А-П

П-Я

А  Б  В  Г  Д  Е  Ж  З  И  Й  К  Л  М  Н  О  П  Р  С  Т  У  Ф  Х  Ц  Ч  Ш  Щ  Э  Ю  Я  A-Z

 

Лицо Ивы несло боль этих утрат, но она высоко держала голову, а ее глаза, любовно наблюдающие за дочерью-невестой, светились радостью. Удручало ее лишь то, что этим зрелищем не могут насладиться те, кто недавно ушел из жизни.
Саймон уважал и немного побаивался Иву Камару.
Что же до Зака Камары…
Его лицо казалось высеченным дождем и ветром из скалы, видавшей и солнечные деньки, и непогоду. Оно нередко озарялось улыбкой, но и в ней сквозила сила вековых деревьев, чьи узловатые стволы уже лет пятьсот проникали корнями в родную почву. При первой встрече Зак Камара долго изучал Саймона из-под полуопущенных век, явно демонстрируя, что оторвет ему причинное место, если только он обидит Кафари. Мнение Зака Камары очень много значило для Саймона, и не только потому, что он дорожил своим мужским достоинством…
Однако теперь, передавая Саймону руку своей дочери, Зак Камара как-то уж очень подозрительно хлюпал носом. У Кафари дрожали пальцы, но ее лицо сияло ослепительной улыбкой, от которой у Саймона теплело внутри. Молодые повернулись к даме, которой предстояло сочетать их браком. Она была весьма сурового вида, но в ее темных глазах тоже светилась улыбка. Устроительница церемонии говорила негромко, однако ее звучный голос был слышен повсюду.
— Мы собрались здесь, чтобы отпраздновать рождение новой семьи, — начала она. — А главная задача любой семьи — продолжение человеческого рода, к которому принадлежим мы с вами и те, кого уже не стало. Те, кто защищал землю, на которой мы стоим, и те, кто защищал населенные нашими соплеменниками миры, столь далекие, что по ночам до нас даже не долетает свет их звезд…
У Саймона подступил комок к горлу. Он не ожидал услышать такое.
Кафари крепко сжала ему руку, и Саймон чуть не лишился чувств от счастья. Дама на мгновение замолчала, пристально взглянула на Саймона и продолжала:
— Человечество огромно. В населенном им пространстве существуют разные обычаи, верования и убеждения, но есть нечто, объединяющее нас всех. Никто из нас не сомневается в том, что бракосочетание — это торжественная церемония, к которой надо отнестись со всей подобающей серьезностью и которую надо весело отпраздновать. Сегодня мы собрались, чтобы отпраздновать создание новой семьи Саймоном Хрустиновым и Кафари Камарой.
— Сынок, кольца у тебя? — негромко спросила она у Саймона.
Тот порылся в нагрудном кармане кителя и вытащил кольца. Одно он отдал Кафари, а другое сжал дрожащими пальцами.
— Ну вот и отлично! Повторяйте за мной…
Срывающимся от волнения голосом Саймон стал повторять слова церемонии, обращаясь к Кафари, ставшей для него центром вселенной.
— Я, Саймон Хрустинов, торжественно обещаю и клянусь любить, защищать и уважать тебя и наших детей в бедности или богатстве, в добром здравии или в болезни. Для меня не будет существовать другой женщины, пока смерть не разлучит нас.
Со слезами на глазах Кафари повторила эту клятву. Саймон надел ей на палец кольцо и еле слышно проговорил:
— Пусть это кольцо станет знаком того, что отныне ты моя жена, Кафари Хрустинова.
— Пусть это кольцо, — эхом отозвалась Кафари, — станет знаком того, что отныне ты мой муж, Саймон Хрустинов.
Саймон самозабвенно пожирал Кафари глазами и очнулся только тогда, когда дама усмехнулась и сказала:
— Сынок, теперь ты имеешь полное право целовать эту женщину, где и когда захочешь.
Саймон залился краской, обнял Кафари, нежно поцеловал ее и чуть не подпрыгнул на месте от внезапного шума. Родственники Кафари били в ладоши, что-то вопили и подбрасывали в воздух шапки. Кругом стояла пальба, но, к счастью, это были всего лишь фейерверки.
Кафари отстранилась на расстояние вытянутых рук, улыбнулась и подмигнула Саймону:
— Попался! Теперь ты от меня так просто не отделаешься!
— Это ты попалась!
