А-П

П-Я

А  Б  В  Г  Д  Е  Ж  З  И  Й  К  Л  М  Н  О  П  Р  С  Т  У  Ф  Х  Ц  Ч  Ш  Щ  Э  Ю  Я  A-Z

 

Ко всем «куклам» первого поколения мы приставляли смотрителей. Они должны были дважды в день заговаривать с перформерами и специальными кодовыми вопросами их тестировать. Милеша приперлась на встречу вся в соплях и начала орать на весь этот развлекательный бордель, что никого не убивала… Пришлось ее устранить.
— Значит, возле каждого из сорока первых актеров крутился ваш шпик? И Гирин знал об этом?!
— Безусловно, знал. Он не знал о том, что федералы дали согласие на пробные силовые акции. Они позволили Сибиренко выбрать несколько целей и просто следили со стороны. Кстати, к Тео было очень непросто попасть домой. А ты видел, как он живет — настоящая крепость. Перформеры доказали свою незаменимость, Тео впустил женщину добровольно…
— Вам нужен был чип с докладом Симак?
— Это меня не касается, это дела Левы. Он не любит, когда лезут с вопросами.
Я продолжаю лезть с вопросами.
Я говорю негромко и очень спокойно, музыка Ласкавого не даст просочиться моим словам наружу. В двух шагах от нас сгущается мрак, только перепачканное лицо Ксаны освещено фонариком.
В окно вливаются ночная прохлада и свет тысяч звезд. Сегодня выдался потрясающий вечер, уютный, тихий, как раз такой, чтобы провести его вдвоем.
— Ты же ни черта не понимаешь… — Она еле сдерживается, чтобы не выругаться. — Это был экспериментальный вариант, самый первый… Кто бы мог подумать, что эмоции этой соплячки возьмут верх? Она слишком втюрилась в старого козла.
— А чем не угодила другая федералка, Марина?
— Кто-о?!
— Не прикидывайся! Та, которую вы подсунули Юханову вместо его жены!
— Но при чем тут федералы?
— Как при чем? У них у всех «синие флажки». Я имею в виду — у всех, с кем ваша банда решила расправиться.
Ксана смотрит на меня круглыми глазами и впервые ничего не отвечает.
— Януш, ты бредишь… Какие еще флажки?
— Тогда кто убил самого Юханова? Если ты повторишь, что его убил охранник с целью завладеть золотыми часами, я тебя утоплю сию секунду.
Ее скрин наигрывает одну за другой две мелодии.
— Выпусти меня, ну пожалуйста, дай мне поговорить, ты слышишь? — Она уже не пытается командовать. — Януш, меня будут искать! Клянусь тебе, я не сбегу…
Мне не жалко ее, мне хочется сказать ей что-нибудь действительно неприятное.
— Сибиренко на тебе никогда не женится, — бросаю я, от двери. — У него жена и дети, а ты для него — игрушка. Глупая и уже довольно потертая игрушка. Он сам об этом говорил в бане своим друзьям.
— Ты… ты врешь, подонок… — шипит она, стараясь удержаться на краю гордости.
Но подбородок ее уже дрожит, и в глазах набухают слезы. Я радуюсь, я хохочу, потому что снова попал в точку.
— Я любила тебя! — хрипит она вслед. — Ты ничего не понял, дурак! Я была счастлива с тобой, а ты даже не заметил! Все правильно, Лева на мне никогда не женится, у него своя семья, но ты мне… Ты давал мне тепло, ты заботился обо мне, ты был искренним…
— Это неправда, заткнись! — Я возвращаюсь и заношу руку, но вовремя отдергиваю. — Это внушение, игра с подкоркой. Я не был искренним…
— Какая разница, Януш? Подкорка или что другое… Я много лет одна… — Ксана сворачивается в комок и шепчет так, что я едва слышу: — Ты же был счастлив, разве не так? Мы оба были счастливы… Я нашла мужчину, который принимал меня такую, как есть. Который был счастлив просто потому, что я рядом, что я сплю у него на плече. Ведь всем что-то надо, Януш, я никому не могла доверять. Знаешь, как это жутко — одной встречать праздники и гадать: позвонит Лева или забудет?..
Я не могу уйти просто так.
Я не могу ее ударить.
Я плюхаюсь рядом на пол, прислоняюсь к стене и смотрю в окно. Хорошо, что так темно и Ксана не видит моего лица. С моим лицом что-то происходит.
Я все еще болен ею.
Это частичное замещение, никак не выздороветь до конца. Она не любит меня, она любит то, как я любил ее. Если бы можно было что-то изменить, я бы не колеблясь отпустил ее. Я бы ползал по полу и просил прощения, но это бесполезно. Между нами стена из ее эгоизма и политических интриг.
