А-П

П-Я

А  Б  В  Г  Д  Е  Ж  З  И  Й  К  Л  М  Н  О  П  Р  С  Т  У  Ф  Х  Ц  Ч  Ш  Щ  Э  Ю  Я  A-Z

 


С этим приемом столько хлопот, что пришлось всех позвать на помощь.
— Пожалуйста, передай Нату, что я хочу его видеть, — сказала Люсинда. — Только не забудь сказать ему, что я не у себя в комнате.
— Обязательно, мисс Люсинда, только если миледи увидит его здесь, она будет очень недовольна.
Люсинда посмотрела, как пожилая горничная тяжелой походкой вышла из комнаты, и снова повернулась к зеркалу. На секунду ей показалось, будто у нее испуганный вид, но потом она поняла, что в этом виновато неудачное освещение. В ее темных глазах не было и тени страха, а ее губы были плотно сжаты.
Она критически оглядела себя и принялась тереть щеки, чтобы на них появился румянец. Ей казалось, что ее прическа была слишком взрослой и старомодной, но Агнес упорно отказывалась уложить ей волосы по-другому. Слегка пожелтевшая кружевная фата, которая передавалась в ее семье из поколения в поколение, уныло свисала по обе стороны ее лица.
Люсинда не знала, как долго она просидела, молча глядя на себя в зеркало, когда стук в дверь заставил ее вскочить на ноги.
— Войдите! — крикнула она, и в комнату осторожно, боком вошел Нат.
Он был одет в свою лучшую куртку, его старенькие панталоны были безупречно чистыми, сапоги начищены до зеркального блеска, а воротничок мог поспорить белизной с подвенечным платьем Люсинды, аккуратно разложенным на кровати.
— Доброе утро, мисс Люсинда, — приветливо сказал он.
— Доброе утро, Нат. Ты не забыл, о Чем мы с тобой договорились? — спросила Люсинда.
Нат покачал головой.
— Конечно, нет — Джо будет ждать около церкви, а Бенджамен — ему только исполнилось шесть лет, но он очень сообразительный парнишка — будет стоять у поворота. Когда появится его светлость, Джо махнет Бену платком, и тот сразу же побежит к вам.
— Очень хорошо, — улыбнулась Люсинда. — И не беспокойся, Нат, если я появлюсь не сразу.
— Вы хотите опоздать? — с улыбкой спросил Нат. — Ну что ж, говорят, это привилегия женщин.
— Да, я хочу опоздать, — задумчиво ответила Люсинда.
— Я не рассчитывал начти вас здесь, — сказал Нат, оглядывая большую, просторную комнату, в которую раньше помещали лишь самых важных гостей.
— Похоже, мои родные решили, что комната, которую я занимала до сих пор, недостаточно хороша для меня теперь, — сказала Люсинда с ноткой сарказма в голосе. — И потом, у меня сложилось такое впечатление, что все вдруг стали относиться ко мне с гораздо большим уважением, чем раньше, или мне это только кажется?
— Просто вы теперь уже совсем взрослая, мисс Люсинда, — ответил Нат. — Скоро вы будете замужней женщиной и к тому же очень знатной дамой.
— Это серьезный шаг в жизни, верно? — спросила Люсинда.
— Замужество — это всегда серьезный шаг, — ответил Нат. — Я очень надеюсь, что вы найдете свое счастье, мисс Люсинда.
Неподдельная искренность в его голосе глубоко тронула ее, и поскольку она всегда знала, что он был единственным человеком, по-настоящему привязанным к ней, именно к нему обратилась она с вопросом, который занимал ее больше всего.
— Ответь мне, Нат, — сказала она, — только ответь мне правду — что во мне не так? Почему я так выгляжу? Разумеется, я не рассчитываю быть такой красавицей, как Эстер, но ведь можно же что-нибудь сделать, чтобы я была более привлекательной. Что меня портит? Фата? Прическа? Что же?
По ее тону Нат понял, как важен для нее этот вопрос, и пристально, не спеша, принялся разглядывать ее. Он посмотрел на нежный овал ее лица, на котором выделялись огромные темные глаза, казавшиеся чересчур большими, на маленькие бледные губы и крохотный, чуть вздернутый нос. Он прекрасно понимал, что она имела в виду, но так же, как и она, не мог найти ответа.
— Вы задаете очень уж сложные вопросы, мисс Люсинда, — сказал он. — Вот если бы вы спросили меня насчет лошади, я бы сразу вам ответил, что в ней не так. Но в женщинах я совсем не разбираюсь, знаю лишь, что лучше держаться от них подальше. Но кто-нибудь, наверное, может вам помочь. Если есть люди, хорошо разбирающиеся в лошадях, должны быть и такие, которые хорошо разбираются в нарядах, украшениях и прочих тонкостях женской красоты, я так думаю.
