А-П

П-Я

А  Б  В  Г  Д  Е  Ж  З  И  Й  К  Л  М  Н  О  П  Р  С  Т  У  Ф  Х  Ц  Ч  Ш  Щ  Э  Ю  Я  A-Z

 



Аннотация
Волею судьбы юная Атейла оказалась одна в далеком чужом краю. Чтобы вернуться домой, ей пришлось сопровождать маленькую девочку в Англию к ее отцу, графу Рокуаллу. Могла ли Атейла представить, что встреча с мужественным и красивым графом изменит всю ее жизнь и подарит ей счастье чистой и нежной любви…
Барбара Картленд
От ненависти до любви
От автора
Нерасторжимость брака - часть учения христианской церкви с самого ее возникновения. Церковь, безусловно, порицала отношения между мужчиной и женщиной, не освященные таинством брака.
Первый удар этому учению нанесла Реформация. Протестантская церковь выступила за право мужчины отказаться от неверной жены и, даже если она не была приговорена к смерти от руки палача, жениться вторично.
Несколько позднее было признано право жены подать иск о расторжении брака, если муж изменял ей и к тому же жестоко с ней обращался.
В отличие от других протестантских церквей в Шотландии и в Европе англиканская церковь оказалась самой консервативной. В некоторых случаях расторжение брака брал на себя парламент, но эта процедура стоила так дорого, что с 1602 - го до 1859 года было всего 317 подобных случаев.
В 1837 г, после горячих дебатов было узаконено право мужа на развод с неверной женой. Но жена, если она хотела получить развод, должна была доказать не только неверность мужа, но и его жестокость или порочность. И такое положение продержалось без изменений вплоть до 1923 г.
Хотя право чиновника Высокого суда выступать в качестве посредника между супругами в течение шести месяцев между вынесением условно-окончательного решения суда и его осуществлением не пользовалось популярностью, оно сохранялось до 1969 г., когда был принят наконец Акт о разводах.
Глава 1
1899 год
- Ты опоздала! Хочешь есть - готовь сама! Я здесь не для того, чтобы ждать тебя! У меня и так хлопот хватает!
С этими словами пожилая женщина, наполовину испанка, вышла из кухни, хлопнув дверью. Атейла вздохнула. Ничего другого она и не ждала.
Сначала она решила уйти не поев, но это явно противоречило здравому смыслу. Рана в плече только-только начала заживать, и доктор сказал, что ей нужно поддерживать свой организм, чтобы у него были силы для выздоровления.
Здесь, в миссии, это было не так-то просто: уж очень неприветливо встретила ее миссис Мансер, домохозяйка отца Игнатия, да и каждый день здесь был словно днем великого поста.
Когда Атейлу принесли в миссию в Танжере, она была без сознания, а когда очнулась, не сразу смогла вспомнить все, что случилось.
В пустыне, по дороге в Танжер, на них с отцом неожиданно напали разбойники. Сейчас события того дня казались ей ночным кошмаром, от которого никак не удается избавиться. Ее отец Гордон Линдсей путешествовал по всей Северной Африке, не раз он попадал в опасные передряги и все-таки оставался невредим. И вот, когда до Танжера, конечного пункта его последней экспедиции, оставалось совсем немного, случилось несчастье.
Теперь Атейла корила себя за то, что не удержала отца. Почти все деньги они потратили на покупку верблюдов. Нанять охрану оказалось не на что. С ними ехали только несколько слуг. И все они были убиты.
Ее отец тоже погиб, а она осталась одна, без средств к существованию. Девушка ломала голову, пытаясь придумать, как ей вернуться домой, в Англию. Там родственники отца, наверное, помогли бы ей, хотя бы на первых порах.
От всех этих мыслей голова у Атейлы закружилась, холодный пот выступил на лбу, а ноги стали как ватные. Нет, в таком состоянии она не могла придумать ничего разумного. Атейла окинула взглядом душную маленькую кухню с низким потолком и с удивлением почувствовала, что проголодалась.
На прошлой неделе, когда она наконец смогла встать с постели, девушка сразу заметила, что домохозяйка не только жалеет для нее кусок хлеба, но и безумно ревнует к отцу Игнатию, к которому сама относилась с обожанием, близким к идолопоклонству.
Добрый пожилой человек, который всегда искренне стремился помочь всем страждущим, отец Игнатий был главой миссии. Она состояла из католических священников, которые лечили местных жителей и проповедовали им Евангелие, хотя арабы не очень-то слушали их проповедь.
