А-П

П-Я

А  Б  В  Г  Д  Е  Ж  З  И  Й  К  Л  М  Н  О  П  Р  С  Т  У  Ф  Х  Ц  Ч  Ш  Щ  Э  Ю  Я  A-Z

 

Самые продвинутые роботы могут вообще почти ни на что постороннее не обращать внимания – черт! Надо было получше слушать этих болтунов! Так, это значит, что тупой робот повернулся бы ко мне быстрее? А мозговитые должны сперва малость порассуждать?»
Наконец красный робот повернулся и пошел к ней. Чудненько! Всякий раз Санти заново понимала, почему колонисты заставляют своих детишек протирать штаны в школах по управлению роботами. Это не так просто, как может показаться.
Санти стояла, чуть покачиваясь, и ждала, когда красный робот подойдет поближе. Когда он приблизился, девица оглядела его с головы до ног. Чертова консервная банка оказалась чуть ли не на полметра выше ее самой!
Санти нервно поежилась, глянув в сияющие голубые глаза Калибана.
– Эй ты, робот! Па-айдешь со мной! – невнятно, растягивая слова, сказала девица и махнула рукой, показывая куда. Потом повернулась и пошла впереди робота обратно к заброшенному складу, где поджидали ее приятели. Внезапно во рту у нее пересохло, по спине поползли мурашки. Может, лучше отпустить этого робота и найти другого? Есть в нем что-то жуткое.
Глупости! «Робот не может причинить вред человеку или своим бездействием допустить, чтобы человеку был причинен вред». Это Санти помнила хорошо, и неважно, сколько лекций из вводного курса она прогуляла. Это инструкторы накрепко вдолбили ей в голову, повторяя изо дня в день. Это самое главное в науке про роботов. Из-за этого можно так просто разрушать этих железных болванов. Они все равно не отбиваются!
Санти распрямила спину и стала чуть-чуть выше ростом. Повторила себе: «И вовсе нечего тут бояться!» И, пошатываясь, потащилась обратно на склад.

Калибан был очень смущен, обеспокоен, даже встревожен оттого, что ему пришлось идти за этой маленькой, странно одетой женщиной, которая говорила так невнятно и передвигалась, заметно шатаясь и подволакивая ноги. «Веди себя как другие роботы! – повторял про себя Калибан. – Делай, что тебе велит человек».
Это были очень простые и очевидные правила поведения, которые Калибан вывел, наблюдая за теми, кто знал, как должен поступать робот. Раз уж сам он не знает этого, то по крайней мере должен делать вид, что знает. Во всяком случае, все остальные роботы вели бы себя на его месте так.
Но когда он вошел в заброшенный склад, он понял, что эти люди не признают вовсе никаких правил. Они сидели в каких-то странно напряженных позах, двигались немного неуверенно, будто крадучись. Он почувствовал какой-то едва уловимый полунамек, крывшийся в его резервном блоке, хоть это и не имело отношения к объективной информации. Призрачный оттенок ощущения ясно давал понять, что он в опасности и надо быть осторожным и внимательным.
Калибан остановился у самой двери и огляделся. В просторной, почти пустой комнате тут и там были разбросаны части поломанных роботов. Калибан увидел оторванные руки роботов, исковерканные тела, погасшие глаза, вывороченные из глазниц. От этого зрелища его охватил самый настоящий животный ужас. Калибан не ожидал от себя такого наплыва чувств. Это мешало думать. Какая польза от чувств, если они только замутняют рассудок? Калибан захотел от них избавиться. Он постарался успокоиться, прогнать, отключить чувства. И испытал огромное облегчение, осознав, что может совладать с чуждыми, такими человеческими эмоциями. Сейчас он должен быть холодным и спокойным.
Повсюду были мертвые роботы. И ему среди них не место. Это ясно как день. Точно так же, как и то, что вот эти самые люди и разрушили всех этих роботов.
Но зачем?! Зачем кому-то понадобилось вытворять такое? И кто эти люди? Они чем-то отличались от всех, кого он встречал на городских улицах. Одевались иначе, говорили не так, как те, – насколько он мог судить по женщине, которая его сюда привела. Из любопытства он все же остался здесь и стал разглядывать кучку людей, устроившихся на каких-то грязных ящиках в центре комнаты.
– Славно, славно, Санти! Ты и вправду отловила классного здорового болвана! – сказал, вставая, высокий мутноглазый парень с бутылкой в руке и нетвердой походкой направился к Калибану. – Первым делом позаботимся о главном. Я приказываю тебе не использовать никаких средств связи, кроме голоса! У тебя есть имя, робот? Или хотя бы номер?
