А-П

П-Я

А  Б  В  Г  Д  Е  Ж  З  И  Й  К  Л  М  Н  О  П  Р  С  Т  У  Ф  Х  Ц  Ч  Ш  Щ  Э  Ю  Я  A-Z

 

Ксана перекрикивает гитару, хотя громкость на пределе. От ее жара мои пальцы плавятся, превращаясь в воск. В них уже нет суставов, это не пальцы, а бесконечно гибкие щупальца. Я давлю на ее фасолинку изнутри, в том месте, где стыкуются все миры. Бритва вибрирует, при каждом движении наталкиваясь на скользкое препятствие. Я успеваю вовремя отшвырнуть инструмент, когда Ксана падает сверху.
Она обнимает сразу руками и ногами, как паучья самка, намеревающаяся сожрать своего партнера. Мы проваливаемся в облако, белая пенная шрапнель летит в потолок и повисает на стенах. Ксана трижды успевает укусить меня за плечо, прежде чем я перехватываю ее жадный оскал. Каждый укус сопровождается апперкотами ее живота, звук и свет пропадают, мое лицо оказывается под водой…
Я отравлен ею и ничего не могу поделать.
Мы еще долго лежим так, сцепившись, пока я не замечаю, что в углу скрина, правее бесконечной экранной борьбы, моргает флажок служебного вызова. Для десяти вечера это слишком серьезно, чтобы я мог проигнорировать. С большим трудом я расцепляю ее объятия, заворачиваюсь в полотенце и задергиваю шторку над ванной.
Дежурный из отдела общей безопасности изумленно разглядывает следы укусов на моем плече. Затем он говорит, а я слушаю, периодически стряхивая воду с головы. Несколько раз я переспрашиваю, хотя и так все понятно. Дежурный терпеливо повторяет. Он с нажимом произносит «согласно последней инструкции». Судя по всему, он испытывает огромное облегчение от того, что в Экспертном совете появилась должность дознавателя. Иначе ему пришлось бы выдергивать из постели собственного патрона.
— Это ужасно… — Ксана рухнула в кресло и наблюдает, как я спешно натягиваю одежду. На ней моя фланелевая рубаха и пушистые шлепанцы. — Но ты же не работаешь в Управе, чем ты сможешь там помочь?
К ней еще не вернулась обычная агрессивность, хочет разозлиться, но не может. Иногда я жалею, что вообще делюсь с ней рабочими проблемами. Хотя информация о проколе с Костадисом все равно уже просочилась в газеты.
— Ты все слышала?
— Я же не нарочно… Януш, это ужасно, но какого черта звонят тебе?..
На секунду я притормаживаю возле оружейного шкафа. На замке светится дата, четвертое марта. Я очень давно не брал в руки пистолет, но сегодня меня что-то подталкивает.
— Януш, если ты сейчас меня бросишь, я обещаю тебе гораздо больше неприятностей. Я тогда тоже уйду! Что я тут, одна буду спать?! Я боюсь, мне все это не нравится! И кем тебе приходится эта Лена?!
Я пристегиваю оружие, сажусь на корточки возле кресла, целую ее коленки.
— Мне кем-то приходишься только ты. А с ней я очень хотел познакомиться, но не успел. И это не просто покойник, а действующий перформер того самого Костадиса. Ее действительно звали Милена…
4. УПРАВЛЕНИЕ И ФЕДЕРАЛЫ
Пуля вошла Милене Харвик в правую глазницу с очень близкого расстояния. Стреляли практически в упор. Судя по положению тела, убийца сначала попал в живот, после чего разворотил жертве ухо, превратив череп женщины в мешочек с раздробленными костями.
Случилось это в туалете нижнего этажа развлекательного центра «Континенталь», возле отделения сетевых игр. Видимо, девушка успела вскочить с унитаза и тут же была пулей отброшена назад. Зачем ее занесло в такой поздний час в заведение, которое посещают лишь мальчишки-подростки, оставалось загадкой. Из архивов следящих камер не выудили ни единого намека на то, что гражданка Харвик хоть раз в жизни до этого забредала в «Континенталь». Скорее всего, ей кто-то назначил встречу в темном и одновременно шумном углу. На скринах безопасности отпечатались бесконечная череда снующих взад-вперед тинейджеров и вспышки цветомузыки. Зона уборных, согласно закону, оставалась непрозрачной для наблюдения. Поэтому проследить, кто зашел за девушкой в туалет, не удалось.