— Нат! — воскликнула Люсинда, и ее лицо просияло. — Вот ты и ответил мне! Спасибо тебе, Нат. Ты никогда меня не подводил.
— А теперь послушайте, что я вам скажу, мисс Люсинда, — произнес Нат. — Вам будет нелегко покинуть дом и все, к чему вы с детства привыкли. Мир велик, и всем время от времени приходится трудно.
Может быть, всевышний специально так и задумал, когда создал нас. Но только знайте: если жизнь вас здорово ударит, не сдавайтесь и не прекращайте борьбу. Не позволяйте раздавить себя. Я всегда это говорил ребятам, выходившим на ринг. Мне кажется, это относится и к женщинам. Никогда не падайте духом!
— Ни за что, Нат, — торжественно пообещала Люсинда. — И спасибо тебе за все.
Она встала из-за стола, подошла к нему, протянула обе руки, и он крепко пожал их.
— Благослови вас бог, мисс Люсинда! — сказал он.
Они постояли минуту, глядя друг на друга, затем Люсинда наклонилась и поцеловала его морщинистую щеку.
— Если когда-нибудь я окажусь в беде, я пришлю за тобой, Нат, — сказала Люсинда. — Ты ведь не бросишь меня?
Он пробормотал что-то утвердительное, не в силах от волнения говорить более внятно. Затем, устыдившись проявления своих чувств, он быстро вышел из комнаты и плотно закрыл за собой дверь.
Люсинда подошла к окну. В дальнем конце парка была видна квадратная башня маленькой церкви, в которой должно было состояться венчание. Скоро со всего графства начнут съезжаться экипажи, и церковь заполнится любопытными, желающими посмотреть на знаменитого графа Меридана, о котором ходит столько слухов. Даже в этой глухой провинции люди были наслышаны о его скандальном образе жизни, о его беспутном окружении и о его близкой дружбе с принцем Уэльским.
Люсинда знала, что поначалу известие о ее помолвке было встречено всеобщим изумлением.
— Как, Люсинда? Это, наверное, какая-то ошибка!
Вероятно, имеется в виду Эстер! Она хоть и не отличается большим умом, зато, по крайней мере, хороша собой! Но Люсинда… нет, это совершенно невозможно!
Толпы экипажей стали собираться у их подъезда каждый день после того, как» Лондон газетт» поместила объявление о помолвке. Люди, которых Белвили не видели годами, стали наносить им визиты и задавать вопросы, которые могли бы показаться бестактными, если бы не были сдобрены лестью и комплиментами и не начинались словами: «Поскольку мы с вами такие старые друзья…»
Поначалу сэр Эдвард и леди Белвиль пытались скрыть тот факт, что Люсинда даже ни разу не видела своего будущего мужа и что вся эта свадьба — не что иное, как просто деловое соглашение. Но затем, естественно, слухи об истинном положении дел стали просачиваться из столичных кругов в провинциальные города и докатились до Хертфордшира. Разумеется, никто открыто не говорил об этом в присутствии сэра Эдварда и леди Белвиль, но по интонации голоса, по выражениям лиц и кривым улыбкам Люсинда поняла, что правда о ее свадьбе стала уже всеобщим достоянием.
Она могла представить себе, что они говорили в домашнем кругу… «Подумать только, леди Джерси объявила ему, что он больше не будет допущен в Собрание! И принцу пришлось пойти без него! Говорят, даже швейцарам дано указание его больше не впускать!» Люсинда представляла себе, как они злорадно посмеиваются и добавляют: «Ну теперь понятно, почему он на ней женится!..»
В комнату, запыхавшись, вошла Агнес.
— Вы только представьте себе, мисс Люсинда, — сказала она, — эта непутевая девчонка чуть не забыла упаковать ваши носовые платки. Вчера я велела ей выстирать и выгладить их, а она по глупости отнесла их в вашу старую комнату. Хорошо еще, что я вспомнила про них, не то бы вы приехали в Лондон, не имея и кусочка батиста, чтобы вытереть нос.
С фамильярностью старой прислуги она продолжала ворчать все время, пока паковала вещи.
— Уже поздно, — наконец сказала она. — Давайте-ка я помогу вам надеть платье и скорее побегу в церковь. Как бы чего не пропустить!
— Конечно, Агнес, — согласилась Люсинда. — Давай одеваться. Неважно, если я буду готова слишком рано.
— Тем более, — продолжала Агнес, не слушая Люсинду, — что наверняка и миледи, и мисс Эстер захотят, чтобы я помогла одеться им тоже.
