А-П

П-Я

А  Б  В  Г  Д  Е  Ж  З  И  Й  К  Л  М  Н  О  П  Р  С  Т  У  Ф  Х  Ц  Ч  Ш  Щ  Э  Ю  Я  A-Z

 

Черная волна, заполонившая всю улицу, нахлынула из тьмы, завеса которой окружала их. Насекомые были повсюду: на земле, на стенах, под ногами, на обуви, они ползли по брюкам, карабкались, мельтешили и представляли собой бесчисленные полчища.
У Бреннера закружилась голова. Его сердце начало бешено биться, и он ощутил, как по всему его телу выступил холодный пот. На мгновение его охватила безумная паника. Его колени так сильно дрожали, что он вынужден был опереться о стену. Но тут же поспешно отдернул руку, чувствуя, как что-то крохотное и жесткое коснулось его пальцев.
По каменной стене теперь тоже ползли насекомые. Но это не были пауки, которых якобы боялся Салид. Это не были жуки или муравьи или другие крошечные создания, которых Бреннер раньше видел. У этих насекомых был очень странный вид, такой странный, что Бреннер, на мгновение позабыв свой страх, нагнулся и внимательнее всмотрелся в них.
Они напоминали уменьшенный вариант саранчи, однако их лапки были более развиты, а тельце снабжено более прочным панцырем. Череп имел треугольную форму, и расположенные на нем глаза были слишком большими и слишком всезнающими. Странное впечатление производили также слишком сильно развитые челюсти, а задняя часть корпуса была сильно приподнята вверх и заканчивалась острым шипом, что придавало этой твари схожесть со скорпионом.
— Посмотрите туда! — Салид указал вперед. — Вы видите это?
Бреннер с трудом оторвал взгляд от стены и посмотрел в том направлении, куда показывал Салид. Волна ожившей темноты приблизилась к ограждению, и люди, находившиеся по ту сторону, по-видимому, заметили это. Несколько полицейских не спеша двинулись навстречу ей, однако тут же в растерянности остановились.
Но полчища насекомых двигались все с той же неумолимостью. Причем их скорость, казалось, даже возросла Бреннер видел, как один из полицейских вздрогнул и бросился прочь, а другой вскрикнул и попятился.
— О Боже, нет! — прошептал Бреннер. — Прошу тебя, не надо!
Его последнее слово потонуло в треске автоматной стрельбы. Один из полицейских открыл огонь по наступавшим полчищам насекомых. Пули выбивали искры из асфальта, не причиняя крохотным тварям никакого вреда. Черная масса обступила полицейских со всех сторон, и сердце Бреннера дрогнуло. Он вспомнил страшную картину: лицо, растворяющееся в ничто, руки, превращающиеся в обглоданные кости. Все это повторялось вновь! На глазах Бреннера разворачивалось все то же безжалостное действо. Неужели он снова увидит это страшное зрелище?!
Но тут темнота отступила. Кошмар, которого ждал Бреннер, не воплотился в действительность. Люди завопили от— страха и отвращения. По другую сторону ограждения мгновенно разразилась паника, но полчища насекомых явились на этот раз не для того, чтобы убивать. Бреннер видел, как один из полицейских поскользнулся и, бешено размахивая руками, рухнул в живую шевелящую массу заполонивших весь асфальт насекомых, но их волна не сомкнулась над ним, как это было с ворвавшимися в дом людьми. Полицейский снова вскочил на ноги и шатаясь бросился прочь.
— Вперед! — закричал Салид. — Бежим!
Он мгновенно выпрямился и сорвался с места, Бреннер и Йоханнес не отставали от него ни на шаг. Бреннер задыхался от омерзения, чувствуя, что давит подошвами бесчисленное множество крохотных созданий. Насекомые даже и не пытались убежать от них. То, что казалось Бреннеру асфальтом, в действительности было сплошной массой насекомых, в которой ноги проваливались по щиколотку. Она накатывала волнами на заграждения и гналась вдогонку за разбегающейся толпой. Но насекомые не трогали ни Йоханнеса, ни Салида, ни Бреннера. Лучше бы они сделали это! Мысль о том, что эти отвратительные твари нападут на него, ужасала Бреннера, но еще более его путала мысль, что эти омерзительные создания помогают им — почему они это делают?
— Машины! — закричал Салид. — Бегите к машинам!
