А-П

П-Я

А  Б  В  Г  Д  Е  Ж  З  И  Й  К  Л  М  Н  О  П  Р  С  Т  У  Ф  Х  Ц  Ч  Ш  Щ  Э  Ю  Я  A-Z

 


В тот момент она почувствовала, что прошедший вечер измотал ее до самого основания.
Поездка до Уэтерби-Корт проходила в натянутой обстановке, потому что, когда Николас приехал в Фор-Гейблз, имея намерение забрать ее с собой, Фенела начала настойчиво просить его позволения остаться на предстоящую ночь дома, но получила решительный отказ.
— Мне казалось, что вы согласились выйти за меня замуж как раз для того, чтобы избежать каких-либо сплетен, — заявил он Фенеле непреклонно. — Если же мы с самой первой ночи после свадьбы будем с вами жить раздельно, можно с уверенностью заявить, что это возбудит ненужные пересуды и всякие домыслы.
Но ведь в это будет посвящена только ваша мать, Николас, — слабо возразила ему Фенела, понимая, что продолжает упорствовать, хотя сама битва ею уже начисто проиграна.
— Отнюдь, — холодно проговорил Николас. — Объявление о нашем бракосочетании появится в «Тайме» завтра утром. Кроме того, я уже предупредил слуг в Уэтерби-Корт о вашем переезде, и к настоящему моменту, если я хоть что-то понимаю в наших земляках, радостные вести прокатились уже по всей деревушке.
— Ах, Николас! — воскликнула Фенела, нервно сжав рукой горло.
— Мне хотелось бы прояснить до конца одну вещь, — проговорил Николас, — для всех, кого она может коснуться. Я горжусь своей женой, и мне лично нечего скрывать от кого-либо.
Он был прав, и Фенела понимала это, хотя и была почти возмущена его стремлением решать что-то за нее; ей и в самом деле стало казаться, что собственная судьба выскользнула из ее рук.
Николас поговорил с My и дал ей указания остаться дома и поухаживать за Реймондом и отцом; затем он сообщил Нэнни, что заберет ее с детьми в Уэтерби-Корт на следующий день, после чего Фенела, не успев осознать, что происходит, очутилась в автомобиле, в котором она мчалась наедине со своим мужем в направлении своего будущего дома.
Вечер, который они провели в Уэтерби-Корт, выдался далеко не легким. Леди Коулби держалась милостиво, неосознанно выбрав покровительственную манеру щедрой дамы, которая всегда снисходит к нуждам окружающих, простых смертных.
Слуги выходили по одному вперед, чтобы выразить новобрачным свои наилучшие пожелания и как бы между прочим, но совершенно определенно показать Фенеле, что, по их мнению, ей просто-таки здорово повезло, что она вышла замуж за их «мистера Николаса».
Тем временем подошел час отправляться спать, а Фенела все страдала от чувства неудовлетворенности и неуверенности в себе.
Контраст между Фор-Гейблз и Уэтерби-Корт сам по себе был довольно тревожным, и хотя мать Николаса отлично справлялась с ведением хозяйства, Фенела не могла удержаться от того, чтобы не взглянуть на это имение с той точки зрения, что наступит день, когда ей самой придется стать здесь хозяйкой.
Обязанности по управлению своим домом слишком долго лежали на ее плечах, чтобы она могла легко отрешиться от мыслей о своем новом хозяйстве и в финансовом, и в чисто хозяйственном смысле; поэтому она пришла в ужас, когда представила себе объем обязанностей, которые со временем обрушатся на нее.
И было еще одно обстоятельство: она никак не могла отделаться от ощущения, что это все — лишь плод ее фантазии. Было просто смешно даже подумать о том, что только неделю назад или около того она не имела ни малейшего представления о Николасе, и вот она уже замужем за ним.
И еще не раз за прошедший вечер она ловила себя на том, что нащупывает обручальное кольцо у себя на пальце, чтобы удостовериться: оно там, и поэтому все случившееся с ней, начиная с восьми утра сегодняшнего дня — не плод ее больного воображения.
— Не знаю, как вы, молодые люди, — проговорила леди Коулби после ужина, — а я устала и готова отправиться спать. Боюсь, что это — признак надвигающейся старости. И такие потрясения, которые ты, Николас, обрушил сегодня на мою голову, становятся весьма обременительными.
— Простите, мама, но больше этого не повторится. — В его ответе явно угадывалась легкая ирония, но леди Коулби это начисто проигнорировала.
— Надеюсь, что нет, — заявила она. — Хочу заверить тебя, что для меня и одного такого дня вполне достаточно. Я ни в чем не упрекнула тебя, но этот твой поступок был довольно неосмотрительным.