Кафари снова поцеловала Саймона. Потом они повернулись и обнаружили, что родители девушки уже держат поперек прохода между рядами стульев украшенную ленточками и цветами швабру. Взявшись за руки, молодые побежали по проходу. Когда они добежали до самой швабры, родители невесты опустили ее почти до самой земли. Перепрыгнув швабру, Саймон с Кафари пошли по проходу дальше, а гости осыпали их полевыми цветами и пригоршнями пшеницы. В конце прохода молодые уже смеялись, как дети. К ним двинулась вереница гостей, обнимавших их с сердечными поздравлениями. Саймон потерял счет рукопожатиям и не сомневался в том, что и за неделю не запомнит имен и лиц всех своих новых родственников.
Под конец у Саймона онемела рука, но он по-прежнему улыбался. Вместе с Кафари они прошли за ее родителями во двор фермы, где уже был накрыт ломившийся от угощений стол. Из набитых льдом бочек торчали горлышки бутылок с самыми разнообразными напитками от местных вин и пива до газированного фруктового лимонада. Некоторые кушанья Саймон пробовал в первый раз в жизни, но ему все казалось невероятно вкусным. Площадка, на которой легко поместился бы и «Блудный Сын», была отгорожена яркими лентами. Летний ветерок доносил до сидящих за столом звуки приятной музыки. Кафари вывела Саймона в центр импровизированной танцплощадки, и они закружились в танце. Сначала они были одни, потом к ним присоединились другие пары, и скоро среди лент кружилось множество народа. Первый танец Саймон с Кафари исполнили вместе. Потом партнером Кафари стал ее отец, а Саймон пригласил мать невесты. А гости закружились в изощренных хороводах с такими хитроумными па, что Саймон совсем запутался и смеялся вместе со всеми над тем, что не знает движений, известных здесь даже трехлетним карапузам. Наконец новобрачные выбрались с танцплощадки, чтобы на скорую руку отведать угощений, вкуснее которых Саймон ничего не едал во всех известных ему частях Галактики. Они подкладывали друг другу лучшие кусочки, а родственники снимали их первую супружескую трапезу на фотоаппараты и видеокамеры.
Потом молодые супруги снова танцевали, резали традиционный свадебный торт, пили шампанское из бокала с двумя ножками и выполняли прочие ритуалы. Саймон предпочел бы провести следующую неделю, спокойно изучая гору свадебных подарков, под весом которых стонали шесть огромных столов, но в Каламетском каньоне, чтобы не обидеть гостей, жених с невестой должны были рассмотреть все дары в их присутствии.
Поэтому Саймон с Кафари уселись на стулья и стали разворачивать подарки, а Ива Камара записывала, кто что подарил, чтобы потом всех как следует поблагодарить. Саймон никогда не слышал о том, что по количеству ленточек, порванных при развертывании свадебных подарков, можно судить о том, сколько детей будет у молодых. Разумеется, никто ему об этом не сказал, и скоро рядом с его стулом высилась гора порванных ленточек.
«Не может быть!» — простонал он, когда какая-то из бесчисленных теток Кафари сообщила ему эту приятную новость, а гости залились радостным смехом.
Кафари смотрела на него и улыбалась. Рядом с ней не было ни одной порванной ленточки. Она подмигнула ему, словно желая сказать: «Я знала, что ты нарвешь достаточно ленточек и без меня!» — и продолжала разворачивать свертки. Когда подарки наконец закончились, уже близился вечер, и пора было за стол.
Холодные закуски исчезли. Их место заняли горшки и противни, от которых пахло так, что текли слюнки.
Внезапно молодых разлучили, и удивленный Саймон оказался у столов, за которыми собрались только мужчины. Женщины заняли места у других столов. Детей тоже усадили отдельно таким образом, чтобы подростки могли следить за малышами и в зародыше пресекать потасовки между ними.
Саймона усадили между Заком Камаром и Валтасаром Сотерисом. Валтасар произнес что-то вроде краткой молитвы на загадочном — вероятно, греческом — языке, и все приступили к трапезе.
Через некоторое время Валтасар перестал жевать и заговорил:
— Вы будете жить на базе «Ниневия»?
Саймон проглотил кусок мяса, кивнул и ответил:
— Там полно места. Кроме того, мою квартиру можно расширить.
— У тебя есть на это деньги?
Саймон пристально посмотрел в глаза видавшего виды старика, пытаясь понять, к чему тот на самом деле клонит.