Очевидно, Салид намеревался угнать одну из полицейских машин, водитель которой в панике бежал сломя голову вместе с толпой. Но черная волна накатила на автомобили, и тут же разыгралась страшная сцена. За одну секунду вибрирующая масса облепила машины, а когда волна схлынула, взглядам людей предстали только голые металлические корпуса — без шин, без сидений и внутренней обивки салона, без приборных досок и даже без лака. Металлические каркасы были матовыми, как будто запорошенными мелким песком. Задние и передние стекла у них вывалились на улицу и разбились, так как резиновая прокладка была съедена насекомыми.
— Черт возьми! — Салид в ярости остановился и лихорадочно огляделся вокруг. Волна насекомых обтекала его ступни, словно вода но теперь он не обращал на них никакого внимания. Это было еще одним доказательством того, что он вовсе не испытывал патологического страха к насекомым. Он отошел в сторону и медленно повернулся вокруг своей оси, стараясь найти выход из создавшегося положения. Бреннер испугался, увидев искаженное лицо Салида. Внезапно тот снова сорвался с места, обогнул полицейскую машину, стоявшую поперек дороги, и нетерпеливо махнул рукой Бреннеру и Йоханнесу, веля им следовать за собой. Бреннер побежал, но Йоханнес не тронулся с места. Он стоял и тупо смотрел в пространство пустыми глазами.
— Черт возьми, чего вы ждете? — набросился на него Салид. — Вы…
Но Бреннер жестом остановил его. Взглянув в лицо Йоханнеса, он испугался. Собственно говоря, Бреннер впервые внимательно взглянул на патера с тех пор, как они покинули дом. Глаза Йоханнеса не только поражали своей пустотой, в них таилось еще что-то трудно определимое. Как мог быть Бреннер таким слепым? Неужели он действительно верил, что на его долю выпало самое ужасное? Может быть, он по сравнению с молодым патером был просто везунчиком. Конечно, жизнь Бреннера разбилась вдребезги и никакая сила в мире не сможет снова сложить ее осколки. Но по сравнению с переживаниями Йоханнеса все это были мелочи. Ведь Йоханнес убил человека. При этом не играло никакой роли то, что он убил его в целях самообороны. Он уничтожил человеческую жизнь, а это для человека духовного звания было не просто преступлением, а страшным злодеянием.
— Чего вы ждете? — еще раз спросил Салид голосом, в котором звучали нетерпение и неуверенность. Хотя он и не понимал, что происходило с Йоханнесом, он все же не был слеп и видел, в каком тот состоянии.
Бреннер снова остановил палестинца предостерегающим жестом, обернулся к Йоханнесу и протянул ему руку. Прошла целая секунда, прежде чем патер отреагировал на его движение. Он заморгал, взглянул на протянутую Бреннером руку и покачал головой.
— Пойдемте, — тихо сказал Бреннер. — Я помогу вам.
Йоханнес и теперь не сразу откликнулся на его слова. Бреннер не удивился бы, если бы патер снова покачал головой или вообще убежал, но тот, немного помедлив, все же взял Бреннера за руку, сделав это послушно и равнодушно, как человек, утративший волю. Он перелез через капот машины с помощью Бреннера, и все трое продолжили свой путь.
Хотя весь эпизод не занял много времени, вид улицы за эти несколько секунд совершенно изменился. Перед ними стояли еще две металлические развалины на колесных ободах — пожарная машина и машина скорой помощи. Вокруг в радиусе тридцати или сорока метров не было видно ни одного человека. Улицу заполонили насекомые, уничтожавшие все живое и пощадившие только Салида, Йоханнеса и Бреннера.
Салид хотел что-то сказать, но не издал ни звука.
Темнота следовала за ними по пятам, они так и не смогли убежать от нее. Вокруг снова не было видно ни одного источника света.
Часть четвертая
Седьмой Ангел вылил чашу
свою на воздух: и из храма
небесного от престола раздался
громкий голос, говорящий:
совершилось!
Апокалипсис 16:17.

* * *
Свет погас, а кромешная тьма, царившая за окнами дома, свидетельствовала о том, что дело было не в перегоревшей лампочке. Кеннели подошел к окну и выглянул на улицу.
Он почти ничего не увидел. Улица внизу превратилась в черную пропасть, а весь город — в огромную пустыню, лишенную света. Это не могло не встревожить Кеннели. Он находился сейчас на четвертом этаже, и по дороге сюда внимательно оглядывался, чтобы запомнить местность. Противоположная часть улицы была ограничена тянущейся вдоль нее двухметровой бетонной оградой, за которой располагалась территория больницы. Само больничное здание находилось посредине просторного парка, и из него открывался вид на весь город. Кеннели мог объяснить воцаришуюся вдруг темноту только одной причиной — тем, что произошла авария на электростанции и в город прекратилась подача электроэнергии.