— Я знаю, мама, и прошу у вас прощения. Единственным оправданием для меня служит то, что это было продиктовано сложившимися обстоятельствами.
Ну ладно, теперь уж дело сделано, — проговорила леди Коулби с легким вздохом. — Я горжусь тем, что не принадлежу к числу сварливых женщин, и тебе повезло в этом, мой дорогой мальчик. Ведь твоя мать могла бы оказаться дамой совсем иного сорта.
Тон речи леди Коулби подсказал им, что они и в самом деле должны были от всей души поздравить себя.
У Фенелы мелькнула мысль, что она, пожалуй, могла бы сказать что-нибудь доброе и ласковое своей свекрови, которая, очевидно, ждала чего-либо в таком роде, но она так и осталась стоять, будто проглотив язык, чувствуя себя бестактной и чрезвычайно погруженной в собственные переживания.
Они втроем отправились наверх по широкой лестнице.
— Надеюсь, вам будет удобно, — проговорила леди Коулби, обращаясь к Фенеле, когда они дошли до двери в ее комнату. Вам отведены комнаты, которые я всегда считала самыми любимыми в этом доме. Если вам что-нибудь потребуется, разумеется, звоните.
Николас проследовал за Фенелой в ее спальню. Он притворил за собой дверь, и какое-то время они стояли, взирая друг на друга; потом он промолвил:
— Моя дверь следующая — вы, конечно, знаете об этом. Простите, если вы сочтете меня назойливым, но совершенно очевидно, чего от нас все ждут.
— Ну конечно.
Фенела отвечала смущенно; ее охватило чувство обиды, когда она уловила в тоне Николаса жесткие и резкие нотки.
— Если хотите, можете запереть дверь — ключ вставлен в вашу дверь, но изнутри.
И вновь у Фенелы возникло ощущение, что он ударил ее, и в целях самозащиты она стала говорить с ним таким же равнодушным тоном, как и он.
— Благодарю, предпочитаю довериться вам.
— Тогда все в порядке. Спокойной ночи.
— Спокойной ночи.
Фенела едва дышала, произнося последние слова, но Николас и не ждал от нее ответа; прихрамывая, он пересек комнату и вышел; дверь ее гардеробной, резко щелкнув, закрылась.
Она раздевалась медленно, едва осознавая, что делает, настолько была поглощена своими мыслями и чувствами.
Поступила она правильно или же совершила ошибку, выйдя замуж за Николаса, — вот самый больной вопрос, который она задавала себе снова и снова; и теперь, когда она уже стала его женой, как ей наилучшим образом встретить будущее вместе с ним?
«Я ведь его совершенно не знаю», — подумала Фенела.
Она забралась в постель, проскользнув между холодными простынями, а затем лежала, уставившись на закрытую дверь, которая сейчас разделяла их. Так или иначе, но, когда она этим утром отправлялась на свою свадьбу, настроение у Фенелы было совершенно иным.
В то время она отчаянно нуждалась в защите, хоть в какой-нибудь помощи, которая помогла бы ей унять тревогу и страх. Она надеялась на то, что Николас мог бы со временем стать ее настоящим другом, таким человеком, который встал бы словно непробиваемая стена между ней и остальным миром.
Теперь же она была не совсем уверена в том, что ей удастся использовать Николаса подобным образом. Этим утром Фенеле показалось, что он как личность не имеет собственного лица, а она нуждалась исключительно в помощи и надежной поддержке Николаса.
Сейчас она думала о нем уже как о личности. У Николаса тоже есть свои чувства, и Фенела могла судить о них по изменению тона его голоса. Тот воображаемый его образ, который она создала для себя, оказался неверным, и это привело ее в замешательство и даже отчасти напугало.
«Я совершенно одна», — подумалось ей.
Потом внезапно у нее по щекам потекли слезы, и все накопленное за последнее время горе и переживания вдруг безудержно выплеснулись наружу.
В те бесконечные долгие ночные часы Николас казался ей неописуемо грозным, но когда утром она быстро сбежала по лестнице парадного крыльца вниз, к тому месту, где он ожидал ее в своем автомобиле, Фенела удивилась, что ей в голову могла прийти столь абсурдная мысль.
Николас улыбнулся ей, и Фенеле определенно почудилось что-то мальчишеское и доверительное в его улыбке, в том жесте, каким он протянул ей руку для приветствия.
— Вот здорово! Вы единственная женщина из тех, которых я когда-либо встречал в своей жизни, способная и в самом деле одеться за каких-нибудь пятнадцать минут. А я уже мысленно подготовил себя к тому, что придется ждать по меньшей мере еще полчаса.