— Я хочу знать, где моя настоящая жена. Ксана всхлипывает все чаще, а потом, не скрываясь, начинает рыдать.
— Ты ее даже не узнаешь, зачем она тебе? Януш, мы могли бы попробовать еще раз, хотя бы неделю, а? Может быть, ты передумаешь? Обещаю, я стану совсем другой, я клянусь тебе…
— Ксана, где моя жена? Адрес? Тебе придется сказать.
— Ты идиот, Полонский. Она не любит тебя и никогда не любила…
И вдруг приходит озарение, словно во лбу разрывается молния. Я уже знаю, где искать настоящую жену. И я ее действительно ни капельки не люблю.
Я ненавижу их всех.
27. МИСС ЛИЛИАН
Я не был возле Ксанкиной парадной очень давно. Я ждал внизу и даже не был приглашен на порог. Ксана говорила, что не потерпит вторжения мужчины в ее последнее прибежище.
А я терпел, и всегда ждал ее внизу. И хотя я дважды в неделю проезжал мимо ее дома, мне даже не приходило в голову заявиться без приглашения.
Нельзя сказать, что я равнодушно проезжал мимо. Всякий раз вблизи от ее дома меня охватывала невероятно теплая влекущая волна, как бывает, когда оказываешься поблизости от конфетной фабрики или хлебозавода.
Точно весь воздух вокруг напоен твоей женщиной…
Сегодня мы непременно навестим ее уютное гнездышко. Если там еще живут. Возможно, она давно переехала и ездит ночевать ко мне совсем из другого района. А может статься, она вообще живет в Москве.
Сегодня вечером я сделал немало странных покупок. Хорошо, что в ночном супермаркете открыт детский отдел; я купил там большой набор для юных шпионов, распотрошил коробку в машине и подобрал себе неплохой нос. Нос сел как влитой; я даже удивился, на кой черт нужен «мейкап», если за десятку можно приобрести новую внешность? Настроив в-скрине зеркальце, я подобрал из десятка вариантов брови, затем воспользовался темной пудрой и подретушировал глаза. Получилось впечатляюще.
Мертвец на прогулке. Как раз подходит для времени суток, и макияж не будет заметен через окошко парадной.
Я дважды провожал к этому дому Ксану и дважды ждал на улице. Мне не приходило в голову напроситься в гости, мне не приходило в голову прийти сюда поздно ночью с цветами. Это было давно, миллионы лет назад, а может быть, на прошлой неделе. Теперь никто не подскажет точно, потому что память изогнута и вывернута. Моя память, как кусок воска, разогрета и уложена в нужную формочку их чуткими руками. Из меня сделали ходячий автомат с ограниченным набором функций.
Сибиренко и его команда — скрытые настоящие разработчики, а не те, что вкалывают в отделе перфоменса. Одного они не учли, что профессиональный следак не сможет избавиться от своих привычек. Я следил за Ксаной через «не хочу». Я не смел ее упрекнуть, но отважился нанять Коко. Ксана оставалась на пьедестале, на который никто не имел права косо посмотреть, но я позволил подкапываться снизу.
…Это старое здание, построенное еще в середине прошлого века. Мне оно очень нравится, несмотря на плохую покраску и неудобные балкончики, несмотря на удаленную парковку и разбитое крыльцо.
— Кто там? — спросил хриплый женский голос, и я его сразу узнал.
Засияло окошко «домового», но та, к кому я пришел, не торопилась отпирать. Она возилась в дебрях квартиры, чем-то гремела и, кажется, разговаривала еще одновременно с двумя людьми по скрину. Наконец на фоне стены в мелкую клетку появилась тень. Скрин «домового» зарябил; так бывает, когда подходишь вплотную к переговорному устройству со своим включенным скрином. Женщина приближалась, не прекращая вполголоса болтать.
Я ждал, хотя очень тянуло спрятаться за угол. Я не мог позволить себе ошибиться; кроме того, на все сто был уверен, что за мной наблюдает живой охранник. Как раз в такой дремучей развалине, где двери вышибаются кулаком, а подростки норовят облить скрин краской, может сидеть настоящий буйвол-консьерж с лицензированным шокером. Посему я сотворил самую сладкую улыбку, и припудренная личина Дракулы стала еще страшнее.
Во всяком случае, женщина меня не узнала.
— Ох, простите, — прошамкал я, горбясь и потирая ладонью щеку. — Ошибся, ошибся, красавица…
Она даже не удосужила меня ответом, дернула бровью и отключилась. Я не стал торопиться, не спеша извлек скрин, изобразил на лице недоумение. Я был жутко удивлен собственной ошибке. Я решил, что если за мной наблюдают, то не стоит резко убегать с крыльца, это покажется вдвойне подозрительным. На камеры райотдела и федералов мне наплевать — до завтрашнего дня никто не станет заниматься расшифровкой. Если же выскочит живой охранник с пылким желанием размять руки, я найду, чем его удивить.
