А-П

П-Я

А  Б  В  Г  Д  Е  Ж  З  И  Й  К  Л  М  Н  О  П  Р  С  Т  У  Ф  Х  Ц  Ч  Ш  Щ  Э  Ю  Я  A-Z

 


- Что ты делаешь?
На мгновение ей показалось, что все это происходит во сне. Атейла, медленно подняла глаза и увидела графа. Он закрыл дверь, подошел к ней и стоял, глядя сверху вниз на девушку у своих ног, плачущую над открытым чемоданом.
- Почему ты плачешь?
Ей показалось, что на самом деле он собирался сказать что-то другое. Запинаясь, она ответила:
- Я… я… уезжаю.
Слезы застилали ей глаза. Граф достал из нагрудного кармана и подал девушке свой носовой платок. Неловко она взяла его, вытерла мокрые глаза и щеки, пытаясь понять, что привело его к ней в спальню.
Атейла чувствовала, что сейчас она не в силах отвечать на его обвинения, объяснять ему, насколько он ошибается, подозревая ее Бог знает в чем.
Граф подождал, пока она уберет платок, затем сказал:
- Я пришел извиниться.
Подобных слов Атейла никак не ждала. Ее глаза расширились от изумления.
- Я узнал от Элизабет Уик, что ты сделала для нее прошлой ночью. Она чрезвычайно благодарна тебе и просит, чтобы ты зашла к ней попрощаться перед отъездом.
- Да, да… конечно, - выдавила из себя девушка.
- Я не заслуживаю прощения, но я обезумел от ревности!
Атейла, не в силах понять ни слова из того, что он говорил, только смотрела на него, и в глазах ее застыл немой вопрос.
Граф резко сказал:
- Ты заставляла меня страдать тысячей разных способов с того самого момента, как появилась здесь. А прошлой ночью, когда я подумал, что ты была с Хогартом, я не мог это больше выносить.
- Я… я не понимаю, - пробормотала Атейла. Неожиданно граф улыбнулся:
- Я тоже. Я никогда не испытывал ничего подобного раньше, и я ничего не могу объяснить. Он перевел дыхание и продолжал:
- Мне бы следовало попросить тебя рассказать о себе. И почему ты так не похожа на гувернантку и откуда у тебя такая одежда… Но ты очень напугала меня, когда впервые появилась в доме.
- Напугала… в… вас? - тихо, почти неслышно переспросила Атейла.
Она ничего не понимала.
Она только знала, что страшный кошмар прошлой ночи превращается в сказочный сон, который наполняет комнату солнечным светом и заставляет ее сердце биться так странно и сладко, как ему никогда еще не случалось.
- Если даже ты действительно пыталась соблазнить меня, чтобы моя жена получила развод, это не имеет значения. Кто бы ты ни была, что бы ты здесь ни делала, ты - это ты, и мне от тебя не уйти.
- О чем… о чем вы говорите? - прошептала Атейла.
- Я говорю, что так вот странно, непредсказуемо, необъяснимо я влюбился в тебя, и, хотя мне самому в это трудно поверить, я ничего не могу с собой поделать.
- Не может быть!
- Это правда! - сказал граф. - И это единственное оправдание тому, как я обращался с тобой и что говорил.
Он улыбнулся, и оказалось, что его улыбка может быть чарующей.
- Так сможешь ли ты простить меня? Атейла с трудом поднялась с пола и не в силах отвести глаза от графа так и стояла, глядя на него снизу вверх.
- Я не думаю… что правильно поняла… то, о чем вы говорили. Может, я просто сплю… и это все мне… снится.
Граф придвинулся поближе к ней.
- Это не сон, это правда. И если ты думаешь, что я отпущу тебя, ты очень ошибаешься.
- Но… вы же приказали… мне уйти, - по-детски пролепетала Атейла.
- Только потому что ты так мучила меня, что я больше не мог терпеть! Ты представляешь, что я вообразил, когда увидел тебя в коридоре? Я подумал…
- Как вы могли… думать… такое… такое обо мне? - прервала его Атейла.
- Я задавал себе тот же вопрос, когда узнал, где ты была на самом деле, - признался граф. - Я пытался ненавидеть и презирать тебя с того самого момента, как ты появилась здесь, но у меня ничего не вышло!
Атейла смотрела на него широко раскрытыми глазами, пытаясь понять, о чем он говорит. Вдруг совсем другим тоном граф попросил:
- Помоги мне, пожалуйста, понять, расскажи, зачем ты приехала сюда вместе с Фелисити, - Я хотела… рассказать вам об этом… прошлой ночью… но вы не стали слушать меня.