За спиной Кеннели раздался тихий шорох, выведший его из задумчивости. Агент молниеносно повернулся от окна, сунув руку в карман, но там лежал только радиотелефон. Только теперь он подумал о том, что полицейские отобрали у него оружие. Но у него был еще один револьвер.
Шорох больше не повторился, но Кеннели не был простаком и знал, что дело вовсе не в его воображении. Услышанный им звук не был случайностью. Пристально вглядываясь в темноту, он медленно опустился на корточки и достал спрятанный под брючиной у левой щиколотки пистолет. Кеннели взвел курок, и этот звук разорвал ночную тишину, словно пистолетный выстрел. Кеннели несколько успокоился, чувствуя в руке тяжесть оружия, хотя втайне надеялся, что ему не понадобится применять его.
— Здесь кто-нибудь есть? — спросил он сначала по-немецки, предполагая, что кто-нибудь из обитателей дома, услышавших шум, вышел в коридор из своей квартиры. Не получив ответа, Кеннели задал тот же вопрос по-английски. Но ему снова никто не ответил. Он был здесь совершенно один. Глаза Кеннели постепенно привыкли к темноте, и он смог смутно разглядеть коридор. Кеннели видел обои с геометрическим узором. Человек здесь не мог бы спрятаться. Хотя агента охватило на мгновение странное чувство, что за ним кто-то пристально наблюдает. Он был почти уверен в этом, поскольку привык полагаться на свое внутреннее чутье. Но, возможно, на этот раз у него просто расшалились нервы.
Кеннели пожал плечами, он хотел уже положить револьвер в карман, но передумал и переложил его из правой руки в левую. Подойдя снова к окну, он взял в правую руку радиотелефон. И тут же снова с особой остротой ощутил, что за ним кто-то наблюдает. У Кеннели было чувство, как будто кто-то дотронулся до его спины между лопаток. Но когда он обернулся, коридор был все так же пуст.
И вообще, в доме царила жуткая тишина. Конечно, он давно уже заметил это, но только сейчас ясно все осознал. Было удивительно тихо. И это после всего, что случилось на улице. Ведь завывание сирен, крики, шум моторов, выстрелы и гул вертолета в небе не могли не разбудить обитателей квартир этого дома. Они, пожалуй, должны были бы высыпать в коридор и приникнуть к окнам, ведь всего в квартале от них велись настоящие боевые действия.
Но ничего подобного не случилось. Дом казался вымершим. Возможно, все его обитатели разбежались, или местные власти проявили предусмотрительность и эвакуировали жителей близлежащих кварталов. Но внутренний голос подсказывал Кеннели, что дело вовсе не в этом. Однако он боялся задуматься над действительной причиной подобной гробовой тишины.
Кеннели не давала также покоя царящая за окнами темнота, она как будто поглотила весь город. Даже если на электростанции и случилась авария, отключение электроэнергии не могло стать причиной такой непроглядной тьмы. Дело было в другом. На небе не светилось ни одной звезды, и это при том, что ночь — насколько помнил Кеннели — была ясной и безоблачной. Кроме того, уже должен начаться рассвет.
Кеннели отдернул манжету и взглянул на часы, но не смог разглядеть положение стрелок на циферблате. Но несмотря на это, он был уверен, что сейчас должно бы уже всходить солнце. Тучи, затянувшие небо, по всей видимости, слишком плотны. Хотя, может быть, в этом и нет ничего удивительного, ведь погода в последние дни была чересчур капризной.
Кеннели снова услышал тихий шорох за своей спиной, но на этот раз преодолел сильное искушение обернуться. Он знал, что находится здесь один. Кеннели набрал большим пальцем многозначный номер на радиотелефоне — тот самый, который уже набирал сегодня ночью. Спутниковая связь тут же сработала, Кеннеди даже не успел убрать палец с последней кнопки. На этот раз он был уверен, что его абонент ждал звонка, сидя у телефона и положив руку на трубку.
— Все кончилось? — собеседник Кеннели не потрудился даже поздороваться с ним или соблюсти какие-нибудь другие формальности этикета. Кеннели явственно слышал напряженность в его голосе. Человек на том конце провода даже не пытался ее скрыть.