Мне не терпелось подняться наверх одному, но сдерживали кое-какие обязательства. Если не выполнить эти обязательства, могут сделать очень больно. Потому что некоторые люди терпеть не могут проигрывать.
Я переключился в личный доступ и нашептал в микрофон пароль. Коко возникла на экране мгновенно — наверное, работала в сети, плела очередную интригу.
— Я слушаю, котик…
Она с неподдельным интересом осмотрела мой приклеенный нос и прочую бутафорию. Очевидно, все-таки артист из меня никудышный, если меня разгадывают с первого взгляда.
— Передай поклон мамочке, она была права. Я нашел англичанку.
— Вот как? — У Коко раздулись ноздри. — И где эта сучка?
— Я возле ее порога, и у меня есть ключ. Возможно, она не одна.
— Донна Рафаэла будет счастлива принять участие в нашем разговоре, — мурлыкнула блондинка. — Она до сих пор плачет о бедной пианистке…
— Поторопитесь, я не могу тут торчать вечно!
Я свернул салфетку и в ту же секунду услышал приближающиеся шаги внутри парадного. К счастью, это не был охранник, а всего лишь старушка с живым котенком в клетке. Хотя вполне возможно, что котенок был самым обычным кибером.
В наше время ничему нельзя верить; за последние сутки я в этом неоднократно убедился.
Я улыбнулся старухе коронной улыбкой вампира, и она в испуге потянулась к кармашку на боку.
В наше время никому нельзя верить, а особенно улыбчивым незнакомым мужчинам, если они появляются у вас во дворе среди ночи.
Теперь я почти не сомневался, что охранник держит палец на кнопке вызова наряда. Я не стал ждать, пока бабуля поднимет тревогу, и не спеша ретировался через двор, чувствуя затылком ее подозрительный взгляд. Я немного раскачивался при ходьбе и подволакивал левую ногу. Завтра она будет взахлеб описывать соседкам и милиции мою внешность, но утром история перелистнет страницу.
Утром мне будет на все наплевать.
Я даже не успел купить в автомате жвачку, как подлетели два «князя Святослава», каждый о шести колесах и с кевларовой оплеткой на окнах. Боковая дверца поднялась, и меня обдало холодом от ослепительной улыбки донны Рафаэлы.
— Извращенец, — коротко прокомментировала она, разглядывая мои накладные брови и поигрывая кожаным стеком. — Коко, я тебя умоляла не подсовывать мне больше этого извращенца.
— Прошу вас, донна, — из темноты салона защебетала Коко, — парень вычислил ту рыжую гниду, из-за которой погибли Катя и Лиз.
— Катя и Лиз… — задумчиво повторила Рафаэла. — Они не были моей собственностью, а вот собачек я оплакиваю до сих пор… — Белокурая «эсэсовка» пожевала губами. — Кто мне возместит стоимость собачек, уж не этот ли ряженый с приклеенным хоботом? Хочешь отработать хоботом свои грешки, а, красавчик?
Непохоже, чтобы она оплакивала кибердогов, однако сама постановка вопроса привела меня в ярость. Но я прекрасно сознавал, что оба джипа набиты вооруженными «амазонками», поэтому удержался от ответа.
— Она живет в этом дворе? — спросила Коко, с брезгливостью рассматривая кроны столетних тополей и мрачные сталинские постройки.
— Коко, ты объяснила ему, что подставу я не прощу?
Я повернулся и зашагал во двор.
Консьерж вихрем выскочил, наружу, едва я начал копаться в ширинке перед крыльцом. Я изображал острое нетерпение, подпрыгивал в круге света и никак не отреагировал на его окрик. Пока он резко не схватил меня за плечо.
Мальчишка, лет двадцать, не больше, наверняка студент. Я убрал в карман шокер и оттащил его на газон, под дерево. Коко, донна и четыре ее девушки уже были на крыльце.
— У нас максимум пять минут.
— Который этаж? В лифт не заходите!
— Белла, встань за дверью! Нора, что на опознавателе?
— Чисто, хозяйка. В этой дыре нет даже стационарного слежения…
— Я и так вижу, что здесь живут одни вонючки. Вонь, как в заднице у хорька!
— Ну, красавчик, это ее дверь?
— Да, — сказали.
Это была моя дверь. Я ее узнал, это была моя дверь и моя квартира. Я в ней жил последние восемь лет и никогда в жизни не переезжал ни в какие фешенебельные высотки. И никогда не получал служебную площадь от корпорации.
Вот только я никак не мог вспомнить, с кем я тут жил.
