А-П

П-Я

А  Б  В  Г  Д  Е  Ж  З  И  Й  К  Л  М  Н  О  П  Р  С  Т  У  Ф  Х  Ц  Ч  Ш  Щ  Э  Ю  Я  A-Z

 

Откуда-то издалека, со стороны Шахматного ущелья, доносилась беспорядочная стрельба, но по сравнению с чудовищными взрывами, только что потрясшими окрестные скалы, она казалась нестройными аплодисментами. Потом послышался низкий гул, и скала, в которую вжимались беглецы, снова задрожала. Ее вибрация не походила на эхо тяжелой поступи денга, шагающего по каньону.
Неужели это возвращается линкор?!
«Смотрите! Смотрите!» — закричал Дэнни, показывая в сторону окутанного дымом Гиблого ущелья.
Кафари напрягла зрение и увидела колоссальное сооружение, поблескивающее огоньками и напоминающее огромный космический корабль, неторопливо приближающийся к доку. Исполинский механизм ощетинился орудийными стволами. Он миновал пещеру Аллигатор, находившуюся всего в ста метрах от того места, где беглецы цеплялись за скалу. Внезапно линкор остановился, медленно развернулся и направился прямо к ним. У Кафари захватило дух.
Неужели он нас увидел?!
В благоговейном ужасе беглецы наблюдали за тем, как огромная боевая машина неторопливо движется среди руин, обломков и воронок, оставшихся после только что отгремевшего сражения. Гигантский корпус линкора заслонил от них отсветы пожаров, полыхавших в каньоне. «Блудный Сын», дробя гусеницами валуны, подъехал прямо к скале, по которой им пришлось карабкаться вверх, как муравьям. Горячий воздух поднимался от раскаленной стальной плоти линкора, а линкор резко остановился буквально в шаге от беглецов, с ужасом и восторгом взиравших на его грозные дымящиеся орудия.
Прямо под ногами Кафари оказалась плоская часть корпуса, на которую она легко могла бы спрыгнуть, если бы посмела. Внезапно в ней открылся люк, и через мгновение из него появился командир линкора. На его щеголеватой малиновой форме проступали пятна пота, лёгкий ветерок играл растрепанными темными волосами. Кафари смотрела на него во все глаза. Они встретились взглядами, и девушка внезапно покраснела, вспомнив, что вся в грязи, в крови и напоминает не человеческое существо, а собаку, побывавшую под колесами грузовика. У Саймона Хрустинова был ошеломленный вид, а когда он разглядел, кто цепляется за скалу рядом с девушкой, от удивления у него раскрылся рот.
— Боже мой, — пробормотал он, глядя на Абрахама Лендана. — Господин президент, если вы не наградите эту девушку орденом, мне придется самому это сделать.
У Кафари защипало в глазах, и виноват в этом был не только едкий дым.
— Кафари, разрешите подвезти вас и ваших друзей!
У девушки из глаз наконец полились слезы. Саймон протянул ей руку и помог спрыгнуть на корпус линкора. Тепло его сильных рук, державших ее крепко, но осторожно, словно она была из хрупкого фарфора, было красноречивее любых слов. Взгляд Саймона пробудил в душе девушки безмятежную радость, которая, как еще совсем недавно казалось Кафари, исчезла из ее жизни навсегда. У нее подкосились ноги.
— Прошу вас, осторожно, — прошептал ей Саймон. — Попробуйте спуститься вниз по трапу, а я помогу вашим друзьям.
Он помог Кафари пролезть в люк, а потом по очереди поддержал спрыгивавших на линкор Абрахама Лендана, Дэнни и Айшу Гамаль. Кафари очень медленно ползла вниз по трапу. И не только потому, что с трудом держалась за поручни окровавленными руками. Внезапно девушку стала бить такая сильная дрожь, что она с трудом держалась на ногах. Спустившись вниз, она оказалась в удобном отсеке, центральное место в котором занимали большие экраны, окружавшие с трех сторон огромное моторизованное кресло с подбитыми поролоном противоударными зажимами. Кроме того, в небольшом отсеке нашлось пять сидений поменьше для пассажиров и изрядное количество шкафчиков самого разнообразного предназначения. Кафари с трудом добралась до ближайшего стула и рухнула на него.