Эту скудную информацию скороговоркой передал Полонскому старый приятель из убойного отдела. Лейтенант Бекетов обеспечивал ограждение, отгонял любопытных и с тоской в глазах ожидал возвращения начальства. Зычный голосок шефини убойного отдела Януш слышал издалека. Кроме Клементины на месте преступления уже толкались криминалисты и несколько бесцветных личностей в штатском.
— Ты туда не пролезешь, — позлорадствовал Бекетов. — И вообще лучше испарись, не то «комиссарша» тебя сожрет!
— Я не могу испариться, жертва — наш сотрудник. Бекетов присвистнул:
— Я и забыл… Ты же теперь вроде частного сыскаря. Тогда тебе и подавно делать тут нечего!
— Из чего в нее стреляли? —А с чего ты взял, что стреляли?
— Мир тесен… Кто-то из убойного позвонил нашим.
— Земляк, ты не поверишь. Стреляли из настоящего огнестрельного. Этот подонок раздобыл где-то музейный экспонат…
— Лейтенант, пропусти меня, а? Я не буду мешать, только потолкую с менеджерами.
— Сам знаешь, пропустить не могу. А менеджеров из игрового зала уже допрашивают, ты опоздал. Земляк, это первое убийство в «Континентале» за пять лет с момента открытия! Тут все на ушах стоят…
Януш огляделся. Впервые после увольнения со службы он чувствовал себя таким беспомощным. Однако посреди ночи из дому выдернули его, а не кого другого. Словно высшее начальство было заинтересовано в том, чтобы именно дознаватель Полонский поперся выпрашивать крохи информации. Чем дольше Януш обдумывал последние события, тем больше жалел, что согласился на предложение Гирина. На новом телевизионном поприще он получил море проблем, и никаких рычагов для их решения…
Им теперь понукают даже сержанты из оцепления.
За спиной, у остановленных эскалаторов, подпрыгивали такие же бесправные любопытные посетители. Стены мелко подрагивали от музыки расположенного выше танцпола. «Континенталь» продолжал извергать ночное буйство, только отсюда, из игровой зоны, после тщательной проверки выгнали всех геймеров. Обитые мягкой звуконепроницаемой тканью аркады подвальных этажей при включенном свете казались почти уютными. Потолки плавно меняли цвет с глубоко-фиолетового до розового, десятки театров передавали рекламные версии новомодных боевых геймов, на табло мельтешили цифры результативности. Еще час назад возле этих экранов толпились подростки, обсуждая, кто на планете первым одолел очередной этап войны и сколько денег за это причитается. Сквозь зеркальные колодцы можно было видеть сразу все, что творится на трех уровнях. Этаж сетевых игр был разделен на множество секций, по четыре закрытые кабинки в каждой. Между секциями крутились лотерейные барабаны, сверкали барные стойки и проплывали скрины с трансляциями весьма специфических соревнований.
Двери кабинок были распахнуты; одну за другой их обходил старшина с овчаркой. В глубине ближайшего бокса Полонский видел сложное металлическое сооружение, напоминавшее центрифугу для подготовки космонавтов. Видимо, геймера согнали с «рабочего места» в таком темпе, что парень не успел выйти из своего сценария. Из повисшего на проводах шлемофона доносилось разноголосое бормотание, выкрики, а громоздкая анатомическая лежанка мелко подрагивала, изображая, очевидно, космический челнок на старте…
В одном из бархатных гротов, опоясывающих зал, Полонский разглядел двух встревоженных девушек в форменных блузках. Похоже, их не успели «окучить» повальными допросами, и сотрудницы центра затаились, ожидая окончания бури. Приняв самый беспечный вид, Полонский вальяжно прошелся вдоль балюстрады, замыкающей игровое поле. Бекетов и двое сержантов, прикрывающих вход, посмотрели вслед с подозрением, но никто его не окликнул.
— Доброй ночи, я из отдела дознания, — туманно представился Януш, сам не вполне понимая, о чем расспрашивать.
Собственно, можно было разворачиваться и топать домой. Если расследованием занимается Клео, ему тут делать больше нечего. С кем-нибудь из ее подчиненных можно было бы, по старой памяти, переброситься словечком, но только не с ней самой. Януш трижды пытался вызвать Гирина, но председатель совета упорно изображал крепкий сон.
— Ничего себе, добрая ночь! — фыркнула одна из крупье.
— Мы уже все рассказали, — испуганно поделилась вторая, — мы ничего не видели…
Януш присел рядом с ними на диванчик.
— Вы не встречали эту девушку раньше?