— Что с тобой, котик? — заглянула в глаза Ко-ко. — Тебе снова нехорошо?
— Щас я ему сделаю хорошо! — шепотом пообещала донна. — Устрою клизму из огнетушителя, мигом поправится!
— Котик, ты все правильно вспомнил? — почему-то забеспокоилась Коко и попыталась взять меня за подбородок.
— Все в порядке.
— Тогда звони, стучи, делай что-то. Если эта сука не откроет, вышибайте дверь! — Донна кивнула подчиненным.
— Не надо ничего вышибать. — Я оглядел распластавшихся по стенам «амазонок» и решительно приложил ладонь к опознавателю.
— Охренеть! — вырвалось у Коко.
Белла мигом нацелилась в открывшийся дверной проем. Я не видел, что у нее в руках, потому что целилась она очень интересно, держа оружие целиком в плотном пакете.
— Ты кто такой, красавчик? — спросила донна, — Ты из ментовки? Коко, шкурой мне ответишь…
— Он не мент. — Коко не отводила от меня глаз. — Может, мы все-таки зайдем?
Я вошел первым.
Наверное, подобные ощущения испытывает человек, отсидевший лет двадцать в тюрьме. В том месте, где я оставил Ксану, все предметы были узнаваемо чужими, а здесь все было неузнаваемо родным. Из широкой прихожей я безошибочно свернул налево, безошибочно нащупал в темноте дверную ручку, выполненную в форме львиной головы. Здесь до слез знакомо пахло сушеными травками и вишневым табаком. Здесь когда-то курили не «эрзац», а баловались настоящим запрещенным дурманом.
Только я не мог припомнить, кто курил.
Вдали на стене коридора мерцали отблески театра. Шла «Жажда», ее невозможно не узнать по вкрадчивой, истомно-жуткой музыке Ласкавого. Мне треки к «Жажде» почему-то всегда напоминают стаю крадущихся по джунглям… гигантских пауков. Бред вдвойне, потому что как раз сейчас я и был таким крадущимся насекомым.
Слева и справа двери, но я знаю, что туда можно не заходить. На стене висит картина, в полумраке можно видеть лишь тусклую позолоченную рамку, но я прекрасно знаю, что изображено на полотне. Сделав еще шаг, я уже твердо могу сказать, что там такое белое загораживает открытое окно. Это край холодильника, потому что в старом фонде не предусмотрена встроенная кухня. Пришлось отдельно покупать холодильник. Я даже помню, как мы с ним мучились в коридоре, потому что невозможно разобрать кладку метровой толщины. Только я не помню, с кем я тащил этот белый ящик.
За мной крадутся плечистые девочки из «Ириса». Они могут не стараться, потому что музыка и крики заглушают звук шагов. Та, кто нам нужна, сейчас валяется на диване в большой зале и наблюдает, как на потолке разыгрываются сражения за воду. Я очень четко представляю себе и угловую комнату с четырьмя большими окнами, и укрытый полосатым пледом низкий диван без спинки, и ворох бумаг на столе, и даже… кота.
Там должен быть черный пушистый кот, его имя вертится на языке…
Плечистая Белла по команде хозяйки отталкивает меня в сторону и первой врывается в комнату.
На диване, закутавшись в плед, отдыхает стройная рыжеволосая женщина. У нее острые скулы, блестящие задорные глаза и тонкие губы. Ее алый улыбающийся рот ярко выделяется на бледной, незагорелой коже. И у нее что-то с лицом, какой-то посторонний блеск.
— Ни с места, тварь! — сиплым шепотом командует Белла.
Черный кот бросается в сторону и с шипеньем запрыгивает на шкаф. Донна Рафаэла заходит в комнату и показывает зубы.
С потолка льется поток брани, отблески сражения проносятся по безмятежному лицу мисс Лилиан. И тут я понимаю, что у нее с лицом, на нем сверху прозрачный пуленепробиваемый щиток.
— Взять ее, быстро! — отрывисто командует донна. — Но не калечить!
Я делаю шаг к дивану. Мисс Лилиан смотрит только на меня, ее руки спрятаны под пледом. Кот неловко замирает на шкафу; все-таки он не настоящий. Девушки донны с двух сторон, обтекая меня, бегут к постели. Они сшибают столик с глиняной вазой. Ваза падает на паркетный пол и подпрыгивает, как резиновая.
Она тоже не настоящая.
— Нет! — кричит Коко. — Януш, не подходи!
— Яник, отойди в сторону, — очень серьезно просит мисс Лилиан.
1 2 3 4 5 6 7 8 9 10 11 12 13 14 15 16 17 18 19 20 21 22 23 24 25 26 27 28 29 30 31 32 33 34 35 36 37 38 39 40 41 42 43 44 45 46 47