А-П

П-Я

А  Б  В  Г  Д  Е  Ж  З  И  Й  К  Л  М  Н  О  П  Р  С  Т  У  Ф  Х  Ц  Ч  Ш  Щ  Э  Ю  Я  A-Z

 

Взрослое население трудится на заводе. При хроническом отсутствии железных дорог, нехватке автомобилей, проще построить предприятие при месте компактного проживания рабсилы, чем таскать эту силу ежедневно черт-те куда, а вечером черт-те откуда.
Леса сгущались, становились выше, мрачнее. Дорога втягивалась в пущу – гигантский массив с нетронутым растительным миром. Дубы пока преобладали. Столетние великаны – узловатые, ветвистые, обросшие шапками зелени – стояли на всем протяжении, излучая монументальное спокойствие. Постов стало больше – рявканье уже не очень проходило. На одном из заградительных блоков агенты «Бахтар» долго изучали документы. Потом извинились за беспокойство и вежливо попросили разрешения осмотреть машину, ссылаясь на особые инструкции и законы военного времени.
– Да как угодно, – без удовольствия разрешил Верест, незаметно прилаживая руку в район кобуры. – Только просьба, коллеги, поторопитесь. Полковник Эрзах ждать не любит. В салоне особо важный неприятельский агент, которого надлежит немедленно доставить полковнику.
«Неприятельский агент» сидел в загородке и глубоко раскаивался в содеянном (его забыли предупредить, чтобы не корчил из себя дурачка). Но всё закончилось благополучно.
– Невелик, – пробормотал проверяющий.
– В том-то и проблемы, лейтенант, – с энтузиазмом откликнулся Верест. – Где только не пролезет, гнида.
Наличие бледнолицей Арики в форме и собаки-тихони (Ворчун понятливо прижал уши) совсем не удивило. Видно, и того, и другого в рядах у Нечисти хватало.
– Отличный пес, – похвалил патрульный. – Но рекомендую надеть поводок во избежание неприятностей, капитан. У патрулей зоны-9 – суки. Может случиться конфуз.
Последний не лесистый участок – небольшой лужок, заросший всякой сорной всячиной, был отмечен двумя яркими приметами – первым перекрестком и придорожной таверной в трех шагах от развилки. Тут-то и вспомнили про голод.
– А скажи, дружок, как, собственно, питаются в вашей преисподней? – осведомился Верест. – Если на дензнаки, то ничего не понимаю. Дензнаков у вас в карманах не было. Были какие-то бумажки с печатями.
– Вот на эти бумажки и питаются, – проворчал Макстер. – Это комендантские талоны – они принимаются в любом пункте приема пищи. Каждый трактирщик обязан обслужить предъявителя сего документа.
Верест собрал бумажки в стопку и побрел в таверну.
Его обслужила худая женщина с печальными глазами. Прижимая к груди свертки с какими-то подобиями свиных бутербродов, он шел обратно, и вдруг увидел колонну солдат, топающую по дороге. Колонна двигалась на восток. Числом около роты – штыков сто двадцать. Впереди, небрежно помахивая веточкой, месил пыль капрал, сбоку – на лошади, в фуражке, похожей на гармошку – бравый офицер. Войсковых подразделений на своем веку Верест повидал немало, но что-то привлекло его внимание. Чуть позже он сообразит – гробовое молчание, сопровождающее движение. Пыль столбом, топот сотен сапог – и полное безмолвие. Черная форма, полная выкладка, включая вещмешки и саперные лопатки; автоматы, неподвижные землистые лица…
Он ощутил холод в спине. Вот оно – адово войско. Пресловутые зомби, атакующие Сурин и Вергилию по всем фронтам. Хоть бы один в сторону посмотрел! Он сунул Пруху в окно бутерброды и стал наблюдать. Зрелище, безусловно, завораживало. Соблюдая четкий походный порядок, колонна домаршировала до перекрестка.
– На месте стой! – рявкнул капрал. Бренча амуницией, солдаты встали.
– Напра-во! Спуститься с дороги! Достать котелки!
Наступая друг дружке на пятки, солдаты сползли под откос. Строй распался. Из таверны показалась худенькая женщина. Она тащила тяжелые алюминиевые фляги. Каждая фляга весила не меньше ее самой, но она обходилась с ними довольно споро – скантовала с крыльца и волоком потащила на поляну.
– На раздачу пищи – стройся! – заорал капрал.
За женщиной из таверны вышмыгнул коренастый трактирщик. В руках он держал два легких судка. Скатившись с крыльца, согнувшись в три погибели, засеменил к офицеру, который спешился и разминал ноги. Зачастил, поганенько улыбаясь. Выбежал подросток, выставил лавочку, раскладной столик. Офицер с удобством расположился, выпил перед трапезой вина.
– Сели! Жрать! – заорал капрал.
Лучше бы он не видел, как едят зомби. Это не люди, овощи – механически, без удовольствия черпают ложками серую кашу, механически жуют, опять черпают. Им безразлично, что есть. Они ничего не чувствуют – кроме команд, подаваемых старшим по званию. Прикажи жрать – и они будут. Пока не поступит команда прекратить. А не поступит – они будут жрать без конца, пока не забьют пищевод, и безвкусная перловка не повалится изо рта. Они безропотно пойдут в атаку, безропотно будут убивать, сжигать деревни вместе с населением, города, страны… Им бесполезно объяснять, что это плохо – и не они в том виноваты, а твари в образе людей, что сделали их такими. Всевозможные Модзаэмоны, Эрзахи, Толмаки, Макстеры.
Дорога неумолимо приближала к штаб-квартире Нечисти. Густые леса уже не радовали, многообразие цветов и форм угасало. Потянулись завалы, плотные кустарники. Природная наблюдательность не подводила Вереста – Макстер нервничал. Слишком чесал языком, словно отвлекал от чего-то важного. Верест насторожился. Макстер вполне мог знать что-то такое, чего не знал он. Наверняка знал.
– Далеко до Цитадели, коллега? – спросил он.
– Часа полтора, – облизнув губы, ответил Макстер.
– А до штаб-квартиры?
Провокационный вопрос. Министр Гибиус со всей своей сворой выступали единодушно: Цитадель – и есть штаб-квартира Ордена. Окруженная постами зона к югу от Кроула, где находится ВСЁ: Главная лаборатория, бункер с основным генератором, «Тоннель-28», штаб-квартира вооруженных сил, «Бахтар», прочие авторитетные службы и подразделения.
– От Кроула на восток, – моргнув, соврал Макстер. – Доедем до Антенбло, повернем налево. Двадцать криллов по девятой трассе, и на месте.
Не хочет везти на юг, – догадался Верест. Думает сбежать и должность сохранить. Приведи он нас в логово – и Макстеру конец. Не убьем мы – свои прикончат.
– Останови-ка, – попросил он. Макстер машинально надавил на лепешку тормоза и без прелюдий получил в ухо.
– За что?! – взвизгнул.
– Нас подло обманывают, – сообщил на весь салон Верест. – И в душу мою закрадывается опасение, что уже не впервые.
– И зачем кормили его бутербродами? – расстроилась Арика. – Я осталась так голодна, так голодна…
– Я не обманываю… – краснея до кончиков ушей, квакнул Макстер.
– Дай ему по кумполу, – зевнул коротышка.
– А у меня другие виды, – внес заявку Верест. – Снимаем с него форму, надеваем на Пруха. Штанины завернем, рукава подрежем. Думаю, в темноте сойдет. По крайней мере, больше толку, чем от этого завравшегося негодяя.
– Неплохая мысль, – поддержал Прух. – Но сначала снимем с него форму, а уж потом убьем. Иначе я не согласен. Не желаю носить одежду с плеча покойника.
– Эй, подождите… – разлепил губы Макстер.
– Никаких проблем, – согласился Верест. – Сначала снимем, потом убьем. Ну что, дружок, разоблачайся, пришел твой час.
– Вы неправильно меня поняли… – красные пятна на физиономии Макстера стали преображаться в зеленые. – Не убивайте! – Я покажу дорогу, клянусь…