- Я знаю. Но когда ты потеряла сознание и я нес тебя сюда, я увидел эту рану у тебя на плече и вдруг понял, что ты чиста и невинна и просто не можешь быть другой.
Он протянул руки Атейле и повторил:
- Доверься мне. Расскажи мне правду. Я знаю, ничто не помешает мне продолжать любить тебя.
Атейла не думая вложила свои пальчики в его протянутые к ней ладони. От этого прикосновения девушке показалось, что теплый солнечный лучик пробежал по ее телу. Она поняла, что как бы ни старалась она ненавидеть его, ее чувство к нему отнюдь не было ненавистью.
И не только потому, что он был красив и внушителен и ей нравилось смотреть на него, даже когда он хмурился. Когда его не было, замок казался пустым. Ей не хотелось признаваться в этом даже самой себе, но она скучала по нему и с нетерпением ждала его возвращения.
Прошлым вечером, разговаривая с сэром Кристофером о своем отце, она краем глаза видела графа во главе стола. Он показался ей похожим на короля, но, главное, она восхищалась этим человеком, этим мужчиной, и чувствовала, что ее тянет к нему. Не важно, смотрела она на него в этот момент или нет.
Теперь, когда ее пальцы лежали в его ладони, Атейла живо чувствовала, что между ними существует какая-то невидимая связь и ничего не требуется объяснять.
Она принадлежала ему, она была частью его, и нежное прикосновение его руки подтверждало это. Атейла взглянула в лицо графа и поняла, что он думает о том же, что она.
Опустив ее руки, осторожно, словно боясь напугать ее, граф обнял девушку.
- Мне действительно больше ничего не надо знать, - сказал он. - Я знаю, что люблю тебя больше жизни, моя дорогая, ты моя, а все остальное не имеет значения.
Он говорил глубоким негромким голосом, медленно наклоняясь к ней. Наконец их губы соприкоснулись. Он нежно целовал ее. И от этого поцелуя ее сердце, казалось, готово было выпрыгнуть из груди от счастья.
Любовь, о которой она мечтала, пришла к ней. Такая любовь, какая связывала ее родителей, такая, которая и есть главная драгоценность в жизни.
Граф прижал ее к себе. Его губы становились все более требовательными, более настойчивыми, и все-таки очень нежными. Этот поцелуй был так прекрасен, что слезы снова покатились по щекам девушки.
Он поднял голову.
- Не надо плакать, моя дорогая! Гоблины исчезли, больше они никогда не напугают тебя.
Она попыталась улыбнуться, но почувствовала, что больше не выдержит такого напряжения, и спрятала лицо на его плече.
- Я… я думала, мне придется уехать… и я больше не увижу тебя! - прошептала она. Его объятие стало еще крепче.
- Я бы никогда не отпустил тебя. Я был вне себя прошлой ночью, когда произнес эти безумные слова. Я знаю, что не могу жить без тебя.
Неожиданно он замолчал, потом заговорил снова, и голос его звучал невесело.
- Ты знаешь, несмотря на мою любовь, я не могу сейчас просить твоей руки. Но я дам Надин развод, которого она так жаждет.
Атейла подняла голову.
- Ты… что, действительно думаешь, что… я приехала сюда… с такими низкими целями?
- Зачем же ты приехала?
- Все гораздо… проще, чем ты думаешь, - ответила Атейла. - Графиня, как называют твою жену в Танжере, попросила отца Игнатия найти англичанку, с которой она могла бы отправить Фелисити в Англию.
Граф внимательно слушал, а его руки по-прежнему обнимали ее.
- Я была очень больна. В пустыне разбойники напали на наш караван… убили моего отца… и ранили меня… Меня подобрали и принесли в Танжер. Отец Игнатий приютил меня в миссии, главой которой он был.
- Так вот откуда эта страшная рана у тебя на плече, - воскликнул граф. - Я понял прошлой ночью, почему ты потеряла сознание, когда я дотронулся до нее.
- Она только что зажила, - ответила Атейла. - Я хотела вернуться в Англию, но у меня не было денег. И отец Игнатий отвел меня на виллу, где жила мать Фелисити. На следующий же день началось наше путешествие.
- Но, почему вдруг моя жена решила возвратить мне ребенка, которого три года назад так жестоко похитила у меня, - спросил граф.
- Графиня очень больна, и она говорила, что Фелисити осложняет ее отношения с Comte. А сама девочка… была… не очень счастлива с ним.
Она почувствовала, как замер граф, и испугалась, что он вновь начнет оскорблять Comte, как он делал это не раз, но тот промолчал. Тогда Атейла продолжила:
- Я согласилась с предложением графиня, потому что надеялась в Англии найти своих родственников, а деньги на дорогу графиня дала мне.
