А-П

П-Я

А  Б  В  Г  Д  Е  Ж  З  И  Й  К  Л  М  Н  О  П  Р  С  Т  У  Ф  Х  Ц  Ч  Ш  Щ  Э  Ю  Я  A-Z

 

Женщины на троне – поперек традиций, и дочь, в общем, особо не лезла. Племянник имел права, но не популярность – оргии с мальчиками, знаешь ли… Внебрачный сын Багира, граф Локрус, имел популярность, но не права. Словом, покатились разборки, отпали провинции, вспыхнула маленькая, но гражданская война…
– Я учил историю родного края, – недовольно заметил Верест.
Толмак добродушно засмеялся.
– Развал империи позволил секте окрепнуть, захватить еще несколько фанжерских государств-карликов и развить бурную деятельность. В частности, деятельность ветви «Дух Запада» в Аргутовых горах, Предгорье и Гонзаге, которую ошибочно и представляют корнем зла.
«Слишком откровенно, – думал Верест. – Не к добру».
– От меня-то чего хочешь? – буркнул он.
– Сотрудничества. Лично мне не нужна твоя смерть, Лексус. Парнями вроде тебя не бросаются. Скажи, зачем шел в Залесье?
«Действительно, – ухмыльнулся про себя Верест. – Лучше здесь рассказать, за бутылкой, чем потом – под пытками».
– Не смеши меня, Толмак, – он взялся за кувшин и нацедил на два пальца. Определенно, при помощи Вереста Толмак собирается начать контроперацию. – Ты реквизировал мой пояс. На мне его нет, верно? Ты нашел в нем деньги, документы и ампулы. Химанализ в горах не проведешь, понятно, но зачем тебе голова? Я шел взрывать Цитадель, Толмак. Не пойму, что ты поимел на этой информации. Ровно ее же я сообщу вашим костоломам.
Толмак выпил. Закусить забыл – задумался.
– Я обещаю поддержку, если будешь работать на меня. Говори «костоломам» что хочешь, но не о нашей беседе. Выиграем время – отлично. Не пройдет и недели – тебя освободят. Нам нужны решительные люди, Лексус. Соглашайся – отличное денежное содержание, прекрасный дом, прислуга, автомобиль. Бытовые блага – но не те, которые предлагают гражданам нынешние правители…
А замок на Дамане? А Прух в качестве «управляющего конюшней»?
А как насчет ненависти? Ненавидишь ты меня, Толмак, ненавидишь. Словно не я тянул твою мокрую задницу из болота. И слова твои – красивая обертка, под которой конфетка из дерьма.
Вот и вариант развития событий: Толмак тянет время, сообщает начальству о засылке агента, о том, что именно он, а никто иной перевербовал перспективного кадра. И план военной операции: пускается слух, будто Цитадель и сопутствующая ей Лаборатория взорваны отважными диверсантами, процесс управления Нечистью прерван. В рядах агрессора паника. Воюющие государства радостно подтягивают к линии фронта последние резервы – одним ударом добить Нечисть – и попадают в засаду, где легко и просто уничтожаются. Дорога на Колокус открыта: орды зверюг и человеческого отребья рвутся на восток…
– Почему вы уничтожаете целые государства? Пусть ущербные, но цивилизации. За что вы их так?
Толмак с готовностью кивнул.
– Очень правильный вопрос. Мы не уничтожаем под корень государства. Это пропаганда. Ликвидируются администрации, вредные структуры и непокорные граждане. Промышленность не трогается. Большие человеческие жертвы – ну что ж. На то и война, чтобы гибли люди. Зато через несколько лет воцарится мир и благоденствие. Прекрасные города, дороги, автомобили. Исключительно мирное и веселое население. Достаток пищи – повсеместно. Никакой преступности, чужаков и нечеловеческой мрази. Электрические провода опутают Тунгнор, один грамм специфического вещества обогреет город. Это то, против чего выступает церковь Эрмаса. Это то, о чем мечтала двадцать лет назад группа молодых людей, отягощенных знаниями, прибывшая из другого мира для переустройства вашей планеты!
– А оборудование для переустройства вы с собой привезли?
– Ничуть. Столь явные вмешательства миров вызывают некрасивые всплески энергии. Мы привезли светлые головы. Использована существующая промышленная база: Лагории, Карабара, Эрминеи. Многое приходилось переделывать, открывать новые месторождения: золота, титана, меди; с нуля строить лаборатории. Никуда, собственно, и не спешили – вся жизнь впереди, а в медленном перевоплощении тоже есть очарование – острее чувствуешь свое рукоприкладство. В первую очередь мы захватили рудники, где добывали фанж. Обучили несколько сот головорезов, захватили порт Монугу, наладили бартер – фанж плюс какая-то мелочь вроде шкур и кож – на станки и оружие. Наладили связи с тайными обществами на континенте и островах, создав планетарную агентурную сеть, благодаря чему и удавалось скрывать, КУДА поступают станки и оружие. Организовали вербовку, и к началу гражданской войны в Империи не составило труда набрать военных и технических специалистов, а также наладить через порты доставку сырья. Континент охвачен гражданской войной – делят Империю, кого интересует, что происходит под боком?
– И вам потребовалась новая кровавая бойня?
Смутиться при этих словах мог кто угодно. Только не Толмак.
– Война на захват континента – единственный выход. Резерв рабсилы в Фанжере конечен. Запасы сырья – тоже. Промышленно развитой державы мы не создали. Нужны тысячи новых специалистов, новые заводы. А сил едва хватает на то, что есть. Даже сильно расширившись, мы едва вытягиваем. Рабсилу, сырье, технику – всё надо ввозить. Блокада с моря и суши силами двух-трех государств – и мы в агонии.
– Ладно, Толмак, накормил, – он бросил на стол последнюю обглоданную кость и поднялся. – Спасибочки за угощение. Где там твой пещерный народец? Заждался, поди?
– Так да или нет? – нахмурился Толмак.
Боится, не без удовольствия обнаружил Верест. Проболтаюсь костоломам – и будет ему карьера.
– Скорее да, чем нет, – туманно пообещал он. – Но, если ты не против, разреши подумать. Мы на пожар не гоним, нет?
– Подумай, – согласился Толмак. – Желания есть?
Верест минутку наблюдал за оплывающими свечами. Эти осветительные приборы, похоже, лепили из козьего сала. Воняли противно.
– Есть, – кивнул он. – Дай Пруху выпить. А Арике организуй помывку. Баба же.