Он вскоре понял, почему работник «Бахтара» панически боится южного направления. Посты вблизи Цитадели доукомплектовывались колдунами! Их остановили на вершине холма, среди зарослей кустарника. Справа глинистая стена, слева обрыв, заросший до самого верха. Неладное чувствовалось сразу: слишком пронзительный взгляд у стоящего в стороне.
– Черт, – ругнулся он. – Вот и влипли… Прух, Арика – снимите пистолеты с предохранителей. По сигналу стреляйте в постовых. Длинновязый – мой.
– Капитан Фаэрс, – козырнул он, не выходя из машины. – По особому поручению полковника Эрзаха. Вот документы, – протянул автоматчику, подмечая краем глаза, как напрягся колдун. С кого начнет проницать – с Макстера? Или с Вереста? А у того одна мысль – о пистолете, удобно лежащем в руке…
– Стреляйте! – неожиданно возопил Макстер. – Это лазутчики! Стреляйте!
Он пнул по двери ногой. Автоматчик сдавленно охнул, заработав по одному месту. Верест вывалился, сжимая рукоятку. Вскочил на ноги, сгруппировался. Уже вовсю гремело, летели стекла: коротышка с Арикой самозабвенно лупили в патруль. Кто-то успел сдернуть автомат, но толку? Он поймал глаза колдуна – растерянные, обжигающие. Они метали искры, стараясь пролезть в душу, заморозить. Успеть… Бесполезно. Верест выстрелил дважды – в сердце.
Колдун стоял и не падал, хотя был, в принципе, мертв. Покачивался, шевелил пальцами. Распрямился солдат, обиженный дверью. Хлесткое фуэте – носком в живот, и постовой с криком падает. Давно прошли времена гуманизма и милости к падшим: он выстрелил в голову. Развернулся на девяносто градусов – остаток обоймы в колдуна. Падай, ты убит, ваше магичество.
Глянув мельком на других двоих, по-видимому, тоже убитых, Верест обошел машину, вырвал из-за руля оцепеневшего Макстера и принялся его методично избивать…