Металлический трап загремел под ногами у остальных. Первым появился сгорбившийся от усталости Абрахам Лендан. За ним следовал Дэнни, с восторгом озиравший командный отсек сухопутного линкора. Потом показался Саймон Хрустинов, поддерживавший снизу Айшу Гамаль, которая без посторонней помощи просто скатилась бы по ступенькам. Кафари поспешно пересела на соседнее сиденье, освобождая место раненой женщине. Командир линкора бережно усадил Айшу и включил автоматическое медицинское оборудование, которое тут же взяло у нее анализы и сделало несколько уколов.
— Наш автоматический доктор быстро поставит вас на ноги, — негромко сказал Саймон. — Когда мы приедем, вы будете как новенькая. Вам полегчает уже через несколько минут.
Болеутоляющие средства явно возымели свое действие, через несколько мгновений Айша уже дремала.
— Вы все получили изрядную дозу радиации, — добавил Саймон, изучив показания медицинских приборов.
— Не волнуйтесь, — с улыбкой продолжил он. — Мы немедленно приступим к лечению. В наше время облучение — уже не проблема. Ваша кровеносная система будет очищена еще до того, как в ней наступят необратимые изменения.
Услышав его слова, Кафари по-настоящему успокоилась.
Те же манипуляции Саймон проделал и с остальными ее товарищами. Скоро и Дэнни, и президент Лендан уже были обследованы автоматическими медицинскими системами. Когда пришла очередь Кафари, та с благодарностью отдалась во власть бережных рук командира линкора. По ее жилам заструились медицинские препараты, и она с облегчением вздохнула.
— Что это? — нахмурившись, спросил Саймон. — Укусы насекомых?
— Совершенно верно, — ответил за Кафари президент Лендан севшим, хрипловатым голосом, в котором сквозили нотки гордости. — После того как на наш подвал наступил денг, нам пришлось выкурить из коровника целую роту явакской пехоты. Для этого Кафари швырнула в него несколько ульев с пчелами. Они сделали это вместе с Айшей. Половину яваков умертвили пчелы, остальных мы перестреляли, когда они в ужасе бросились наутек.
Лицо Саймона просияло улыбкой, при виде которой у Кафари потеплело внутри.
— Прекрасный и до сих пор ни разу не использованный метод борьбы с яваками! А, Сынок?
Раздался металлический голос, от звуков которого Кафари подскочила на сиденье.
— Я согласен. Мои базы данных содержат информацию обо всех методах борьбы с окопавшимся противником, применявшихся за последние сто лет, но этот способ среди них не значится.
— Хотел бы я на это посмотреть, — с почти мечтательными нотками в голосе добавил линкор.
Саймон усмехнулся:
— Я — тоже. Когда я расскажу об этом другим офицерам Кибернетической бригады, они сложат об этом песни.
— Добро пожаловать ко мне на борт, — добавил металлический голос. — Я к вашим услугам!
— Спасибо, — дрожащим голосом пискнула Кафари.
Саймон Хрустинов приладил медицинские приборы к ее спутникам, подмигнул восхищенному Дэнни Гамалю, сел в свое кресло и пристегнулся.
— Ну что, Сынок, посмотрим, справились ли артиллеристы с уцелевшими денгами, или им надо помочь.
Линкор пришел в движение. Кафари не хотелось засыпать. Она с радостью продолжила бы наблюдать за экранами и смотреть, как влажные волосы Саймона Хрустинова колышутся во время движения, однако лекарственные препараты уже начинали действовать. По телу девушки растеклась приятная истома. А самое главное — как будто свалился с ее плеч страшный груз. Теперь она не несла ответственности за жизнь президента планеты и за ее будущее. У девушки закрывались глаза. Она еще пыталась заставить себя бодрствовать, когда ее веки сомкнулись сами собой, и измученная Кафари погрузилась в долгожданный сон, в котором ее не посещали даже страшные сновидения.
ГЛАВА 8

I
Мэдисон изменился.
А может, изменилась сама Кафари.
Девушка поудобнее пристроила на спине рюкзак, подтянула лямки и зашагала по территории Университета. Библиотека с ее мощнейшим передатчиком для ускоренной космической связи была почти в трех километрах от каморки, которую занимала Кафари в городском общежитии. Но такое расстояние не пугало девушку, хотя погода зачастую бывала прескверной, да и мучительная усталость иногда давала о себе знать.
— Вы часто будете чувствовать себя совершенно разбитой, — сказал ей врач. — Не расстраивайтесь. Это ваш организм приводит себя в порядок. Потерпите. Скоро все пройдет, и вы почувствуете себя даже лучше, чем прежде.
Кафари сомневалась в том, что когда-нибудь почувствует себя хотя бы не хуже, чем прежде. Она часто не узнавала себя в зеркале, особенно свои глаза, чей холодный взгляд теперь нередко смущал даже видавших виды мужчин. Прежняя Кафари осталась где-то позади, в дыму и грохоте взрывов.