Фенела рассмеялась.
— Полагаю, что у тех женщин, с которыми вы прежде были знакомы, проблем было гораздо больше, — ответила она. — А у меня никогда не было в достатке времени для того, чтобы прихорашиваться у зеркала.
— Думаю, вы просто напрашиваетесь на комплимент, — проговорил Николас, — поэтому я с вами не играю.
— Вовсе нет, просто так получилось, — ответила ему Фенела, — но я и не жду, что вы мне поверите.
— Я буду верить вам всегда, — проговорил Николас, внезапно посерьезнев. — До сих пор я знал вас как самого честного человека.
— Благодарю вас, — ответила Фенела.
Пока автомобиль выруливал на главную дорогу, Фенела и Николас хранили молчание.
Стоял теплый солнечный день; порыв ветра разметал волосы Фенелы и сдул их с ее лба. И у нее возникло чувство, будто бы ветер унес заодно и множество страхов и тревог, которые переполняли ее разум.
«И что я так беспокоюсь? — спросила она себя. — Теперь о нас позаботится Николас; и останется только Саймон, который вполне в состоянии побеспокоиться о себе сам».
Ей было просто удивительно, что они сначала строили планы о своей будущей жизни, а затем с легким сердцем решили, что пусть все в будущем станет так, как сложится само собой. Не отдавая себе в том отчета, Фенела вдруг стала думать вслух.
— Вы просто фантастически добры, Николас. И я рада этому, на самом деле очень рада.
— Что же такого я сейчас сделал? — спросил он.
Фенела поняла, что ее фраза, произнесенная вслух, для него звучала абсолютно бессмысленно.
— Все, что вы сделали по отношению ко мне, говорит об этом, — ответила она неопределенно.
— Я еще даже и не начинал, — проговорил Николас. — Я хочу быть добрым по отношению к вам, но вы, Фенела, обязательно должны помочь мне в этом. Я уже говорил вам о том, что у меня нет совершенно никакого опыта в общении с женщинами.
— Неужели вы никогда не влюблялись?
— Влюблялся однажды. Мне было тогда девятнадцать, а той женщине — двадцать восемь.
— И она не захотела выйти за вас замуж?
— В то время она уже была замужем. Эта женщина сделала меня очень счастливым и в то же время принесла мне огромное разочарование. Я уверен, что все это было, конечно, очень познавательно, но я бы предпочел, чтобы этот мой опыт больше уже никогда не повторялся.
— Ни с кем? — спросила Фенела.
— Ни с кем, — ответил Николас. — Как вы можете сами догадаться, война помешала мне проявлять большую активность в общении с другими людьми.
— Разумеется, — мягко проговорила Фенела.
Мысли о ранах, которые причиняли боль Николасу, всегда вызывали в ней чувство глубокого сострадания.
Внезапно Николас притормозил автомобиль.
— Там мой агент! — воскликнул он. — Вы не будете против, если я перекинусь с ним парой слов?
Какой-то мужчина на огромной жилистой лошади во весь опор мчался за ними вдоль дороги.
— Доброе утро, Николас, — сказал он. — Примите мои поздравления. Ваша мать сообщила мне эту новость сегодня рано утром по телефону.
— Благодарю вас, Чарлз. Полагаю, вы незнакомы с моей супругой, — ответил ему Николас. — Фенела, это Чарлз Карстерс. Он следит за состоянием дел в имении, поэтому, наверное, оно и находится в таком превосходном состоянии.
— Спасибо за добрые слова.
Чарлз Карстерс спешился и поздоровался за руку с Фенелой. Это был мужчина примерно пятидесяти лет, с обветренным лицом и энергичными манерами, чем сразу же понравился Фенеле.
— Как-нибудь вечером вы, Николас, обязательно должны зайти к нам в гости вместе со своей женой. У меня в укромном месте припасено нечто особенное, что было бы не грех выпить за ваше здоровье.
— Мы обязательно зайдем, — пообещал ему Николас, — и, кстати, не говорила ли вам моя мать, послала она грузовичок в Фор-Гейблз за вещами?
— Да, говорила — грузовичок будет в Фор-Гейблз где-то около полудня.
— Хорошо.
— Между прочим, леди Коулби, — проговорил Чарлз Карстерс, обращаясь к Фенеле, — если вы захотите сдать Фор-Гейблз в аренду, дайте мне знать — смею заверить вас, что смог бы подыскать вам кого-нибудь, но, как я понимаю, вы закрываете свою усадьбу немедленно?
