А-П

П-Я

А  Б  В  Г  Д  Е  Ж  З  И  Й  К  Л  М  Н  О  П  Р  С  Т  У  Ф  Х  Ц  Ч  Ш  Щ  Э  Ю  Я  A-Z

 


– Вот так раз! Я же тебе все показал. Ты что, не поняла?
Сверхсуперу стало скучно. Казалось, он вот-вот зевнет и отвернется.
– Космос в разных проекциях видела?
– Да…
– И что такое – Космос?
– Что такое? – тупо повторила Магнолия.
– «Что-что…» Машина это. Прибор. Агрегат. Нечто рукотворное – если у его создателей, конечно, были руки. А Земля что такое?
– Не знаю… – прошептала Магнолия, как школьница, не выучившая урок.
– А Земля – одна из деталей этой машины. Наверно, довольно важная. Что-то вроде информационного реле. Кому принадлежит эта вселенская машина, узнаем ли мы что-нибудь когда-нибудь о ее создателях – мне неведомо. Скорее всего, не узнаем. Во всяком случае, ни один из видов разумных существ, мне известных, даже из самых многомерных, хозяевами этой машины не является. Могу это сказать почти наверняка. Могу предположить, что это – что-то наподобие компьютера. Галактического. Впрочем – черт его знает? Ведь и сама Галактика – только видимый нам краешек этого агрегата. Поняла теперь, компьютерная жительница?
– Жительница? – обалдело повторила Магнолия.
– Ну естественно. Все окружающие нас мириады существ – и разумных, и неразумных – не более чем плесень, угнездившаяся на проволочках и винтиках этого агрегата.
– Плесень? – вырвалось у Магнолии.
– Ну, если тебе угодно, – тараканы, муравьи. Если сравнение с плесенью так уж тебя оскорбляет. Угнездились, понимаешь, под панелями и кожухами, насоздавали своих цивилизаций и живем не тужим. Не понимаю, что ты находишь здесь оскорбительного. Мы же не выбирали место своего обитания. Да честь и хвала всем нам, что мы в таких неудобных, неприспособленных условиях еще и умудрились стать разумными! А те… или то, что смастерило эту гигантскую машину, внутри которой мы обитаем… Не знаю – но я вовсе не стал бы предполагать, будто они – или оно – умнее нас, лучше нас. Просто – у них свой уровень физических параметров, у нас – свой. «Больше» – ведь не значит «лучше»? Ты согласна?
– Да, да, может быть, – торопливо согласилась Магнолия. – Но ты собирался рассказать о Петре Викторовиче…
– Дался тебе этот Петр Викторович! Таракан как таракан. Ничем не лучше остальных. И не хуже – не страдай. Все дело в машине. Машина есть машина – то где-то чуть пробьет изоляцию, то паразитное колебание магнитных полей, наводки… А может, и мы стараемся – грызем проводочки потихоньку… Только время от времени случаются кое-какие сбои. И некоторые мелкие кванты галактической информации прорываются на наши, тараканьи, уровни. Ну, для создателей машины – это кванты, а по нашим меркам – волшебные откровения, чудесные предвидения… Не гениальные, заметь, когда существо само раздвигает горизонты своего мира, а как бы волшебные: раз! – и будто ниоткуда знание. В чистом виде. Видно, такое короткое замыкание и произошло в том участке пространства, который на Земле людей имел Ф. И. О. Петр Викторович Горищук. Слушай, да успокой ты наших родственничков – они, кажется, мой будильник взрывать надумали!
12
Когда голова Магнолии появилась из двери-плиты, вопль восторга потряс своды мрачного подземного коридора.
К ней побежали, спотыкаясь о пакеты со взрывчаткой, ей помогли выбраться, ее трясли, обнимали – закончилось тем, что она самым позорным образом разрыдалась у кого-то на плече. Слезы смывали, растворяли всю окаменелость ужаса, охватившего ее во время путешествия в недра мироздания.
– Пойдемте отсюда, пойдемте, – только и могла она повторять сквозь спазмы, прерывающие дыхание.
С ней нырнули на поверхность, на горный солнечный склон. Усадили на теплом валуне, дали попить специально для нее приготовленного питья, спросили наконец:
– Ну как, ты их инициировала? Смогут они помочь против Любомудрого?