Туман стелил глаза, мешал думать и поступать мудро. Он сам превращался в зомби, одержимого какой-то странной идеей.
Езда на машине становилась опасным занятием. Тела затащили в салон, завели мотор и направили автомобиль на обрыв. Разобрали оружие, добытое в честном бою, и, пиная перед собой Макстера, побежали по дороге, к основанию холма.
На этот раз офицер «Бахтара» выдавал только правду в развернутом виде – выхрипывал, торопясь, давясь словами. Спустя час, продравшись через чащобу, выбрели на какую-то заброшенную ферму – еле живые от усталости. Один Ворчун не растерял оптимизма – оброс колючками, но по-прежнему вилял хвостом. Очевидно, происходящее казалось ему своего рода игрой – нелепой, странной, но пока не надоевшей.
От фермы остался заросший бурьяном остов. Овощехранилище наполовину обрушилось, но спуск с поляны остался и настойчиво предлагал зайти. Под землей обнаружились уцелевшие отсеки с расплывшейся картошкой.
– Хватит, – решил за команду Верест. – Натерпелись. Дальше пойду один. Все отдыхают.
– Обижусь, – насупился коротышка.
– Это приказ, – отрезал Верест. – Я представляю, где мы находимся. До дороги двести тулий, до объекта полтора крилла. Буду возвращаться – заберу. Не дергайся, коротышка, охраняй Макстера, он нам еще пригодится.
– Да на кой ляд он нам сдался? – ругнулся Прух.
– А назад мы не пойдем? – удивился Верест. – Сразу прыжками на тот свет? Ты не глупи, дружище. Привяжи его к загородке и следи, чтобы не отвязался. Всё. И за Арикой поглядывай. И Ворчуна держи – а то кинется за мной. Словом, старшим будешь…

Коротышка настиг его метров через шестьсот. Он шел по плотному осиннику, когда услышал звуки погони. Спрятался за дерево, машинально расстегнув подсумок, где лежали две реквизированные у патруля гранаты.
– Ищи, Ворчун, ищи этого зазнайку, – запыхавшись, бормотал Прух.
«Уже нашел», – чертыхнулся Верест, о чем и возвестило радостное повизгивание – Ворчун взгромоздил передние лапы ему на грудь и устремил язык в атаку. Чувства, переполнявшие Вереста в этот момент, были не просто противоречивыми – полярными.
– Прух, ты спятил… Я кому сказал – остаешься за меня… – он пытался возмутиться, но язык у Ворчуна был шершавый, щекотал его со страшной силой, вся энергия уходила на уворачивание. – Оттащи, его, Прух, я за себя не отвечаю…
Коротышка ухватил пса за шею, насилу отволок.
– Уходи, – зашипел Верест. – Не глупи, дружище. На кого Арику оставил? На Макстера? Учти, коротышка, не дай бог с ней что-то случится – я с тебя живого кожу спущу…
– Слушай, Лексус, – коротышка выглядел каким-то опущенным. – Ты ушел – тут такая ерунда началась…
Всё понятно. Кот из дома – мыши в пляс.
– Ну, чего еще? – застонал он.
– Ну, это… Понимаешь, Лексус, ты ушел, я давай Макстера к загородке привязывать, а он возьми да и вырвись, да на мой тесак напорись…
– Который в рюкзаке лежал, – ядовито процедил Верест. – Остро наточенный. Сколько раз он на него напоролся?
Прух минутку подумал.
– Не-е, не лежал. Я его вынул – банку открыть. Проголодались мы с Арикой. Полдня крошки консервной во рту не было. А тут, думаю, дай, Макстера привяжу…
Не встречая активного сопротивления, коротышка погнал дальше:
– Вот такая петрушка, приятель. Ну, оттаранил я этого мученика подальше. Там какая-то морковка догнивала, на нее и завалил басурмана. Будут вместе гнить. А Арика сама говорит: беги скорее, Прух, догоняй Лексуса, да Ворчуна с собой прихвати и ходите за ним прицепом, не то он без вас дров наломает и живым не вернется… Так что не дрыгайся, Лексус. Побыстрее дело сделаем – пивка рванем. Как ты думаешь, в этом долбаном Залесье можно найти немножко пива?