Калибан с тревогой смотрел на мрачно ухмылявшегося человека. Ничего, кроме голоса? Видимо, человек решил, что у Калибана есть какие-то другие средства связи. А их не было. Но другая мысль отвлекла его от разгадывания этой маленькой головоломки. Он внезапно понял, что ни разу не говорил с тех пор, как впервые осознал себя. И пока даже не задумывался, умеет ли он вообще говорить. Придется выяснять это прямо сейчас. Калибан проверил систему контроля, блоки связи. Да, он знал, как говорить, как регулировать систему связи, как издавать звуки и оформлять их в слова и предложения. Мысль о том, что он может разговаривать, ему понравилась.
– Я – Калибан, – сказал робот.
У него был красивый глубокий голос, совершенно неотличимый от человеческого, без единой дребезжащей механической ноты. Даже самому Калибану понравился этот голос, такой мужественный, уверенный. Он, казалось, достиг самых отдаленных уголков комнаты, хотя Калибан не собирался говорить слишком громко.
На мгновение улыбка исчезла с лица ухмылявшегося парня. Похоже, он немного растерялся.
– Ну-ну, вот и славно, Калибан! – сказал он, оправившись от удивления. – А меня зовут Рэйбон. Скажи мне «здрас-сте», Калибан, будь хорошим мальчиком! Скажи это вежливо и почтительно!
Калибан посмотрел на людей, которые пялились на него со своих ящиков в центре комнаты, потом на останки роботов, разбросанные по полу. Ни эти люди, ни само место ничуть не располагали к вежливости или почтению. «Делай, что говорит тебе человек! – снова напомнил себе Калибан. – Веди себя так, как другие роботы. Не выделяйся!»
– Здравствуй, Рэйбон! – сказал он, стараясь говорить тепло и приветливо. Повернулся к остальным и сказал еще раз: – Здравствуйте.
Какое-то мгновение стояла мертвая тишина, потом Рэйбон, который, видимо, был здесь заводилой, громко расхохотался. Остальные тоже засмеялись, хоть и несколько нервозно.
– Да, ты и в самом деле молодец, Калибан! – сказал Рэйбон. – Вот это здорово! Поиграй-ка с нами в одну славненькую игру! Санти для того тебя и привела. Значит, так! Становись на середину комнаты, как раз напротив твоих новых друзей!
Калибан прошел и стал там, куда указывал Рэйбон, лицом к странной компании.
– Мы – поселенцы, Калибан, – сказал Рэйбон. – Ты знаешь, кто такие поселенцы?
– Нет.
Рэйбон заметно удивился.
– Либо твой хозяин совсем ничему тебя не учил, либо ты не такой уж умный, как кажешься! Но сейчас тебе надо знать только одно – что кое-кто из поселенцев о-очень не любит роботов. Вообще-то их не любят все поселенцы. И знаешь почему?
– Не знаю, – смутился Калибан. Почему этот человек считает, что Калибана должны интересовать взгляды какой-то группы людей, о которых он не имеет понятия? Резервный блок предложил ему какие-то сведения, в основном относительно понятия «риторический вопрос», но Калибан сознательно выбросил из головы эту ерунду.
– Ну ладно, я тебе расскажу. Мы, поселенцы, думаем, что роботы, которые оберегают людей от всяких неприятностей, от всякого риска, которые делают за них всю работу и ломают связь между усилиями и результатом, – эти роботы лишают колонистов воли к жизни! А ты как думаешь? Как по-твоему, правда это или нет?
«Колонисты»? Еще одно незнакомое понятие. Вероятно, это какая-то другая группа людей. Наверное, те, кого он встречал в городе, или еще кто-то? «Опасное занятие – говорить о том, чего ты совершенно не знаешь», – подумал Калибан за мгновение до того, как ответить на вопрос Рэйбона.
– Я не знаю. Того, что я видел и знаю, недостаточно для ответа на ваш вопрос.
Рэйбон рассмеялся. Он так хохотал, что даже схватился за живот и сложился пополам. Его приятели тоже веселились вовсю. «В чем я ошибся? Что не так с этими людьми?» – думал Калибан. Наконец блок памяти подсказал: они пьяны! Да, в самом деле – мозг этих людей одурманен алкоголем или каким-то подобным веществом. Блок памяти сообщил, что состояние опьянения доставляет людям удовольствие, хотя Калибан не совсем понимал, в чем это удовольствие выражается. Как может быть приятной неспособность ясно мыслить?