Она взглянула на кровать и добавила:
- Но к тому времени, как мы добрались сюда, деньги почти кончились. На кровати это все, что осталось.
Граф улыбнулся, а потом нежно сказал:
- И ты серьезно думала, мое сокровище, что сможешь уехать и жить на эти деньги?
- Мне было очень страшно, я не знала, куда идти, - призналась Атейла.
- Поверь мне, больше тебе не придется бояться. Теперь я все понял и умоляю простить меня за то, что я мог заподозрить тебя. И все из-за того, что ты необычайно красива и, конечно, так великолепно была одета.
Он замолчал, словно обдумывая что-то, потом сказал:
- Как же я глуп, что не догадался сразу, откуда у тебя такая дорогая и красивая одежда. Это моя жена подарила тебе?
Атейла кивнула:
- У нас отняли все. В миссии мне дали платье, но оно больше всего было похоже на безобразный серый мешок.
Граф засмеялся:
- Каким бы безобразным ни было твое платье, оно не могло скрыть красоту твоих волос, твоих глаз, твоего очаровательного маленького носика и твоих губ, мое сокровище. Они были созданы для моих поцелуев.
Он поцеловал ее требовательно и страстно.
- Сколько мужчин целовали тебя до меня?
- Никто, - ответила Атейла. - Раньше я… не встречала никого… похожего на тебя.
- Уж я постараюсь, чтобы ты их не встретила, - ответил граф. - Но о чем же ты проговорила весь вечер с сэром Кристофером? Я ведь вообразил, что он влюбился в тебя!
Атейла засмеялась:
- Он знает все о моем отце, читал его книги и статьи в Королевском географическом журнале. Граф удивленно посмотрел на нее:
- Ты хочешь сказать, что твой отец - Гордон Линдсей?
- Да, но я не думала, что тебе что-нибудь говорит это имя.
- Я слышал о нем. Так уж получилось, что именно я президент Королевского географического общества, и, естественно, я регулярно читаю наш журнал.
- Я и представить себе этого не могла. Я ни за что не догадалась бы, что имя папы тебе известно.
- Его статьи читаются с захватывающим интересом. Но его дочь кажется мне просто восхитительной!
И он снова приник к ее губам долгим сладостным поцелуем. Атейле казалось, что вместе с поцелуем он взял ее сердце и теперь оно навеки принадлежит ему. И это было так прекрасно, что страшно было поверить. Она слегка прижалась к графу, а он все целовал и целовал ее.
А потом он спросил:
- Если никто не целовал тебя раньше, скажи, что ты чувствуешь?
- Это прекрасно! У меня нет слов… Твои поцелуи, словно звезды над пустыней, когда кажется, что вся Вселенная полна ими. А может, они словно лучи солнца, которое медленно поднимается над горизонтом, согревая землю. Это счастье, которое могла бы выразить только музыка.
Восторг, такая страсть слышались в ее голосе, что у графа дыхание перехватило.
Он целовал ее до тех пор, пока земля не закружилась у них под ногами. Они словно уносились в небо, навстречу солнцу, обжигаемые пламенем страсти.
«Я люблю тебя… я люблю тебя!»- кричало сердце Атейлы, и наконец она решилась произнести это вслух.
- И я люблю тебя, дорогая, - сказал он. - Но мне предстоит еще многое сделать, прежде чем я смогу назвать тебя своей женой.
- Я не уверена, что ты должен… жениться на мне.
- А я уверен и твердо намерен это сделать! Никто и ничто не остановит меня. Но развод займет немало времени и вызовет скандал в обществе. Для моей семьи это будет очень тягостно, но тут уж ничего не поделаешь.
Атейла услышала нотку горечи в его голосе и поняла, насколько графу ненавистна сама мысль о том, что его личные дела станут достоянием светских сплетников. Но тут, словно сказав себе, что ничто, кроме их любви, не имеет значения, он прижал девушку и снова поцеловал.
Атейла, не в состоянии ни о чем думать, лишь чувствовала, что внезапно очутилась на небесах, где нет ни страха, ни боли и где царит любовь.
Глава 7
Весь остаток дня Атейла жила как в волшебном сне. И все время, пока она была с Фелисити, она считала часы до встречи с графом.
Уходя от нее, он сказал:
- К сожалению, я должен тебя покинуть, дорогая. Уики уезжают после ленча, и Хогарт с ними. Я понимаю, что не должен ревновать тебя к нему, но мне не хочется, чтобы ты виделась с ним.
- А когда мы вновь сможем быть… вместе? - спросила Атейла.
- Я думаю, лучше всего после чая. Ведь ты сможешь попросить кого-нибудь побыть с Фелисити, а сама спустишься ко мне в гостиную, где мы все обсудим.