— Найду. Во-первых, мне платит штаб Кибернетической бригады, а не правительство Джефферсона. Конечно, по условиям договора оно должно обеспечить меня подходящим жильем, но если у него сейчас нет денег на улучшение моих жилищных условий, я вполне могу построить пару детских комнат за свой счет.
Валтасар с Заком Камаром многозначительно переглянулись, и Саймон понял, что попал в самую точку.
— Да, денег у нашего правительства сейчас и правда в обрез, — наконец сказал Зак. — Если оно не наскребет средств хотя бы на то, чтобы запустить метеорологические спутники до начала жатвы, мы потеряем из-за непогоды большую часть урожая. Приближается время летних гроз. Ума не приложу, что нам делать, если некому будет предупреждать нас о них вовремя.
Саймон некоторое время колебался, прикидывая, имеет ли он право разглашать информацию, но потом решил, что новые родственники должны знать хотя бы часть правды.
— Если мы не запустим в первую очередь новые разведывательные буи и оборонительные ракетные платформы, уничтоженные яваками, в следующий раз эти твари свалятся нам как снег на голову, и тогда — неизвестно, справимся ли мы с ними. А о мельконах, которые тоже могут пожаловать к нам с того края бездны, я не хочу даже и думать!
Зак с Валтасаром снова переглянулись с таким видом, словно с самого начала ждали подтверждения своих наихудших опасений. Потом они искоса посмотрели на женщин и детей, сидевших за соседними столами. Саймон тоже посмотрел на Кафари, весело щебетавшую с матерью, тетками и двоюродными сестрами, и у него защемило сердце. Подобный страх посещал его и раньше, но впервые был среди людей, разделявших его чувства. Саймону еще не приходилось бояться вместе с другими за одних и тех же людей. Это было мучительно и одновременно радостно. Он больше не чувствовал себя одиноким, хотя теперь у него появились новые заботы и новые тревоги.
Томительное молчание нарушил Зак Камара, потерявший недавно двух сыновей.
— У нас есть дела поважнее спутников и непогоды. Давайте смотреть правде в глаза. Налоги взлетели до небес, но и с их помощью правительству не набрать денег для восстановления экономики. На Джефферсоне сейчас миллион безработных. Каждый день банкротами становятся все новые и новые предприятия. А что делать, если им не из чего изготавливать свою продукцию или не продать то, что скопилось на складах!
Валтасар Сотерис веско добавил:
— Сдается мне, на пособие по безработице горожанам будет не купить у нас хлеб, мясо и овощи по тем ценам, которые придется за них запросить. — С этими словами он кивнул на свои поля, зеленевшие за обеденными столами и танцплощадкой. — А дешевле мы свой урожай продавать не сможем. Ведь нужно покупать семена для следующего посева и осваивать новые угодья… Правительство уже истощило почти четверть запасов продовольствия, которые откладывались на случай какой беды на протяжении нескольких лет. Такими темпами этим запасам скоро придет конец… Вся надежда — новые земли, особенно — в южном полушарии, где даже зимой можно выращивать овощи к фрукты.
— Нам не хватает работников, — негромко добавил Зак. — Правительству надо бы немедленно прислать сюда безработных рабочих, а то…
Он не закончил свою мысль, да в этом и не было необходимости. За этим длинным столом все прекрасно понимали, что случится, если из-за недостатка рабочих рук урожай будет собран не полностью, а поля не будут снова засеяны в срок… Комбайны — замечательные машины, но большинство из них яваки разнесли на куски…
Саймон разглядывал ломившиеся от яств столы и думал о том, сколько из собравшихся сейчас за ними людей будет голодать грядущей зимой. Внезапно он обрадовался тому, что родители его жены — фермеры. Если только правительству не придется пойти на крайние меры и конфисковать у населения запасы продуктов для раздачи голодающим, его жене и детям не придется получать еду по карточкам, как городским безработным.
В детстве Саймон слышал много историй о том, что происходило на его Прародине-Земле, в том числе в России, выходцами откуда были его предки, видел много войн и понимал, что ожидает общество, где не достает тех, кто сеет и жнет. Несмотря на то, что эти события происходили много веков назад на расстоянии бесконечных световых лет от Джефферсона, у Саймона замирало сердце и проходил мороз по спине, когда он вспоминал дошедшие до него сквозь поколения предков рассказы о том, как мясо детям выдавалось по рецептам врачей, а взрослые облизывали со старых обоев крахмальный клей, чтобы не умереть с голода.