По сравнению со многими джефферсонцами потери Кафари можно было назвать незначительными. Девушке повезло намного больше, чем ее знакомым. Родители Кафари остались в живых. В то злополучное утро они отправились к ее дедушке и бабушке, которые жили на ферме в самом конце Сорсийского ущелья. Погибло ранчо Чакула, а вместе с ним — и два ее брата, но почти вся остальная родня Кафари уцелела.
Родители, кузены, тети и дяди — все они навещали ее в мэдисонской больнице, а потом, три недели спустя, приехали в столицу, когда президент Лендан вручал высшие награды героям отгремевшей битвы и родственникам погибших бойцов. Дядя Кафари Джаспер Шатревар, командовавший сухопутными подразделениями Сил самообороны Джефферсона, погиб в бою вместе с тысячами солдат, защищавших северо-западную часть столицы. Он был посмертно награжден Золотой президентской медалью «За отвагу», которую Абрахам Лендан вручил его вдове и сыну. Тетя Рета плакала не переставая, удержаться от слез не могла и Кафари.
Потом президент назвал ее имя, а также имена Дэнни и Айши Гамаль. Пораженная Кафари подошла вместе с Айшей и ее сыном к ступенькам, ведущим на помост, где их ждал президент. Поднимаясь наверх, Кафари и Айша держались за руки.
— За мужество в бою, — говорил президент перед камерами, транслировавшими церемонию награждения на всю планету, — и за беспримерную находчивость в сложнейшей ситуации, спасшую, в частности, и мою жизнь, за стойкость и выдержку имею честь вручить эти Золотые президентские медали «За отвагу» Кафари Камаре, Айше Гамаль и Дэнни Гамалю. Если бы не они, меня бы сейчас здесь не было!
Депутаты джефферсонского парламента разразились аплодисментами, а президент надел на шею Кафари ленточку с медалью.
— Молодец! — еле слышно прошептал он, пожимая девушке руку. — Какая же вы молодец!
Кафари неуверенно теребила ленточку дрожащими пальцами, наблюдая за церемонией награждения Айши и Дэнни. Потом появился Саймон Хрустинов, получивший две медали. Одной наградили его самого, а другой — «Блудного Сына».
Девушка долго гладила тяжелую медаль у себя на шее, словно не веря в то, что она — настоящая. Кафари не ожидала ничего подобного. С глазами, полными слез, она спустилась с помоста и прошла к своему месту, где ее уже ждали жаркие объятия и бурные поздравления всех ее родственников.
Она не взяла с собой медаль в общежитие, где дверь мог вышибить ногой и двухлетний карапуз, а попросила отца запереть награду в сейф, который выудили из-под обломков рухнувшего дома. Родители Кафари постепенно восстанавливали ранчо Чакула, и девушка помогала им чем могла. Кафари мучительно переживала, когда ради занятий в Мэдисоне приходилось оставлять отца с матерью одних на разгромленном ранчо, что чуть не бросила учебу.
Когда она уже почти собралась это сделать, вмешалась мать.
— Ты должна думать о своем будущем, дочка! Тебе нужен диплом, а Джефферсону — специалисты по психотронному программированию. Наша планета далеко от Центральных Миров, и нам нечем заманить сюда инженеров, окончивших тамошние университеты.
— Кроме того, — добавила мать, подмигнув Кафари, — может, твой будущий муж не откажется оплатить твою учебу.
— Какой еще муж?! — воскликнула ошеломленная Кафари. — Я даже ни с кем не встречаюсь! За кого это ты решила меня выдать?!
Девушка мысленно перебирала все кандидатуры, которые мощи прийти в голову ее матери, и вспоминала мужчин, не вызывавших отвращения у нее самой. Через несколько мгновений она с ужасом поняла, что эти два списка не совпадают ни по одной позиции.
Впрочем, ее мать только загадочно улыбалась и, как обычно, больше ничего не говорила. Эта манера с детства бесила Кафари, но она не обижалась на мать, до слез радуясь тому, что ее родители уцелели.
Кафари отогнала досужие мысли и зашагала дальше.
