
Девочка выглядела очень мило в платьице, украшенном оборками и кружевами. Легкая накидка придавала ребенку элегантность. Розовый атласный бант украшал ее темные кудри. Ее глаза сияли, а счастливая улыбка при мысли о верховой езде не сходила с ее личика.
Пока они спускались по лестнице, а потом шли длинным коридором вслед за лакеем, Фелисити время от времени дергала Атейлу за руку и возбужденно повторяла:
- После обеда мы поскачем далеко, далеко. А скоро я научусь прыгать через барьеры.
«Сначала я должна поговорить с графом, - подумала Атейла. - Я не могу брать на себя такую ответственность».
Эта мысль занимала ее всю дорогу, и только когда лакей остановился перед дверью комнаты, которая, по-видимому, находилась с другой стороны замка, Атейла подумала, что интересно посмотреть, какова леди Ротуэлл.
Пожилая горничная с седыми волосами и морщинистым лицом открыла дверь, и лакей громко доложил:
- Пришла леди Фелисити.
- Похоже, вы не очень спешили, - проворчала служанка.
- Ну у меня же нет крыльев, - ответил лакей.
- Хватит болтать, - оборвала его старушка. Она пошире открыла дверь, чтобы рассмотреть Фелисити.
- Как ваша светлость выросли! - обратилась она совсем другим тоном к девочке. - Вы помните «Я-я», так вы раньше называли меня?
Фелисити посмотрела на нее, потом ответила:
- Я помню только свой кукольный дом. Горничная улыбнулась и открыла вторую дверь.
- Вот, ваша светлость, пришла юная леди, она сильно выросла с тех пор, как вы видели ее последний раз.
Атейла молча последовала за Фелисити, и они оказались в огромной, довольно необычной спальне.
В глубине стояла массивная деревянная кровать с пологом. Столбики кровати были вызолочены и напоминали стволы сосен, освещенные солнцем, а сверху они были украшены огромными страусовыми перьями. На кровати в подушках, полулежала старуха. Пожалуй, ничего более странного Атейле видеть не приходилось. Лицо старухи бороздили глубокие морщины, глаза глубоко запали. Огненно-рыжий парик украшали бриллиантовые заколки. Несчетное число цепочек и ожерелий отягощало худую старческую шею, жемчужное колье спускалось на грудь. Тощие руки с набухшими венами и опухшими пальцами были унизаны кольцами. Драгоценные камни блестели и переливались при каждом движении их обладательницы.
Атейла была так поражена, что чуть не забыла сделать реверанс, но Фелисити сразу подбежала к кровати.
- Так значит, ты вернулась! Что же ты не навестила меня раньше? - спросила старуха у девочки.
- А я помню вас! - воскликнула Фелисити. - Я помню эти украшения. Вы всегда разрешали мне поиграть с ними.
Видимо, леди-вдова тоже вспомнила об этом, потому что легкая улыбка чуть тронула ее тонкие, старческие губы.
- Да, - задумчиво сказала она, - ни одна женщина, сколько бы ей ни было лет, не сможет устоять перед бриллиантами! Вот, надень это кольцо!
Она сняла одно кольцо и положила его рядом с собой. Фелисити быстро надела его на большой пальчик, и бриллиант заиграл всеми своими гранями в лучах света, падавшего из окна.
- А у мамы есть бриллиант больше, чем этот! - сказала Фелисити, рассматривая кольцо.
Последовала такая тишина, что Атейла даже вздохнуть не смела. Вдова перевела взгляд на нее.
- Вы ее гувернантка, насколько я понимаю?
- Да, ваша светлость.
- Что-то вы не похожи на гувернантку. Слишком молодая и слишком хорошенькая! Хотите найти себе мужа? Но здесь это маловероятно.
Атейла молчала, думая про себя, что ей, конечно, доводилось встречаться со странными людьми, но все они не выдерживали сравнения с прабабушкой Фелисити.
- Моя задача, ваша светлость, обучать Фелисити, особенно английскому.
- Да, я думаю, после того как она пожила во французском доме, это действительно необходимо, - съязвила старая леди. - Интересно, чему, кроме французского, она научилась за эти три года?
Намек был столь очевиден, что не заметить его было невозможно. Атейла промолчала. Тогда вдова сказала:
- Я, кажется, задала вам вопрос, молодая леди. Вы что же, считаете окружение, в котором воспитывалась моя внучка последние три года, подходящим для нее? Вы его одобряете?
Атейла подумала, что вопросы, которые задает старуха, стоят вопросов ее внука. Однако продолжать молчать было невежливо.
- Я всегда считала, ваша светлость, человек просто должен выполнять свою работу, не важно, как он при этом выглядит. Я со своей работой, по-моему, справляюсь.
- Уверена, что вы стараетесь, и не говорю, что ваше отношение к работе плохо. Однако я считаю, что гувернантка должна выглядеть как гувернантка!
- Мне казалось, что гораздо важнее ее поведение, чем внешний вид, - ответила Атейла не сдержавшись.
Неожиданно старая леди засмеялась:
- О, да у вас есть характер, не так ли? Что ж, должна, сказать, это вас не портит!
Она сняла с пальца еще одно кольцо и протянула его Фелисити. Это был очень большой изумруд. Когда девочка взяла его, леди спросила:
- Этот камень больше нравится тебе? Он достаточно большой?
- Очень красивый и очень большой, - ответила Фелисити.
1 2 3 4 5 6 7 8 9 10 11 12 13 14