– Ой, ребята! – всплеснула руками Магнолия. – Ой! Об этом мы как раз и не успели договориться!
– Ну как же так! – раздалось сразу несколько голосов.
А Федюшка укоризненно покачал головой:
– Это же самое главное…
– Мага, плохие новости, плохие новости, Мага, – затараторила Нинель. Ей так не терпелось рассказать, что, раздвинув всех, она вылезла вперед. – Организация Владимира Кирилловича попыталась на Любомудрого покушение совершить, ничего у них не вышло, всех поперебили, сам Владимир Кириллович еле успел застрелиться. Нас пока что не раскрыли вроде, но Доктор совсем сдал, сидит – стонет, не знает, что делать…
– Ой, скорее назад! – засобиралась Магнолия. – Он должен, он просто должен помочь!
13
Однако, проникнув в слабо светящееся помещение с контейнерами, Магнолия несколько утратила свою уверенность.
В самом деле – сверхсупер-то прекрасно знает обстановку на Земле и, если до сих нор не помог, значит, на то есть свои причины. Видимо, он не может помочь. Или, что еще хуже, не хочет. И что? Как тут быть? Как разговор заводить с ним на эту тему?
– Ты здесь? – осторожно спросила она пустоту между стеллажами.
– Да, – прозвучал в голове равнодушно-спокойный голос.
– А у меня – плохие новости… – начала Магнолия.
Безразличный голос прервал ее:
– Знаю.
– И не хочешь помочь? – после заминки, собравшись с духом, спросила Магнолия.
– Каким образом?
– Нужно только освободить верхних суперов от власти Первого пульта. Твой будильник никак нельзя попросить это сделать?
– Теперь – нельзя. Ваш Любомудрый после конфуза с нижними полностью заблокировал то, что ты называешь Первым пультом.
– А ты сам – ты не мог бы просто взять да и разломать этот Первый пульт?
– Мог бы. Приноси, разломаю.
– Как это – приноси? Почему – приноси? – несколько опешила Магнолия. – У меня ж его нет. Я даже не знаю, куда его Любомудрый перепрятал.
– И я не знаю, – меланхолично заметил сверхсупер.
– Ну как же так? – взволновалась Магнолия. – Ведь ты все знаешь, все можешь!
– Да, по вашим меркам, я могу довольно много, но не забывай, что тот мир, который вы только и знаете, на котором сосредоточены все ваши страсти-мордасти, для меня – лишь одна из многих плоскостей бытия. Кому эту плоскость лучше знать, как не вам, здесь обитающим? А я… Ты же не забывай, что любое из пространств – вообще из всех пространств, даже просто из измерений – это же вещь бесконечная. Даже линии – всего два измерения, а вот ведь – ни начала, ни конца. Тянутся себе и тянутся… И пусть даже для меня мир людей, меня создавших, так же прост, как для тебя – двухмерная линия, ну и что? Как ты мне прикажешь искать микроба на этой линии? Микроскопа у меня нет. Да и бог с ним, с микроскопом! Обошелся бы я, в конце концов, без него. Но представь – миллиметр за миллиметром перебирать нить, тянущуюся даже не километры и не парсеки, а бесконечно! Ну, много у меня шансов на успех? И сколько времени нужно, чтоб эти шансы реализовать? Да я вообще хоть кое-что знаю о ваших делах только потому, что вы – мои родственники. Как-то я вас по-особому чувствую. Да и толклись вы тут рядом довольно долго. В этих ваших Старых Пещерах. Вот я и успел покопаться как следует в ваших головах, а чего оттуда не достал – то додумал.
А пульт? Укажи, где его искать. Мне нетрудно чуть нагнуться и забрать эту безделушку…
– И что же делать? – тоскливо проговорила Магнолия.
– Это вопрос ко мне или к себе? – иронично усмехнулся сверхсупер.
– Вот подожди, – внезапно разозлившись, сказала Магнолия. Сидит тут, иронизирует – а за стеной мир рушится. – Вот подожди! Как доберутся до тебя верхние супера, как подорвут твою дверь, будильник твой, да вломятся сюда– не до смеху тебе станет!