Кеннели не сразу ответил, он помолчал несколько секунд. И эта пауза была красноречивее слов.
— Нет. Возникли кое-какие трудности.
— Значит, они еще живы.
— Да, — ответил Кеннели.
— Вы не оправдали доверие, — в голосе собеседника Кеннели не было упрека, он звучал скорее устало, как будто человек на том конце провода смирился с поражением.
Тем не менее Кеннели начал оправдываться.
— Я в этом не виноват! — заявил он. — Вы не предупредили меня о том, с чем именно мне придется иметь дело. Полдюжины моих лучших парней мертвы, а я… я так и не понял, что именно произошло.
— А что произошло?
— Черт возьми, я не знаю! — повторил Кеннели. И это было правдой. Что-то в нем противилось и восставало против воспоминаний о пережитом. Ведь он ясно видел все, что произошло перед домом, но не мог выразить это словами. Он не мог даже вызвать в памяти картины произошедшего.
— Что-то хлынуло из дома. Но это не были проделки Салида или какого-нибудь другого человека… — попытался объяснить Кеннели.
— Итак, эти трое все еще живы и находятся на свободе. Вы должны их убить.
— Я не могу это сделать, — ответил Кеннели.
— Вы должны. Вы даже представить себе не можете, о чем идет речь.
— Так объясните мне это! — требовательно сказал Кеннели. — Черт возьми, я же сильно рискую! И не только карьерой, но, возможно, и самой жизнью. А вы ничего не хотите мне объяснить, почему?
— На объяснение просто нет времени, — послышался голос из радиотелефона. — Вы можете мне поверить, что ни ваша карьера, ни ваша жизнь не имеют ни малейшего значения по сравнению с важностью полученного вами задания. Если вам не удастся задержать этих людей, то можете проститься и с тем и с другим. Вы должны убить их или, по крайней мере, одного из них.
— Одного? — изумленно переспросил Кеннели. — Значит, вам безразлично, кого именно?
Если раньше во всем этом деле Кеннели и усматривал какой-то смысл, то сейчас оно показалось ему совершенно абсурдным. Он мог понять, что кто-то сильно желает смерти Салида… Возможно, на то имелись веские основания. Кеннели мог также представить, что необходимо было заодно убрать и свидетелей: безобидного патера и незадачливого страхового агента. Но приказ убить одного из этих троих, причем все равно кого, не мог не казаться совершенно бессмысленным.
— Я вас правильно понял? — решил еще раз удостовериться Кеннели. — Мне следует убить одного из троих по собственному выбору?
— Если вам это удастся, убейте всех троих, — ответил голос на том конце провода. Собеседник Кеннели, по-видимому, потерял всякое самообладание, его охватила паника. — Если же это невозможно, постарайтесь, по-крайней мере, задержать одного из них. Возможно, этого будет достаточно.
— Достаточно — для чего? — спросил Кеннели.
На этот раз он не получил ответа. Помолчав, собеседник Кеннели снова заговорил — но уже более спокойно:
— Где вы сейчас находитесь? Дайте свои точные координаты.
Кеннели назвал их и некоторое время слушал только шорохи — помехи спутниковой связи. А затем по радиотелефону вновь зазвучал голос человека, приказы которого Кеннели беспрекословно исполнял вот уже полтора десятка лет.
— Хорошо. Я смогу добраться до вас примерно через полтора часа. Есть ли поблизости площадка для вертолета?
— Его можно будет посадить на крышу больницы, — ответил Кеннели, слегка удивившись. Даже самый скоростной вертолет не сможет преодолеть за полтора часа расстояние в более чем пятьсот миль, а Кеннели всегда почему-то полагал, что его таинственный собеседник находится где-то далеко от него — вне зависимости от того, из какого района земного шара он связывался с ним по радиотелефону.
— В таком случае ждите меня там, — и человек на том конце провода, не говоря больше ни слова, дал отбой. Кеннели был в полном замешательстве. Он тупо глядел на радиотелефон и задавал себе — быть может впервые в своей жизни — вопрос, правильно ли он поступает. Раньше он никогда не сомневался, хотя приказы, полученные им по телефону, казались порой бессмысленными, а раза два, по его мнению, — и просто ошибочными.
1 2 3 4 5 6 7 8 9 10 11 12 13 14 15 16 17 18 19 20 21 22 23 24 25 26 27 28 29 30 31 32 33 34 35 36 37 38 39 40 41 42 43 44 45 46 47 48 49 50 51 52 53