Только сказка быстро сказывается. Да и то не всякая. Прибауточки уже не спасали. Чащоба уплотнялась, становилась непроходимым дьявольским бастионом. Форма «Бахтара» потеряла свой товарный вид, неуклонно превращаясь в лохмотья. Обильно ветвящиеся кустарники, щитовидная листва с яркими прожилками, висячие кисти бронзово-пурпурных цветов, исполинские деревья над всем этим благолепием – смешались в единую пеструю картину. Тотальная усталость гнула к земле. Ворчун путался под ногами, тихо поскуливая. Коротышка скулил погромче, перемежая жалобные стенания описанием постельных сцен с участием традиционных саддахов, фарханов и еще одного парня, в котором Верест без особой восторженности узнавал самого себя. Но особую пылкость коротышка не выказывал – понимал, что сам напросился.
В один прекрасный миг деревья расступились, явив разбросанный кустарник, а за ним знакомую дорогу. Метрах в ста располагалось что-то вроде КПП – в него и упирался продавленный колесами тракт. Остаток пути до придорожной ложбины, заросшей какой-то членистоствольной флорой, проползли на брюхе (остроухий Ворчун отлично выполнял команды намного лучше, чем Прух). Загрохотал мотор – не успели поддаться панике, как сработал инстинкт: дружно вжались в склон ложбины, а когда автотранспортное средство отдалилось, не сговариваясь, припали к дырам в кустарнике.
Невысокий забор оплетал лес. Угловатое, задраенное стальными жалюзи сооружение на колесах остановилось у ворот КПП. Замелькала униформа: двое выбрались из машины, четверо, вооруженные до зубов, вышли навстречу. Отдали честь по земному, в ответ получили для изучения стопку бумаг. То и дело улыбались – белобрысый крепыш в залихватски задранном берете даже похлопал стражника по плечу. Тот в ответ разразился тирадой – видимо, пожелал счастливо доехать.
К завершению беседы из серой будки, украшенной кустиками с изящными ветками и красиво расцвеченными листьями, вылезли еще двое. Раскрылись ворота – хищно рыча, рыдван убрался в лес. Не успели опомниться, как проскочило еще одно авто – больше смахивающее на легковое. Снова проверка документов, сопровождающаяся живым человеческим общением. Расхождение ворот…
Верест поймал себя на мысли, что происходящее сильно смахивает на какой-то художественный фильм из жизни партизан Великой Отечественной: секретная база СС, диверсанты, озабоченные взлетом всего этого на воздух, обстановка пугающей таинственности, величие миссии, забитое кувалдой в голову…
– Ползем в лес, – шепнул он. – Подальше отойдем, посмотрим, что за ограда такая…
Они продрались через чащу и метрах в трехстах от пропускного пункта приблизились к опоясывающей зону изгороди. Едва ли этот металлический забор в полтора человеческих роста выполнял охранные функции – скорее уж чисто ограничительные, отделяя одну часть леса от другой. В голове объявился наездник: оседлав мозг, он щелкнул кнутом и ударил шпорами по болезненному месту – вперед, лошадки, практика покажет… Времени было мало, вдоль забора тянулась тропа. Гуляй по ней часовые с собаками – не избежать тарарама.
– Извини, друг, – пробормотал Верест, подсаживая на забор Ворчуна. – Ты у нас, конечно, парень свой, но пойдешь вперед миноискателем.
Ворчун не упирался. Потешно перебирая лапами, взгромоздился на забор и сиганул вниз. Долго там копошился, повизгивая, трещал ветками, затем негромко тявкнул: ну где вы там, смелые парни?
– Порядок, – резюмировал Верест, хватая за шиворот дрожащего Пруха. – Давай, мил друг, подсажу. Да не дыши ты, как насос…

Он услышал хрип за спиной, шарахнулся в сторону, чтобы уйти с линии огня, а когда вздернул автомат, понял, что дело несколько в ином. Коротышка пробежал от силы метров пять, тут его и проняло. Он катался по земле с перекошенной от ужаса физиономией, хрипел, изрыгая пену с губ, и активно от кого-то отбрыкивался. Автомат отлетел в сторону – существенный плюс, не хватало, чтобы Прух начал строчить во все стороны.
1 2 3 4 5 6 7 8 9 10 11 12 13 14 15 16 17 18 19 20 21 22 23 24 25 26 27 28 29