— Голодающие, — сказал один из сидевших за столом молодых людей, — всегда могут завербоваться в Вооруженные силы Конкордата, чтобы приносить пользу не только нам, но и всему человечеству.
— Между прочим, — пробормотал Зак, — уже сейчас многие недовольны тем, что мы отправляем наших детей воевать на другие планеты.
Саймон прекрасно знал, о чем идет речь. Согласно союзному договору, миры, входящие в состав Конкордата, имели право рассчитывать на защиту. Однако в военное время эти миры должны были помогать Конкордату солдатами и боеприпасами. Теперь из-за войны с яваками и ожесточенных боев на всем протяжении бесконечной границы земного пространства с мельконским в кровавую бойню оказались вовлечены уже почти сорок земных колоний. По сравнению с бушевавшими там сражениями явакское вторжение на Джефферсон казалось просто военно-спортивной игрой.
Теперь Конкордат требовал выполнения договорных обязательств от Джефферсона и окрестных миров, включая Мали и Вишну. Саймон полагал, что Мали отделается поставками стратегического сырья. Однако на Вишну и Джефферсоне было мало полезных ископаемых, так что помогать Конкордату они могли только солдатами и техническими специалистами. С Вишну вполне могли экспортировать продовольствие, но на Джефферсоне сейчас не было лишних продуктов питания или ненужного зерна. В информационной сети Джефферсона и на улицах его городов постоянно раздавались недовольные голоса, и парламент этой планеты, состоявший из Сената и Законодательной палаты, еще не проголосовал за то, чтобы выполнить условия договора с Конкордатом. Если же договорные условия не будут выполнены!
При мысли об этом Саймон помрачнел. Его наверняка отзовут с Джефферсона, и Кафари придется разрываться между ним и своими родителями. Вряд ли ей понравится сидеть при штабе Окружного командования, коротать время за разговорами с женами других офицеров и все время думать только о том, уцелел ли в очередном сражении ее муж! Конечно, на Джефферсоне ее окружали бы близкие люди, но она в любом случае не смогла бы часто видеть своего мужа, перелетающего с одной охваченной пламенем войны планеты на другую с такой скоростью, что за ним было бы просто не угнаться.
Тревожные размышления Саймона нарушил голос одного из молодых людей — девятнадцатилетнего красавца, с которого можно было лепить Аполлона.
— Если Сенат и Законодательная палата отправят нас воевать на другие планеты, я вылечу первым. Чтобы проклятые яваки больше не смели сунуть свой поганый нос на Джефферсон, надо дать им пинка под зад в других мирах! Пусть катятся к себе с поджатым хвостом!
— Скажите, пожалуйста, — вежливо обратился он к Саймону, — а у яваков есть хвосты? Меня завалило у нас в подвале, и я так и не видел ни одной этой гадины!
— У яваков нет хвостов, — стараясь не улыбаться, ответил Саймон, — но они есть у мельконов.
— Отлично, значит, мы их пообрываем! — радостно воскликнул юноша.
Несколько его сверстников энергично закивали. Они явно были готовы хоть завтра отправиться на фронт. Сидевший рядом с Саймоном Зак Камара тоже кивал, но у него были грустные глаза. Они же еще совсем дети! И действительно, эти юноши были не старше Саймона, когда он покинул руины родной планеты и отправился на крейсере Конкордата в Военную Школу при Окружном командовании.
Война внезапно появилась на пороге у этих молодых ребят, как и у юного Саймона. Они рвались в бой не потому, что считали войну похожей на торжественный парад, и не потому, что желали там отличиться. Они знали, что в битвах, где применяют современное оружие, уцелевших почти не бывает. Почему-то именно из-за этого было особенно больно посылать их на смерть. Взглянув на Валтасара Сотериса, Саймон понял, что старик читает его мысли, и ему было отрадно увидеть уважение в глазах деда Кафари.
Валтасар снова заговорил, и Саймон понял, что именно его интересует.
— А Кафари собирается получать диплом? — спросил старик.
— Обязательно!.. Я оплачу ее учебу, — добавил Саймон, поняв, к чему клонит Валтасар.
1 2 3 4 5 6 7 8 9 10 11 12 13 14 15 16 17 18 19 20 21 22 23 24 25 26 27 28 29 30 31 32 33 34 35 36 37 38 39 40 41 42 43 44 45 46 47 48 49 50 51 52 53 54 55 56 57 58 59 60 61 62 63 64 65 66 67 68 69 70 71 72 73 74 75 76 77