Она подняла с кровати тяжелое белое атласное платье и помогла Люсинде надеть его. Это платье шила самая модная портниха в Сейнт-Олбани, но Люсинда подумала, что материал выглядел гораздо красивее до того, как его раскроили и сшили; сейчас платье казалось слишком жестким, в талии оно было немыслимо широко, и кружевная отделка не очень гармонировала с ее фатой.
— Мне не нравится это платье, — сказала она.
— Как вы можете быть такой неблагодарной! — воскликнула Агнес. — Это платье стоило целое состояние! Во всем графстве за последние двадцать лет ни у одной невесты не было такого дорогого и красивого платья!
— Мне очень жаль, Агнес, — ответила Люсинда, — просто я чувствую, что мне это платье совсем не идет.
— Выбросьте эти глупости из головы, — резко оборвала ее Агнес, — вы выглядите как настоящая невеста, и мы все будем очень гордиться вами.
Кто-то громко постучал в дверь, и прежде чем Люсинда успела ответить, Джарвис, их старый садовник, заглянул в комнату.
— Вам уже нести букет, мисс Люсинда?
Он внес в комнату огромный букет из белых роз и гвоздик, перевязанный чудовищным бантом из белого атласа.
— Красиво, правда? — произнес он с гордостью.
— Необыкновенно, — автоматически ответила Люсинда, — спасибо тебе, Джарвис.
— Церковь убрана, как картинка, — сообщил Джарвис. — Мы были там уже с пяти утра. Алтарь украшен лилиями, вокруг кафедры поместили все цветы, которые только можно было найти в саду и в парниках. Купель украсили нарциссами — это, конечно, не так уж шикарно, но в парниках больше ничего не осталось, а сирень еще не распустилась.
— Да, я знаю, — сказала Люсинда. — Я уверена, что все сделано замечательно, Джарвис.
— Ну ладно, я пойду опять в церковь, мисс Люсинда. Удачи вам!
Он поклонился и вышел из комнаты.
Люсинда положила огромный букет на кровать.
В этот момент распахнулась дверь и быстро вошла леди Белвиль. Ее серое шелковое платье хотя и было уже не новым, тем не менее выглядело исключительно элегантно. А новая шляпка была украшена зелеными перьями.
— Я вижу, ты уже готова, детка! — воскликнула она. — Мы с Эстер сейчас отправляемся в церковь, а потом экипаж вернется за тобой и твоим отцом.
Только не опаздывайте. Вы же не хотите заставить его светлость ждать вас!
Она рассеянно взглянула на Люсинду.
— Я смотрю, Джарвис принес сюда твой букет!
Я же сказала ему оставить его в холле. Этот старый дуралей вечно все пропускает мимо ушей. Ну ладно, мне надо уже идти. Смотри не опаздывай!
— Хорошо, мама, — послушно сказала Люсинда.
Из коридора донесся голос леди Белвиль, зовущий Эстер, затем послышался стук каблучков Эстер, и вскоре Люсинда услышала звук отъезжающего экипажа.
Она снова пристально посмотрела на себя в зеркало, затем подхватила юбку, выбежала в коридор и стала поспешно подниматься по лестнице на другой этаж. Здесь, по соседству с комнатой Эстер, располагалась ее комната. Напротив была их маленькая гостиная, ранее служившая в качестве детской и мало изменившаяся с тех пор.
Люсинда открыла дверь в спальню Эстер. Здесь царил жуткий беспорядок. Платье, которое Эстер надевала утром, было небрежно брошено на кровать, посреди комнаты валялись ее туфли и картонка из-под шляпки, повсюду была разбросана оберточная бумага.
Люсинда ничего этого не замечала. Она подбежала к шкафу, открыла дверцу и принялась лихорадочно рыться в ящиках. Наконец она нашла то, что искала.
Это был венок из красных роз, который Эстер надевала как-то раз на балу в Лондоне. Розы были маленькие, почти бутоны, ярко-рубинового цвета.
Люсинда посмотрела на них, подошла к зеркалу, сняв с головы флердоранж и приколола вместо него венок из роз, который слегка оживил бледный цвет ее лица.
Люсинда снова взглянула на себя в зеркало, затем подошла к шкафу, открыла другую дверцу и посмотрела на наряды Эстер. В самом углу висело платье, украшенное бантами из голубых лент и такими же красными розами, как на венке. Она оторвала одну розу и, зажав ее в руке, поспешила вниз.
Она приколола розу к корсажу. Маленький алый цветок выглядел странно — яркий мазок на белом фоне. И все же это как-то оживляло мертвенную белизну ее свадебного туалета.