— Мы даже не знаем, как она выглядит! Полонский развернул портативный скрин. Здесь было все, что удалось выудить из открытых файлов «Халвы», больше двадцати снимков Милены Хар-вик из ее актерского портфолио, в разных париках и одеждах, в разной стадии загара, с тату, скрабстилом и без…
— Какая красивая… — хором протянули девушки. — Нет, в казино она вроде бы не играла…
— Я тут третий год, — пробасила одна из подруг, коренастая, стриженая под боксера. — Такую лапочку я бы запомнила… Вот скоты, да? Наверняка ее бывший лизун!
— Вы ее не помните, потому что она не делала ставок. Но ведь она могла играть в кабинках?
У Януша внезапно появилось чувство, что он вот-вот что-то нащупает. Совершенно ни на чем не основанная уверенность, предвосхищение, что на пути вместо тупика окажется поворот. Именно это качество делает рядового следователя асом своего дела — когда тебе не за что зацепиться, когда вокруг сплошная безнадега — и вдруг все возвращается с головы на ноги…
— Да… но там одна детвора, всякие прыщавые недоноски! — фыркнула стриженая. — Сутками просаживают мамкины денежки, за уши не оторвешь…
— Это точно! — поддакнула ее коллега, напряженно наблюдавшая из-за портьеры за суетой возле женского туалета. — Нормальные девчонки в сетевые не заходят, да и выкуплены они…
— Кто выкуплен? — рассеянно спросил дознаватель.
— Да места же выкуплены, вперед на несколько недель!
Обе девушки притихли, ожидая дальнейших расспросов, но их собеседник сидел, уставившись в одну точку. Он словно приклеился взглядом к четырехцветному значку на форменной сиреневой блузке крупье. Самый обычный значок, принадлежность к одной из десятков игорных корпораций. Но где-то он уже встречал этот ромбик, совсем недавно…
Януш снова развернул шерстяную салфетку скрина. Для верности пробежал все свои личные контакты за последнюю неделю, затем вторично обратился к служебной информации. Немного непривычно было работать с мягким экраном, но у него не было времени искать стационарный колпак.
Когда он обнаружил искомое, почувствовал, что еще больше запутался. Слишком много загадок для часа ночи и слишком много совпадений…
— Так вы работаете не в «Континентале»? Этот значок — принадлежность к «Салоникам»?
Девушки переглянулись:
— Ну да, а что тут такого? «Салоники» арендуют в «Конте» три этажа…
— Офис тоже здесь? — допытывался Полонский, с бешеной скоростью перебирая массивы данных. — Руководство компании к вам заглядывает? Вы в курсе, кто из акционеров курирует эту площадку?
— Нет… нет… нет…
Обе сотрудницы ничего лишнего сказать не могли. Этого следовало ожидать. Полонский вошел на официальный сайт компании «Салоники».
Так… Основана… Заявленный акционерный капитал… Список акционеров… Крайне любопытно, но за две минуты не раскопать. Шесть из девяти основных акционеров прячутся за вывесками оффшорных фирм, еще трое — частные лица… Почти все виды деятельности так или иначе относятся к сетевым компьютерным играм… А также — обучающие программы, внедрение виртуальных конференций, сетевые курсы по восьми направлениям, и… Оп-ля! Разработка и продажа реалити-форматов… Это уже совсем забавно, деятельность на стыке дисциплин. Хотя по-прежнему ничего не проясняет… Три игровые площадки в Петербурге, Девять в Москве, и еще четыре разбросаны по другим крупным городам. И в ближайших планах — строительство пяти собственных развлекательных Центров…
Какого черта тут понадобилось перформеру Милене, в стриме которой не прослеживалось ни малейшей тяги к ночным подростковым развлечениям?
— А зачем вообще сюда ходят мальчишки? — Дознаватель поднял глаза.—Я имею в виду, зачем платить деньги и абонировать кабинки на месяц вперед, если можно играть и дома?
— А вы сами не пробовали? — хмыкнула стриженая. — Там при входе наша реклама…
— Я не успел прочитать.
— «Салоники» — это не просто шарашка для сетевых онанистов, — улыбнулась девушка и тут же перешла на официальный тон, будто читала по шпаргалке: — Клиентам фирмы предоставляются мощности и техническое обеспечение, недоступное с домашних скринов. Только здесь вы можете ощутить себя командором целой эскадры боевых звездолетов или пилотом шлюпа, несущегося над поверхностью Венеры… Новые версии и уровни игр пополняются непрерывно и не подлежат тиражированию через открытые сети…
— Спасибо, вы очень помогли следствию! — сказал Полонский и вернулся к эскалатору.