Она улыбнулась ему, и графу показалось, что вся комната наполнилась светом.
- Я должен о многом поговорить с тобой, хотя на самом деле важно только то, что ты любишь меня и всегда будешь со мной.
Он быстро поцеловал ее, повернулся и вышел. Несколько минут Атейла сидела неподвижно. Потом вскочила и подбежала к окну. Небо было ясное. Она поверила, что все темное и страшное ушло из ее жизни, и возблагодарила Бога за то счастье, что Он даровал ей.
Фелисити вернулась с верховой прогулки. После ленча Атейла решила читать ей. Книга была об Африке, и девушка поняла, что может сама рассказать Фелисити гораздо больше. Она рассказала девочке о пустыне, об арабских племенах, о необыкновенных городах, таких, как Фее и Марракеш, которые остались такими же, какими были несколько столетий назад.
От счастья, которое переполняло все ее существо, девушке казалось, прошлое - словно мираж в пустыне. По-настоящему реальными были только ее возлюбленный и его замок.
В три часа они с Фелисити опять поехали кататься. Чтобы девочка не устала, на этот раз Атейла не пускала лошадей в галоп, и они не торопясь ехали через парк. Все вокруг казалось Атейле на этот раз еще прекраснее, чем раньше. Словно почувствовав ее настроение, Фелисити спросила:
- Вам нравится замок, мисс Линдсей, ведь правда?
- Это самое красивое место, какое я когда-либо видела, - ответила Атейла, - и мы с тобой постараемся, чтобы оно стало таким же прекрасным, как снаружи.
Фелисити задумалась:
- С помощью любви?
- Да, - ответила Атейла, - любви. Тогда он станет просто великолепным.
Приближалось время встречи с графом, и девушка чувствовала, как колотится ее сердце. Она напоила Фелисити чаем, потом поиграла с ней в кукольный дом. Они переставили в нем мебель и усадили маленьких куколок, а Атейла сочинила какую-нибудь историю про каждую из них, так что они стали совсем как настоящие люди.
Когда пробило пять часов, пришла Дженни.
- Я догадалась, мисс, - сказала она, - что ее светлость будет играть в кукольный дом, и принесла для кукол еду на маленьких тарелочках. Повар специально приготовил.
Фелисити пришла в восторг, и пока они с Дженни расставляли тарелочки на столе, Атейла ускользнула. У себя в спальне она на секунду остановилась перед зеркалом. Глаза ее светились от счастья, а нежные губы казались созданными для поцелуев.
Она вспыхнула, вспомнив, как граф целовал ее, и подумала, что ничего прекраснее с ней еще не случалось.
Атейла почти сбежала по лестнице. Лакей хотел открыть перед ней дверь гостиной, но она не дожидаясь сама повернула ручку и вошла.
Граф ждал ее, стоя у камина. Их глаза встретились. На мгновение оба замерли, но вот он протянул руки, и девушка бросилась в его объятия. Граф обнял ее, но потом слегка отстранился и сказал странным изменившимся голосом:
- Прежде чем я скажу, как сильно люблю тебя, нам нужно поговорить. Я должен о многом рассказать и многое объяснить тебе.
Атейла с трудом понимала, о чем он говорит, потому что он обнимал ее, она слышала удары его сердца.
Граф нежно поцеловал ее в лоб и усадил на диван. Сам он сел рядом и взял ее ладони в свои.
- В этой комнате я впервые увидел тебя, - сказал он. - Ты была так красива, что я сразу почувствовал опасность. Поверь, я боролся не столько против тебя, сколько против себя самого.
- Теперь я понимаю это, - сказала Атейла, - но тогда ты очень напугал меня.
- Клянусь, я больше никогда не испугаю тебя! Но постарайся понять: я был напуган ничуть не меньше, чем ты.
Она удивленно взглянула на него, а он с улыбкой сказал:
- После всего, что мне пришлось пережить из-за Надин, я поклялся, что никогда больше не отдам своего сердца женщине, не буду так глуп, чтобы влюбиться снова.
При мысли о том, что его первой любовью была графиня, Атейла ощутила легкий укол ревности. Она отвернулась, чтобы граф не заметил этого. Но он мягко сказал:
- Да, я любил Надин, но то чувство, было совсем не таким, как большая чистая любовь, которую я испытываю к тебе. Наверное, я любил ее только потому, что она была очень красива, а ее родители убедили меня, что она хочет выйти за меня замуж. Когда я попросил ее руки, она сказала «да».
Он помолчал.
- Сейчас трудно представить, насколько доверчив я был.
1 2 3 4 5 6 7 8 9 10 11 12 13 14