И все-таки жизнь миссионеров была посвящена обращению язычников. А если на их пути встречались непреодолимые препятствия или они преждевременно умирали, несомненно, врата рая были открыты для них.
Но эти благие цели имели мало касательства к суровой миссис Мансер, и Атейла понимала, что ей надо уезжать. Она решила поговорить об этом с отцом Игнатием вечером, после ужина.
Когда они ужинали вместе, девушка могла надеяться, что ей достанется что-то от сытной трапезы, по крайней мере пока не начался великий пост.
Но ей хотелось есть сейчас, и неудивительно:
Атейла вспомнила, что накануне вечером съела всего два кусочка черствого хлеба и выпила стакан воды.
Девушка заглянула в буфет. Там у самой стенки, за чашками, приютилось маленькое яичко.
По-видимому, миссис Мансер прятала его. Нашелся еще кусок черствого хлеба, от которого Атейла с трудом отрезала ломтик, положила его на решетку очага и подогрела на догоравших углях.
Потом она поджарила себе яичницу, но к тому времени, как все было готово, Атейла почувствовала, что голод куда-то исчез. Она все-таки заставила себя поесть, чтобы поддержать силы, и, действительно, ей стало лучше.
«Чего бы мне сейчас по-настоящему хотелось, - мечтательно подумала девушка, - так это жареного цыпленка с молодой картошкой и свежими овощами с английского огорода».
Сама мысль об этом заставила ее улыбнуться, так не вязалась она с тем миром, который окружал ее, изнемогая под палящим солнцем.
Сидя перед пустой тарелкой, Атейла сказала себе, что пора серьезно задуматься о будущем. Она могла надеяться только на то, что издатели, если удастся с ними связаться, дадут ей хотя бы небольшой аванс за последнюю рукопись, которую отец отослал им совсем недавно.
Слава Богу, это произошло еще до нападения разбойников, которые отобрали у них все. Их лошади и последний верблюд, который стоил по меньшей мере 100 фунтов, были похищены. С ее отца содрали даже одежду, а раненую Атейлу бросили умирать в пустыне.
Правда, если даже издатели и вышлют ей аванс, денег может не хватить на проезд до Англии, и тогда не останется ничего другого, как обратиться к британскому консулу. Игнатий к этой идее отнесся скептически и не советовал ей возлагать на консула особые надежды.
Отец Игнатий сказал, что в Северной Африке очень много англичан, которые при разных обстоятельствах лишились своих денег, и лишь в исключительных случаях британский консул помогал им вернуться на родину.
Атейла подумала, что репутация ее отца в ученом мире была такова, что его дочь могла бы рассчитывать на помощь консульства. А в то же время все ее существо протестовало против унизительных просьб о помощи и необходимости объяснять, почему именно она имеет право получить деньги на проезд.
Среди ученых авторитет отца был очень высок, но как объяснить чиновникам в консульстве, что он посвятил всю свою жизнь изучению племен Северной Африки, особенно берберов.
Об этом племени до сих пор было известно очень мало, их история, религия, местные обычаи по-прежнему оставались тайной для европейцев. Гордон Линдсей знал, что его исследования внесут огромный вклад в мировую науку.
«Может, когда папину книгу опубликуют, - подумала Атейла, - его оценят должным образом».
Но приходилось признать, что до сих пор работы, которые отец посылал в Королевское географическое общество и в Societe de geographes, лишь немногими были признаны и его гонорары были мизерными.
«Лучше полагаться только на свои силы», - решительно подумала Атейла, размышляя, каким способом сможет заработать.
Она говорила по-арабски и владела несколькими диалектами Северной Африки. Но это могло пригодиться, если бы удалось вернуться в Англию. Оставаться долго ей, незамужней молодой девушке, здесь, в Африке, было неудобно.
Мать, умирая, сказала ей:
- Ты становишься очень красивой, моя милая. Мы с твоим отцом всегда были уверены, что так и будет. Но красивая женщина, всегда расплачивается за свою красоту.
Тогда Атейла не поняла, что имела в виду ее мать, а та улыбнулась и добавила:
- Всегда найдутся мужчины, которые будут стремиться соблазнить тебя, и женщины, готовые ненавидеть. Я могу только надеяться, моя дорогая, что ты встретишь мужчину, который сделает тебя такой же счастливой, какой сделал меня твой отец.
- Ты действительно была счастлива, мама? - спросила Атейла. - Не имея своего дома, всегда в дороге, то и дело переезжая с места на место?