Там во весь рот зевал скучающий Бекетов. Трое молодых людей ползали с пылесосами по полу вокруг туалета. Часы показывали половину второго. Шеф Экспертного совета по-прежнему не отзывался ни по одному из номеров.
— Ты мне можешь сказать, кому поручено дело?
— Тут загвоздка… — Лейтенант понизил голос, стрельнул глазами в сторону коллег, отгонявших свору папарацци. — Слушай, Полонский, я не имею права с тобой болтать!
— Клянусь тебе, я никому не обязан докладывать. Скажу, что меня не подпустили, и все дела. Бекетов, ты ведь знаешь, что я не подведу.
— Короче, так… Местная охрана опознала тело по принтам, позвонили в районную управу, и тут выяснилось, что у девки синий флажок.
— Что-о?! Этого быть не может, она всего лишь актриса…
— Для твоих телевизионных боссов она, может, и актриса, а синий флажок — это синий флажок.
— Но тогда… — Дознаватель потер виски. — Тогда с ней должны заниматься федералы…
— Уже, уже… Клементина примчалась, шороху навела… Ты ведь с ней работал когда-то? Чумовая баба… Мужиков и так-то не любит, а тут еще девчонку пристрелили. Так она теперь в каждом из нас маньяка видит. Не успела на всех наорать, как из Управления команда — передать дело органам безопасности. Теперь злющая, как голодный лев…
С шефиней убойного отдела Януш соприкасался трижды. За Клементиной ходила слава даже не мужика, а скорее зверя в юбке. Мало того что госпожа подполковник была убежденной «буч», она вдобавок состояла в несметном количестве радикальных женских организаций.
— Слушай, кроме принта на ладони, ничего не осталось?
— Да в том-то и дело! Этот сукин сын, кем бы он ни был, прострелил девчонке глаз и ухо. Может, ее и не хотели убивать, но не нашли другого способа прожечь следящие чипы…
— Так федералы уже здесь?
— Слушай, будешь глаза мозолить — и за тебя возьмутся…
Бекетов был прав. Самым умным ходом было бы ретироваться и с чистой совестью сложить с себя всякую ответственность.
Раздвигая в стороны любопытных, по лесенке спускались двое с носилками и черным пластиковым мешком. Дверь женского туалета распахнулась, там, внутри люди в форме копошились, словно муравьи вокруг капли меда. Выплыла величественная Клементина, перекатывая во рту вишневый «эрзац», удостоила Полонского небрежным кивком. Он подумал, что не все так плохо, раз Клео здоровается. В конце концов она баба неглупая, и все они варятся в одном соку. И, что гораздо важнее, госпожа подполковник славилась неистовой честностью. Другие, может быть, и посмеивались над внезапной отставкой Полонского, но только не она…
— Клео, тебя можно на секунду?
Некоторое время она крутит головой, срывая злость на подчиненных. Собирает всех в кучу, раздает указания. Тон такой, что даже овчарка чувствует себя виноватой. Вниз по лесенке спускаются еще двое безликих типов, пытаются поздороваться, но Клементина их не замечает. Теперь этаж буквально кишит агентами, и для профессионального взгляда это более чем странно.
…Убийства происходят нечасто. Тем более в центре, и тем более — в подобных общественных местах. Осуществилась столетняя мечта сыщиков — стало возможным раскодировать то, что видела жертва в последнюю минуту. Эту информацию теперь можно прочитать. Если только жертва заблаговременно позаботилась, добровольно вживила следящие чипы. А это слегка оскорбительно и попахивает тоталитаризмом; во всяком случае, именно так вопят на каждом углу правозащитники. Впрочем, правозащитники вопили и тогда, когда после ядерного теракта было принято решение о тотальном слежении. Прежний президент поступил мудро, одним махом заткнул рот всей этой недовольной своре. Объявил референдум на тему безопасности, и восемьдесят семь процентов населения высказались за усиление контроля. Януш прекрасно помнил эти бурные деньки, он как раз заканчивал академию и был послан вместе с курсом в оцепление на Дворцовую площадь, когда оппозиционеры затевали митинг. Почти неделю тогда продолжалось брожение, жалкие кривляки от правых партий призывали народ к бойкоту, кое-где в столице дошло до потасовок, но в результате здравый смысл победил.
1 2 3 4 5 6 7 8 9 10 11 12 13 14 15 16 17 18 19 20 21 22 23 24 25 26 27 28 29 30 31 32 33 34 35 36 37 38 39 40 41 42 43 44 45 46 47