– Так вот, Калибан, – снова обратился к нему Рэйбон. – Мы считаем, что роботы самим своим существованием причиняют человеку вред! – Рэйбон повернулся к своим приятелям и сказал: – Глядите! Так у меня на прошлой неделе перегорели три рабочих робота. Посмотрим, на что способна находка Санти! – Потом он снова повернулся к Калибану и приказным тоном заявил: – Слушай меня, ты, Калибан! Роботы причиняют людям вред одним своим существованием! Ты вредишь людям уже тем, что существуешь! Прямо сейчас ты убиваешь всех колонистов!
Рзйбон наклонился к Калибану и выжидающе уставился ему в лицо. Калибан растерянно переводил взгляд с него на остальных и не знал, что сказать. Судя по поведению этого человека, от Калибана ожидали какой-то реакции – всплеска эмоций или истеричных выходок. Но Калибан не понимал, чего же, собственно, от него ждут? Он не мог сделать вид, что ведет себя как нормальный робот, потому что даже не представлял, что нормальный робот стал бы делать в такой ситуации. Поэтому Калибан спокойно сказал:
– Я никому еще не причинил вреда. Я не сделал ничего дурного.
Рэйбон несказанно удивился, и Калибан понял, что допустил грубую ошибку, хотя по-прежнему не знал, что же не так.
– Да какая разница, робот! – Рэйбон старался не растерять своей командирской уверенности. – Согласно Трем Законам, мало не причинять вреда! Ты не должен своим бездействием допустить, чтобы человеку был причинен вред!
Эти слова для Калибана совершенно ничего не значили, но от него явно ожидали каких-то ответных действий. Он не знал, как быть. Поэтому молчал и не двигался с места. В этой комнате его подстерегала опасность, и можно было по незнанию навлечь на себя беду.
Рэйбон снова рассмеялся и повернулся к приятелям.
– Во! Поняли? Сразу застыл, как статуя! А те, кто поумнее, начинают спорить, дескать, теория – это одно, а факты – совсем другое дело!
Тут Рэйбон опять заговорил с роботом, и его слащавенький голос даже неискушенному Калибану показался фальшивой, неудачной попыткой изобразить лесть:
– Молодец, робот! Ты очень, очень хороший робот. Я хочу помочь тебе. Есть кое-что, что ты можешь сделать, чтобы не причинять больше людям вреда!
С чего этот Рэйбон взял, что причинять или не причинять людям вред – так уж для него важно? Калибан, уверенный в своей правоте, посмотрел Рэйбону в глаза и спросил:
– Что нужно сделать?
Мутноглазый Рэйбон снова засмеялся.
– Ты должен разрушить себя! Так ты не будешь причинять вред и, опять-таки, предотвратишь причинение вреда!
Калибан всерьез забеспокоился:
– Нет. Я не желаю себя разрушать. Я не вижу никакой причины делать это!
Женщина, которую называли Санти, хихикнула.
– Наверное, он не такой бестолковый, как ты подумал, Рэйбон!
– Может, и так. Ну и что? Я давно хотел позабавиться с таким вот крепким орешком.
Кто-то сказал:
– Мне это надоело. Может, разломаем его сами и пойдем домой?
– Ты что?! Рэйбон заставит его самого потрудиться, – отозвался кто-то еще. – Прикольнее, когда они сами раздалбывают себя на куски!
– Я не собираюсь уничтожать себя, что бы вы ни говорили и ни делали! – сказал Калибан. Да они все здесь просто злобные безумцы! Несмотря на смятение и растерянность, Калибан на какое-то мимолетное мгновение задумался о том, как замечательно, что он способен ощущать высшие эмоции. Каким-то образом он знал, что почти всем остальным роботам этого не дано. – Я ухожу отсюда! – сказал робот и повернулся к двери.
– Стоять! – заорал ему в спину Рэйбон, но Калибан пропустил это мимо ушей. Рэйбон подбежал к двери и преградил роботу дорогу. – Я сказал – стоять! Это приказ!
Калибан не собирался больше с ним разговаривать. Он шел прямиком к двери, совершенно не думая о том, что у Рэйбона в руках бластер, а вокруг валяется так много покореженных, оплавленных останков роботов. Стараясь не сделать ни одного угрожающего движения, Калибан прошел последние два метра, отделявшие его от двери. Рэйбон поднял свой бластер, и Калибан увидел в его глазах страх, самый настоящий страх.
– Я человек, и я приказываю тебе остановиться! Стой, а то я пристрелю тебя!