Глаза ее матери засияли необыкновенным светом. Она ответила не сразу:
- Думаю, ни одна женщина на свете не была счастливее меня. Вся наша жизнь с твоим отцом была так необычна, что даже неприятности и опасности не могли помешать нам радоваться.
Это было правдой. Когда мать умерла, казалось, смех навсегда ушел из жизни отца и самой Атейлы. Она отчаянно пыталась заменить мать. Присматривала за отцом, следила, чтобы ему готовили его любимые блюда, помогала во время экспедиций через неизведанные пустыни, которых и на карте было не найти. Но хотя отец очень любил ее и она отвечала ему тем же, Атейла всегда чувствовала, как не хватает ему мамы.
Даже когда он смеялся, в его смехе больше не было той непосредственности и беззаботности, которые навсегда были похоронены в незаметной могилке на кладбище арабской деревушки, такой крохотной, что у нее не было даже названия.
Один или два раза ее родители приезжали в Англию, и там родилась Атейла. Последний раз она была на родине шесть лет назад, когда умер отец ее матери. Тогда Атейла встретилась со многими родственниками, и все они не скрывали, что не одобряют образ жизни ее отца.
Атейле тогда было всего двенадцать, и она никого из них сейчас не узнала бы. Но была уверена: явись она к ним сиротой, без копейки денег - никто не придет в восторг.
Девушка помнила, что родственники ее отца живут где-то на севере Англии, на границе с Шотландией. Может, именно шотландская кровь сделала отца таким страстным путешественником, а ум англичанина из северного графства способствовал его становлению как ученого и писателя.
У отца был старший брат, от которого, правда, несколько лет не было известий. Возможно, он уже умер. Еще у отца была замужняя сестра. Но вспомнить имя ее мужа Атейла, как ни старалась, не смогла. Ей оставалось только ехать на север Англии и пытаться разыскать их.
Но как найти деньги, чтобы добраться туда?
Атейла с грустью вспомнила, что отец, прежде чем отправиться в пустыню, снял со счета в танжерском банке последние несколько сотен фунтов. Большую часть он потратил, чтобы купить животных и нанять слуг, но уверил Атейлу, что у них еще остались деньги и они смогут пожить какое-то время в Танжере, ни о чем особенно не волнуясь.
- Знаешь, что мы сделаем, - сказал он, - мы снимем небольшой домик в пригороде, и я напишу пару статей для Географического общества. Они всегда интересовались Африкой и должны неплохо заплатить, а тогда мы решим, моя дорогая, что делать дальше.
Атейла не волновалась. Она привыкла к кочевой жизни и безгранично доверяла отцу. А тот всегда говорил: «что-нибудь да подвернется», и, действительно, всегда «подворачивалось».
Но сейчас, когда отца больше не было рядом, первый раз в жизни девушка испытывала страх перед будущим.
Она так долго просидела за кухонным столом, погруженная в свои невеселые мысли, что вздрогнула, когда услышала, как хлопнула входная дверь. Это вернулся отец Игнатий. Вскочив, Атейла бросила тарелку в раковину, намереваясь помыть ее попозже, и вышла из кухни, чтобы поговорить с ним.
Красивый человек лет шестидесяти, с лицом, изборожденным глубокими морщинами, с усталыми глазами, стоял посреди комнаты. Отец Игнатий считал полуденное солнце слишком безжалостным и поэтому возвращался в миссию, чтобы передохнуть в маленькой комнате, в которой был устроен его кабинет.
Увидев Атейлу, он улыбнулся и положил широкополую шляпу на стол.
- А, это ты, дитя мое. Мне надо поговорить с тобой.
- Мне тоже надо поговорить с вами, отец, если, конечно, у вас есть время.
- Тогда давай пройдем в кабинет, - предложил отец Игнатий, - там попрохладнее.
- Принести вам что-нибудь выпить? - спросила Атейла.
- Стакан воды был бы сейчас очень кстати, - улыбнулся священник.
Атейла вернулась в кухню, налила воды, потом достала из корзины лайм и выжала его в воду, чтобы придать ей вкус.
Отец Игнатий любил воду с лаймом, но, погруженный в свои мысли и молитвы, он вряд ли заметил бы, подай она ему вместо воды шампанского.
Девушка отнесла стакан в кабинет, где отец Игнатий сидел на старом, удобном бамбуковом стуле.