Комплекс Мэдисонского университета поражал своей красотой. Ему было уже почти сто двадцать пять лет. Сложенные из местного песчаника стены зданий мягко светились в лучах заходящего солнца, отражая отблески на скалах Каламетского каньона. Территория университета простиралась на добрых два километра вдоль южного берега Адеры, поросшего тенистыми деревьями. Под их пышными кронами стояли учебные корпуса, научные лаборатории, спортивные залы и общежития, между которыми извивались, пересекая друг друга, аллеи и дорожки. С высокого берега открывался восхитительный вид, а под кронами деревьев не было недостатка в уютных местечках для романтических встреч.
К сожалению, на такие встречи у Кафари не хватало времени. Мужским вниманием девушка отнюдь не была обделена, но ее не воодушевляли прыщавые сопляки, думавшие только о спорте и о том, как бы залезть в постель к очередной смазливой девчонке. Казалось, что у Кафари намного больше общего не со сверстниками, а с преподавателями, но и те не вполне понимали ее. Кафари не ожидала, что ей будет так трудно приспособиться к мирной жизни.
Она мечтала поскорее получить диплом и начать зарабатывать деньги для своей семьи, до сих пор платившей за ее учебу. Впрочем, благодаря стипендии, которой Кафари заручилась на Вишну, и деньгам из нового фонда поддержки студентов из семей, пострадавших в результате явакского набега, родителям Кафари приходилось платить только за ее комнату в общежитии и обеды в столовой. Кафари постаралась найти в городе самое дешевое общежитие, но в еще не оправившемся от удара Мэдисоне это было нелегко. Цены на жилье в столице Джефферсона подскочили почти в четыре раза, а продукты питания подорожали в десять раз. Поэтому Кафари обеими руками держалась за свою работу на кухне общежития, где ей ничего не платили, но два раза в день бесплатно кормили.
Девушка шагала, прислушиваясь к плеску воды в реке, шепоту ветра в кронах деревьев и шуму машин за пределами университетской территории. Внезапно ее охватила необъяснимая тревога, которая в последнее время так и зачастила к ней в гости. Вроде бы Кафари ничто не угрожало, но она почему-то невольно сжималась при звуках голосов, доносившихся оттуда, где по сторонам от дорожки топтались оживленно беседующие кучки людей.
Проходя мимо них, Кафари настороженно и внимательно разглядывала возбужденных чем-то людей, стараясь это делать незаметно. После нашествия у нее появилась новая привычка — пристально изучать все, что ее окружало. Девушка искала в лицах других студентов объяснение безотчетному страху, который порой испытывала, оказавшись рядом с незнакомыми людьми.
Кафари уже подходила к границе университетской территории, когда до нее донеслись громкие голоса. Кафари разглядела, что по дорожкам шли не только студенты. В свете фонарей девушка увидела немало тех, кто совсем не походил на студентов. Внезапно Кафари обнаружила, что ее окружает толпа, состоящая из двухсот, а то и трехсот человек.
Некоторые из шнырявших тут субъектов походили на карманников, отиравшихся раньше в мэдисонском космопорте, где сейчас высаживалось так мало пассажиров, что воровать им там стало не у кого. Другие походили на опустившихся безработных, не желающих тем не менее заниматься тяжелым трудом: возделывать землю, превращать засушливые пустоши в плодородные поля или посменно выполнять адскую работу на траулерах, бороздивших океаны в поисках рыбы, от добычи которой сейчас зависело выживание население Джефферсона. Проходя мимо толпы, Кафари подслушала отрывки разговоров.
«Они подняли ставки налогов и плату за учебу! А куда идут наши деньги?! Вонючим фермерам! Они там роются в своей земле, как свиньи, и думают, что на них свет клином сошелся, потому что у них разрушили несколько сараев и перебили их вонючий скот!.. Конечно, им легко сидеть у нас на шее!..»
Злоба, с которой были произнесены эти слова, поразила Кафари не меньше их смысла.
«Никто не сидит у вас на шее! — подумала девушка, чувствуя, как краснеет от гнева. — Неужели вы не знаете, как на самом деле обстоят дела?!»
Деньги, на которые фермеры восстанавливали свои дома и покупали новые сельскохозяйственные орудия, достались им не безвозмездно. Объединенное законодательное собрание приняло решение выделить фермерам срочные займы, которые тем предстояло вернуть. А имущество фермеров, не способных погасить задолженность в установленные сроки, подлежало конфискации.
1 2 3 4 5 6 7 8 9 10 11 12 13 14 15 16 17 18 19 20 21 22 23 24 25 26 27 28 29 30 31 32 33 34 35 36 37 38 39 40 41 42 43 44 45 46 47 48 49 50 51 52 53 54 55 56 57 58 59 60 61 62 63 64 65 66 67 68 69 70 71 72 73 74 75 76 77