Калибану хватило тысячной доли секунды, чтобы понять, что этот человек все равно выстрелит, что бы он ни сделал. Но подчиниться, сделать так, как хочет Рэйбон, – это все равно что самому себя убить. Пытаться как-то сопротивляться – опасно, но Калибан предпочел риск верной смерти. Он принял решение еще до того, как Рэйбон закончил говорить.
Самым быстрым и точным движением, на какое только был способен, Калибан метнулся вперед и вырвал бластер из рук Рэйбона. Смял оружие в ладони, превратив в бесформенную лепешку. Бластер стал беспорядочно выстреливать оставшийся заряд энергии, но Калибан уже отбросил его прочь. От удара о стену бластер вспыхнул ослепительным белым светом и разлетелся на куски. Пылающие осколки оружия попадали на пол, тут и там загорелись пустые ящики и прочий мусор, валявшийся по всей комнате. Двое-трое людей закричали от боли, когда их задели горящие обломки.
Калибан двинулся вперед, к двери. Рэйбон подскочил и схватил его за руку, но робот не глядя отшвырнул его в сторону. Человек полетел через всю комнату и с треском врезался в стену.
Калибан, не оглядываясь, шагнул в дверь и исчез во мраке ночи.

В шутку и всерьез город Аид на планете Инферно всегда гордился своей отменной противопожарной службой. Чувствительные орбитальные спутники и оснащенные специальными роботами аэрокары недремлющим оком следили, не вспыхнет ли где зловещее пламя. И если кое-какие неприятные обязанности, которые приходилось выполнять полицейским, исключали возможность использования в полиции роботов, то работа пожарников была как будто специально для них придумана.
Альвар Крэш, которого вот уже вторую ночь подряд вытаскивали из постели, наблюдал, как роботы заливают пеной последние язычки пламени. Он иногда даже завидовал пожарным из-за этих роботов. Ведь они должны просто уберечь или спасти от огня людей и их имущество – сделать то, для чего, собственно, роботы и предназначены.
А полицейским приходится ловить и арестовывать преступников, иногда драться с ними и даже причинять им вред. Естественно, на такое роботы не годятся. Более того – даже самые приспособленные для полиции роботы не могут выполнять работу, связанную с прямым, зачастую непредвиденным контактом с преступниками.
Для преступника на Инферно было жизненно важно уметь управляться с роботами – точными приказами и внешне логичной ложью. Даже Дональда шериф допускал к преступникам очень выборочно и под строгим контролем. Если оставить Дональда наедине с каким-нибудь искушенным злодеем, никогда не знаешь наверняка, не отыщет ли преступник лазейку в Трех Законах, чтобы заставить робота отпустить себя.
Другими словами, из роботов никудышные полицейские, зато прекрасные пожарные.
Правда, с этим пожаром вряд ли могли бы справиться даже самые лучшие из них. Старые заброшенные склады были чем-то вроде сараев, в которые сваливали всякое ненужное барахло. А этот к тому же был сделан не из огнеупорного материала – неразумная скупость, которая оказалась столь пагубной в эту ночь. Склад загорелся, как факел. И сейчас, через каких-то сорок минут после начала пожара и через полчаса с того времени, как прибыли бригады пожарных, от здания остался только полуобвалившийся каркас из балок, окутанный клубами дыма.
Но командир пожарных обнаружил внутри кое-что весьма примечательное и вызвал сюда шерифа. Покореженные обломки не меньше чем полудюжины разрушенных роботов, горка пустых бутылок из-под спиртного и всякая всячина, несомненно, оставшаяся после спешного бегства, – это не могло не заинтересовать Крэша, спал он или не спал. Но все, что он действительно хотел здесь увидеть, – это обгоревшие остатки форменной кепки кого-нибудь из рабочих-поселенцев.
Крэш подстегнул свой охотничий инстинкт. Часа не прошло с тех пор, как здесь, на этом месте, бесчинствовала шайка поселенцев, разрушавших роботов! Они подожгли склад, чтобы замести следы, но это у них не сработало.
Черт возьми, а ведь за ними придется побегать! Может, хватит с него и дела Фреды Ливинг? Проклятие, ну почему он должен одновременно вести два таких важных дела?! Что ж, это будет нелегко, но ничего другого не остается.
Последние искры погасли под струями воды, роботы-пожарные убрали свои шланги и приступили к расчистке пепелища.
1 2 3 4 5 6 7 8 9 10 11 12 13 14 15 16 17 18 19 20 21 22 23 24 25 26 27 28 29 30 31 32 33 34 35 36 37 38 39 40 41 42 43 44