- Вы, наверное, слишком устали, чтобы разговаривать сейчас, отец, - сказала Атейла. - Отдохните, я вернусь попозже.
- Я думаю, если кому и надо отдыхать, - ответил отец Игнатий, - так это тебе. Как ты себя чувствуешь?
- Лучше. Рана на плече заживает, хотя и выглядит довольно безобразно. Но этого все равно никто не видит, стоит ли обращать внимание?
Она болтала, надеясь вызвать улыбку на лице отца Игнатия, но тот смотрел куда-то сквозь нее и, кажется, не слышал ни слова из того, что сказала девушка.
- У меня есть предложение для тебя, Атейла, но я сам не уверен, правильно ли поступаю, говоря тебе о нем.
Атейлу удивил тон, которым это было сказано.
- Если это предложение позволит мне заработать, отец, я была бы счастлива. Все, что было у отца, отобрали бандиты. Я только надеюсь, что рукопись его последней книги уже на пути в Англию.
- Будем молить Господа, чтобы она дошла в целости и сохранности, - сказал отец Игнатий, - и благодарить Его за то, что он спас твою жизнь, дитя мое.
- Да, отец. Но вы знаете, я должна заработать на дорогу до Англии. Там я попытаюсь найти родственников отца.
Наступила тишина.
- Об этом я и собирался поговорить с тобой. Пути Господни неисповедимы…
Атейла ждала, не сводя глаз с отца Игнатия, зная, что он не любит, когда прерывают его размышления.
- Сегодня, - медленно начал он, - доктор попросил меня посетить одну леди, его пациентку. Она очень больна. Qs - Отец Игнатий говорил серьезно, медленно, тщательно подбирая слова.
- Она живет в одной из самых красивых вилл на берегу залива. Когда я пришел, она попросила меня найти англичанку, которая могла бы сопровождать ее маленькую дочку в Англию.
Атейла, затаив дыхание, слушала священника, еще не смея верить, что в темноте туннеля забрезжил слабый свет.
- Эта леди настаивает, чтобы ее дочь сопровождала обязательно англичанка. Тогда я и подумал о тебе. Так ты могла бы вернуться в свою страну. Другого выхода пока я не вижу.
- Отец Игнатий, это именно то, что мне нужно! Как замечательно, что к вам обратились с такой просьбой!
Священник ничего не отвечал, и, немного погодя, Атейла спросила:
- Что вас волнует? Почему вам не нравится эта идея?
Казалось, отец Игнатий не решается выговорить что-то. Наконец он произнес:
- Эта леди называет себя Comtesse de Soisson, но от меня она не скрыла, да я уже знал ее историю, что на самом деле она не жена Comte de Soisson, с которым живет.
Атейла знала, что в Танжере немало людей, чей образ жизни неприемлем для испанцев, которые играли главенствующую роль в общественной жизни города.
Люди разных национальностей по разным причинам сделали Танжер своим домом, потому что здесь им не мешали жить так, как им нравилось.
Наступила тишина, потом Атейла спросила:
- А дочь этой леди, которую она хочет отправить в Англию, она англичанка или француженка?
- Она англичанка.
- Тогда я очень прошу вас разрешить сопровождать ее.
- Я знал, что ты так ответишь, дитя мое, - сказал отец Игнатий, - но мне бы очень не хотелось, чтобы ты общалась с женщиной, которая живет в грехе перед лицом Бога и Церкви.
- Эта леди католичка?
Отец Игнатий покачал головой:
- Нет, но граф - католик, и он бросил свою жену и семью во Франции.
По тону, которым говорил священник, Атейла поняла, как глубоко он порицает подобное поведение, но с ее точки зрения все это было не так уж и важно. Она горячо заговорила:
- Пожалуйста, отец, вы же знаете, что для меня значит этот шанс. Иначе мне придется искать работу в Танжере и копить деньги. Но подумайте сами, сколько времени это займет у меня. И к тому же мне негде будет жить.
Она видела, как губы священника шевельнулись, словно желая сказать, что она может оставаться в миссии, но оба они понимали, какое сопротивление это вызовет у Мансер.
Отец Игнатий был слишком проницателен и слишком много сталкивался с разными людьми в разных обстоятельствах, чтобы не заметить отношение своей домохозяйки к Атейле.
Ее ненависть, казалось, витала во всех комнатах. Это чувствовала не только Атейла, но и отец Игнатий. Каждое брошенное миссис Мансер слово разило как острый нож.
1 2 3 4 5 6 7 8 9 10 11 12 13 14