Вернувшись, он обнаружил трогательную картину: Прух и Арика стояли посреди камеры и вопрошали глазами: кукушка, кукушка… Он обнял их, коротышку похлопал по плечу, а Арику поцеловал в шейку и пошутил нескладно на предмет, что отдельным частям ее тела не помешал бы дополнительный объем.
– Нас убьют? – вздрогнула она.
– Не уверен, – успокоил он. – Впрочем, поживем – увидим. Не будем зарекаться.
– С конюшней моей, как понимаю, полный провал, – печально вздохнул Прух. – А знаешь, Лексус, я уже подумывал завести парочку лагорийских пони. На одном бы сам катался, на другом Арику катал. Они ведь как дети – ножки пухлые, грива до земли…
Толмак, похоже, решил всерьез потянуть удачу за хвост. Поползло резиновое время. Часы, дни. Дважды в сутки пещерники приносили быстро надоевшую козлятину, по мере потребности выводили к отхожей яме. Бить не били, но и разговорами не услаждали. Поди догадайся, что происходит. Толмак явно куда-то срулил. Три дня тянулись бесконечной вереницей. Обговорили все темы, заживили раны, отзубоскалили, пришли к согласию, что бывший товарищ Толмак – парень неплохой, и со своей позиции поступает логично.
На третий день уже не хотелось ни есть, ни шевелиться. В обеденное время в камере появился внушительный кувшин с самогоном – верный признак того, что в окрестностях замерцал Толмак, причем в настроении. И две баклажки.
– А мне? – обиделась Арика.
– А тебе зачем? – встревожился Прух, беря кувшин под полный контроль.
– Напиться хочу… – блестя слезинками, прошептала девушка.
Что в итоге и состоялось. Крепость напитка позволяла назюзюкаться всем троим. К утру они представляли крепко спитый коллектив, не помнящий родства, а также своих имен и вчерашнего свинства.
– Эрмас, господи, как я нахреначился… – стонал Прух, катаясь по полу. Арика сидела, заткнув глаза и уши, и конвульсивно дрыгалась. Верест под грудой тряпья неистово мечтал о пиве. О любом.
В этот страшный час за ними и пришли.