Возможно, у нее был несколько экзотический вид — слыханное ли дело, чтобы невеста была украшена алыми розами? Зато, по крайней мере, она больше не походила на тень.
Она обернулась к кровати, посмотрела на безобразный, помпезный букет и вместо него взяла в руки свой старенький молитвенник в темно-синем кожаном переплете. Потом она внезапно вспомнила, что на туалетном столике в комнате матери лежит молитвенник, изысканно отделанный слоновой костью.
Она быстро отыскала его и, положив его на колени, села ждать того момента, когда нужно будет отправляться в церковь.
Она услышала, как пробили часы. Его светлость должен был уже приехать к этому моменту, но Бенджамен еще не появлялся, и у Люсинды было такое чувство, что лорд Меридан непременно опоздает, причем без всякого злого умысла, а просто из-за полного безразличия к окружающим. Она услышала, как отец зовет ее снизу, но не сдвинулась с места. Прикинув, что пройдет еще немало времени, прежде чем он пойдет ее разыскивать, она продолжала спокойно сидеть, не обращая внимания на его крики.
Люсинда оказалась права, предполагая, что лорд Меридан опоздает. Он покинул Лондон в крайне дурном расположении духа, так как обнаружил, что в экипаж, который должен был доставить его к месту церемонии, впрягли лошадь, которая была, по его мнению, далеко не в лучшей форме. Желая произвести впечатление на своих будущих родственников, он специально приказал запрячь пару своих самых красивых рыжих лошадей. А поскольку слуги привыкли беспрекословно слушаться его, грум запряг требуемую пару, хотя и знал отлично, что его светлость, увидев, что одна из лошадей не в состоянии проделать столь длительный путь, будет крайне разгневан.
Таким образом, в самую последнюю минуту потребовалось перепрячь лошадей. Экипаж вновь был отослан на конюшню, рыжих лошадей поменяли на гнедых, и вся эта волокита довела лорда Меридана до крайней степени раздражения.
Полковник Холстед, выступавший в роли шафера, всячески пытался утихомирить его.
— Времени еще предостаточно, — говорил он. — У тебя очень быстрые лошади, так что не переживай.
— Я переживаю не оттого, что мы опаздываем, — рявкнул лорд Меридан, — а оттого, что ни на кого нельзя положиться! Стоит расслабиться, и все они только и думают, как бы отлынить от работы.
— Беда в том, что ты слишком запугал своих слуг, — ответил полковник Холстед, протягивая руку к бокалу с вином. — Если хочешь знать правду, я очень сочувствую той бедняжке, которая решилась выйти за тебя замуж.
— Ничего, она внакладе не останется, — ядовито заметил лорд Меридан, — Надо полагать, ты проявил неслыханную щедрость? — спросил полковник Холстед, приподняв одну бровь, что придало его лицу милое и озорное выражение.
— Разумеется, я был щедр, — сердито ответил лорд Меридан. — Неужели ты думаешь, что я пожалею для будущей графини Меридан несколько лишних фунтов? Уж если я покупаю себе жену, пусть, по крайней мере, это будет дорогая покупка.
— Ты делаешь это ради нее или чтобы заглушить угрызения совести? — поинтересовался Чарльз Холстед.
— Прекрати задавать идиотские вопросы, — резко оборвал его лорд Меридан.
— Да, честно говоря, я бы не хотел так жениться, — задумчиво сказал Чарльз Холстед. — Я далеко не романтик и не собираюсь искать себе в жены светлый идеал. Но мне хотелось бы иметь жену, которая была бы в состоянии, по крайней мере, поддержать беседу. В конце концов, она же будет жить в одном доме с тобой!
— Если уж на то пошло, у меня достаточно большой дом, чтобы вовсе не встречаться с ней, — ответил лорд Меридан. — С другой стороны, вдруг мисс Белвиль умеет говорить достаточно связно? Кто знает?
Чарльз Холстед расхохотался.
— Ты слишком избалован, мой милый. Тебе всегда все удавалось, и теперь ты рассчитываешь, что твоя будущая жена будет верхом совершенства потому лишь, что она носит твое имя.
— А почему бы и нет? — высокомерно спросил лорд Меридан.
— Ну ладно, ладно, пусть будет по-твоему, — поспешил ответить Чарльз Холстед. — Я не собираюсь ссориться с тобой в день твоей свадьбы.
— Что касается меня, этот день ничем не отличается от остальных. Разве лишь тем, что мне пришлось встать ни свет ни заря, — ответил лорд Меридан.
— Да полно тебе! На охоту и на аукционы ты встаешь еще раньше, — сказал Чарльз Холстед.
1 2 3 4 5 6 7 8 9 10 11 12 13 14 15 16 17 18 19 20 21 22 23 24