— Я думаю, что лучше всего отложить этот разговор до тех пор, пока у нас не появятся совершенно определенные планы на будущее. Но я обязательно сообщу о вашем предложении своему отцу, когда встречусь с ним сегодня утром.
Я слышал, майор Рэнсом нашел себе помещение для постоя на той стороне деревни, — продолжал Карстерс. — Его пустил к себе фермер по фамилии Скотт. Сочувствую, что вам пришлось на какое-то время пустить его для постоя в свою усадьбу, — добавил он. — Я знаю Рекса Рэнсома еще с тех пор, как он был мальчишкой, и этот парень всегда был форменным прохвостом, особенно когда дело касалось женщин.
Фенела тихо вздохнула, на мгновение потеряв дар речи, но прежде, чем она собралась с мыслями, она почувствовала, как рука Николаса легла на ее руку. По той силе, с которой он сжал ее пальцы, Фенела поняла, что он предостерегает ее от ответа на реплику Чарлза Карстерса.
— Мы должны ехать, Чарлз, — проговорил Николас. — Полагаю, мы еще увидимся этим вечером.
— Я буду в Уэтерби-Корт, — ответил Чарлз Карстерс и поднял свой хлыст, прощаясь с ними, когда автомобиль покатил по дороге.
Фенела хранила молчание всю оставшуюся дорогу до тех пор, пока они не въехали в ворота Фор-Гейблз. И тут у нее буквально вырвалось:
— На каком основании он говорил так о Рэнсоме?
— Боюсь, он выражал мнение лишь части местных обывателей, — ответил ей Николас. Он говорил медленно, по-видимому тщательно подбирая нужные слова.
— Ну, мы-то знаем истинную цену этому мнению, — презрительно проговорила Фенела.
— Это точно.
И по какому такому праву люди могут говорить о других такие вещи, когда они даже не подозревают, не имеют ни малейшего представления о том, какие страдания перенес человек? — произнесла Фенела вслух.
Николас ничего не ответил, а когда они остановились у парадной двери, она вообразила себе, как он, должно быть, недоволен ее словами.
В оставшийся час или около того предстояло провернуть такую массу дел, что у Фенелы не было времени подумать над словами агента Николаса или даже о самом Рексе. Для начала она обнаружила, что ее отец внезапно полностью переменил свое отношение на противоположное почти по всем вопросам.
Как только она прибыла в Фор-Гейблз, он тут же заявил ей, что не даст своего согласия на переезд детей в Уэтерби-Корт, и даже более того, он не собирается закрывать свою усадьбу.
— Куда же я денусь, когда буду свободен от службы? — спросил он.
— Но ты же не сможешь возвращаться в Фор-Гейблз, если здесь не будет слуг, — настойчиво убеждал его Реймонд. — Вплоть до сегодняшнего дня всю работу по хозяйству делала Фенела, и тебе едва ли стоит надеяться на то, что My и Нэнни смогли бы содержать дом без посторонней помощи.
— Ну что ж, тогда надо найти им помощницу! — орал Саймон.
Мне сказали, что это невозможно, — ответил ему Реймонд. — Ты, кажется, никак не можешь осознать, что в этой части страны вообще никаких слуг нанять просто невозможно. Те из местных жителей, кто не работает на промышленных предприятиях, заняты в сельском хозяйстве.
— Мы были бы только рады, если вы будете приезжать в Уэтерби-Корт и жить с нами, — предложил Николас.
— Я ни у кого не желаю останавливаться, — возмущенно проговорил Саймон. — Я хочу, чтобы у меня был собственный дом. В конце концов, разве любой человек не имеет на это право?
— Ну хватит, папочка, не упрямься, — вступила в разговор Фенела. — Пусть все остается, как оно сложилось на этот момент.
На железнодорожной станции Фенела прижалась к Реймонду.
— Я не хочу, чтобы ты уезжал, — прошептала она.
— Ну, теперь тебе нечего беспокоиться, — пожурил ее Реймонд, потрепав по плечу. — Все, кажется, отлично устроится; а потом, мне нравится Николас, поэтому будь с ним добрее. Нужно, конечно, быть дураком, чтобы жениться на тебе, но это его дело.
Реймонд ласково обнял свою сестру, а затем добавил, но уже другим тоном:
— Если что-нибудь случится, будет лучше, если ты немедленно свяжешься со мной. Я постараюсь тут же приехать, если это будет в моих силах.
Фенела поняла, что он имеет в виду Илейн, и согласно кивнула, посчитав, что сейчас, когда Реймонд должен вот-вот уехать, говорить о ней совершенно невозможно.
1 2 3 4 5 6 7 8 9 10 11 12 13 14 15 16 17 18 19 20 21 22 23