Подлее выдумать не могли. Заскрипела решетка, и плечистый, огненнобородый пещерник в халате, подпоясанном ослиным хвостом, ступил внутрь.
– Встать!
– Ты чё, ошибся комнатой? – заныл Прух. – Сам же опоил, червяк ты пещерный…
– Встать!
Хамство с видом на розги. Верест выбрался из тряпья, поднял Пруха. Следы от последних побоев не успели затянуться – рановато работать на новые.
Вошли Толмак и какой-то бритый хлопец в черной щеголеватой униформе. На поясе – кобура, на плечах – нечто вроде плащ-палатки из серого брезента.
– Это Макстер, – представил черного Толмак. – Поедет с нами.
– А лучшего времени не… – начал было Прух, но тут вошли сразу трое. Двое встали по бокам, набыченно уставясь на арестантов, третий замер напротив. Типаж, конечно, неприятный. Столетний дед, всклокоченный, вылитый шаман. Грязный, копченый, глазки презлющие. На шее бусы из камений. Старик поднял руку – ладонью вперед, плавно обрисовал круг. Дряблые синюшные губы что-то прошамкали. Из ладони, пористой, как пемза, вырвался зеленый прозрачный луч – разбился о череп Пруха и осыпался изумрудными снежинками. Коротышка застыл с открытым ртом. Арика было дернулась, но тоже оцепенела – колдун повернул ладонь, и она заискрилась, осыпанная зеленым «конфетти».
«Влип», – испугался Верест. Живот напрягся. Он ничего не почувствовал, кроме шевеления волос на голове. Но шароглазое лицо сделал. Главное, не перестараться…
– Вперед! – рявкнул огненнобородый.
Коротышка с зачарованной мордашкой полез через решетку. Нелепо перебирая ножками, Арика уже толкала его в спину. Верест опомнился – завершил кучу-малу и принялся отдавливать Арике пятки. Будь, как все…
Транспортировали их на двух телегах, запряженных лошадьми. Пещерники ругались на гнусаво-гортанном наречии, возницы щелкали кнутами. Дорога по дну ущелья была укатана, но состояла из сплошных взлетов и падений. Первая телега, набитая вояками, как тачанка махновцами, тряслась метрах в двадцати. Устрашающий пулемет с раструбом на конце торчал в небо несуразным фаллосом. Назначение его было, в общем-то, понятно: по команде «воздух!» сбивать драконов, как ворон. В другой телеге вооружение попроще.
Пленников затолкали в дальний угол, забросав рюкзаками, а над душой воцарили диковатого придурка с заячьей губой – он то щерился, то кривлялся, то беспричинно ржал. Охрану, впрочем, могли и не ставить: одурманенные заклятьем меньше всего помышляли о побеге. Установка на повиновение забивала способность мыслить. Им приказали сидеть, и они сидели, невзирая на невыносимую болтанку. Несколько раз пещерники открывали огонь над головой, а потом грязно ругались, брызжа слюнями. Оживал пулемет в авангарде, окатывая «махновцев» стреляными гильзами. За пулеметом следовали дружные залпы, носившие, видимо, профилактический характер – дракон не появлялся, что естественно. Накатить на команду такого отмороженного «спецназа» не отважился бы даже самый безмозглый.
Племя пещерников обитало почти на краю хребта. Достаточно лихо колонна проскочила раскрытую пасть долины, миновала предгорья – вереницу причудливых холмов, и съехала на равнину. Дорога продолжала прыгать, оттого Вересту и удалось окинуть взглядом обстановку. Ковыль да клевер – пахучая степь, редкие перелески. На горизонте – сплошной массив леса, расстеленный по холмам. Вездесущие олени-курычи, сбившись в табун, перебегали овраг. Дорога укатана автомобилями – видимо, на этой грунтовке время от времени и происходили взаимовыгодные контакты с Нечистью.
До очередного контакта оставались минуты.

Телеги встали у симпатичной лиственной рощицы. Слева овраг, справа обгоревшие строения – не то хутора, не то заставы.
– Ждут, – удовлетворенно молвил бритый Макстер. – Полковник Эрзах по обыкновению пунктуален.
– Не знаю такого, – буркнул Толмак. – Твое начальство. Эй, Лексус! – свесившись с лавки, он хлопнул Вереста по колену. – Приехали! Хороша погодка, а?
Погодка на равнине стояла великолепная. Жаль, позагорать нельзя. Близился момент истины. И рожу надо делать адекватную, не забывая, что над тобой довлеет заклятье.
– Всем наружу! – скомандовал Макстер.
Вышесказанное относилось, очевидно, только к пленникам. Сопровождаемые любопытными взорами, они «отбортовались», взвалили на себя рюкзаки. Гортанный окрик прозвучал, как выстрел. Заржали кони – под дружный рев «махновцев» возницы приложили лошадок кнутами.
– Хороши, – критично оглядел пленников и засмеялся Толмак. – Какие послушные дети.
– Вперед шагайте! – рявкнул Макстер.
На дороге, лицом к Змеиному хребту – машина. Тридцать метров – и безо всякого гака. Зашитый стальными листами рыдван. Массивнее «газели», но помельче «пазика». Приземистая такая тушка, колеса широкие, кабина заподлицо с кузовом и, видимо, являет с ней, подобно салону микроавтобуса, неразрывное целое. Стекла только в кабине – выпуклое лобовое и немного по бокам. За стеклом физиономия шофера – скучно парню. У машины в позе эсэсовца – бугай в черном. Редкое сочетание мозгов и мускульной массы. Лобище высокий, глаза жгучие. Неприятно, аж жуть. Двое впереди, двое сзади, а тут еще друзья-товарищи под ногами путаются. Прух зенки таращит и плетется с отрицательным ускорением. Арика дышит тяжело, бледна, неустойчива. Ничего, бабы живучие.
– Шире шаг!
Коротышка словно проснулся: согнул ручонки в локтях и зачастил в отрыв от коллектива. Бугай у капота, положив руку на кобуру, подошел к боковой дверце, распахнул.
– Стоять! – приказал Макстер. Коротышка запнулся, замер. Верест налетел на Арику – ничего, для пущей достоверности. Забычил глаза, словно и не видел, как она упала, завозилась в пыли. Поднялась, как ни в чем не бывало, даже не отряхнулась.
Бугай взобрался на подножку, кивнул – то ли Макстеру, то ли Толмаку.
– По одному этих гавриков в машину.
И первым пролез в салон.
Бритоголовый подтолкнул коротышку.
– Давай, рюкзак с ногами – двигай…
Застучало сердце, как ненормальное. Верест намеренно держался последним, ловя момент. Пока момента не было. Пистолеты – у всех. Парни не промах, дело знают. Вырубит одного – тут ему и кузькина мать. В салоне проступали грубые лавки поперек движения. Бугай, согнувшись, пристроился справа, у дальнего борта. Пистолет уже на взводе, сам внимательно следит, как коротышка покоряет подножку (не верят они, что ли, в силу заклятия?).
– Назад, сядешь слева, – показал пальцем, куда именно.
Теперь Арика. Поднялась в салон – маленькая, грязная. Сердце сжалось…
– Назад, сядешь справа.
– Топай, Лексус, – Толмак ударил в плечо.
Подножка – гладкий лист железа. Бугай сидит напротив, пистолет в руке, но ствол слегка отвернут. Справа – затылком выражая полнейшую скуку – шофер. За спиной еще двое: Толмак у двери, бритоголовый – подальше…
Он задержался в проходе.
– Назад, сядешь между ними, – распорядился бугай.
Рука уже лежала на левом запястье. «Змейка Рубика» – потянешь, будет нож. Назад идти нельзя: при движении отсек с пленниками перегораживается решеткой.
– Хорошо, иду, – негромко сказал он.
Сопровождающий вскинул изумленные глаза. Заодно и голову – обнажив шею, защищенную стоячим воротом. Вот он – момент. Свежеиспеченное лезвие чиркнуло по горлу. Попридержал – чур не заваливаться… Кровь рекой, орать нечем. Аллах с ним. Пока бугай таращил глаза, издавая клокочущие звуки, Верест перехватил пистолет и влепил рукоятью в висок зевающему шоферу. Тело куда-то завалилось, а он уже вращался, не покидая полусогнутого положения. Толмак в дверях слишком поздно прозрел: рука тянулась к кобуре, а Верест уже спускал курок…
Мгновенный страх в глазах, а спустя момент, когда стало ясно, кто кого – отчаяние крайнее. За карьеру, за распахнутые горизонты и беременную жену-красавицу, которую не любить – просто уродство… Пуля расквасила переносицу и половину затылка. Толмак рухнул на спину.
– Стоять! – Верест выдернул руку с пистолетом из салона.
Расписанный мозгами Толмака, Макстер медленно убрал пальцы с кобуры. Губы дрожали, но пытались разъехаться в презрительную усмешку.
– Вот так и стой, – приказал Верест. – А не то пулей по сусалам получишь.
Держа Макстера на стволе, он нащупал подножку, перенес тяжесть… И поскользнулся! Как последний лох! Слишком гладкая железяка, будь она неладна! Нога соскочила, хрякнулась о землю, он больно ударился спиной и выронил пистолет. Сквозь брызги в глазах не ускользнуло движение: бритый Макстер бросился в атаку. Пистолет не вынимал – действительно, пока провозишься… Кулаки у него и без того внушительные, а Верест пока сообразит да поднимет ватные руки…
И не сообразил бы. Истошный лай сбил атакующего с толку. Кто-то рыжий, лохматый выскочил из оврага, настиг Макстера в два прыжка и вскочил ему на спину.

Подняться офицер уже не смог. Собака стояла у него на спине, сжав челюстями шею, и при малейшем движении впивалась в нее клыками.
1 2 3 4 5 6 7 8 9 10 11 12 13 14 15 16 17 18 19 20 21 22 23 24 25 26 27 28 29