Нехорошо, конечно, было сказано, грубо. Вот ведь, вырвалось…
Но сверхсупер не обиделся – он опечалился:
– Верхние? – с какой-то всепрощающей жалостью пробормотал он. – Что ты, что ты… Им сюда не попасть. Место, в котором ты сейчас пребываешь, не принадлежит к человеческим измерениям. Даже и сам Горищук не бывал здесь никогда. Это ты сюда влезла, да и то – потому что будильник пропустил. А дружки твои… Когда я беспокоился, что они дверь могут взорвать – я беспокоился только за нее, за дверь. Все ж таки живое существо, хоть и всего лишь пятимерное… А взорвав его, вы можете обнаружить только скальные породы – ничего больше. Уж ваших, людских, пакостей я не боюсь. Не до того. И без вас мне есть чего бояться. Вокруг меня полным-полно существ, для которых я сам – не более чем малозначительный штришок. Грязное пятно на обоях.
Голос его постепенно смолк. Магнолия постояла-постояла, ожидая продолжения, тяжело вздохнула и села на пол возле двери, подперев подбородок кулачками.
В томительном молчании прошло несколько минут.
– Ну и что? Так и будешь сидеть? Демонстрантка.
– Не знаю, – горько сказала Магнолия. – А что делать? С пустыми руками я просто не могу к ним вернуться. Ведь ты у них – последняя надежда… Может, придумаешь все-таки что-нибудь, а?
– Я все тебе рассказал, что тут еще придумаешь? Можно придумать, что ты посидишь-посидишь да и отправишься опять к нижним. Куда ж денешься? Это вот про тебя можно придумать. Про твоих друзей можно. С весьма значительной достоверностью можно предсказать почти все их действия. Твой Атанас, например, когда ты все изложишь, что тут узнала, кинется сломя голову.
– Подожди, – попросила Магнолия, ухватывая за хвостик некую важную мысль, проплывающую мимо. – Постой… А то, что Любомудрый будет делать – теперь, после этого покушения, – это ты тоже можешь предсказать?
– Ну… в принципе, наверно, могу… Жаль, ты его не знаешь, по твоим воспоминаниям его действия никак реконструировать не удастся. Да ничего – пороюсь в головах нижних. Их тут собралось столько, что психологический портрет вашего тирана должен выйти безошибочный.
– А что… – с надеждой начала Магнолия.
– Не отвлекай, – недовольно буркнул сверхсупер.
Она испуганно кивнула и сжалась в комочек под теплым касанием двери.
Сидеть было все-таки не очень удобно, она осторожно распрямилась и, тихонько ступая, прошлась между стеллажами. Когда она повернулась, собираясь повторить свой путь в обратную сторону, неожиданно радостный голос сверхсупера заставил ее вздрогнуть.
– Отлично! Имеется все, что надо! Он у вас – сильная личность. Без всяких этих гуманистических условностей. Крутая личность. А чем личность сильней да круче, тем проще. Побудительных мотивов меньше, сами мотивы – элементарнее. Сейчас, к примеру, у вашего начальничка истерический страх. Как же – он почитал себя в полной безопасности, а тут – на тебе! – покушение! В общем, я прикинул тут линию его поведения на ближайшие сутки. Слушай. Отправная точка для расчета времени – момент неудавшегося покушения. То есть – девять двадцать сегодняшнего утра. Вероятностный разброс его эмоциональных переходов и мотиваций – плюс-минус пятнадцать минут. Итак, первые два с половиной часа после покушения – чрезвычайно высокая активность объекта, массовая ликвидация истинных и мнимых заговорщиков. Следующие два часа – страх на грани отчаяния. Депрессия. Значит, получается, примерно до четырнадцати тридцати. Так? С этого времени и до пятнадцати тридцати – сон со сновидениями тягостно-кошмарного характера. Затем, на протяжении полутора часов – новый период аффектации, заканчивающийся неожиданным принятием решения, снимающего все проблемы. Решение будет такое: исчезнуть с Земли, спрятаться в Космосе. Наиболее возможный вариант при его интеллекте и кругозоре – на одной из лунных баз… Ну, разумеется, уничтожив там предварительно весь персонал. При этом большинство верхних останется здесь, на Земле. И он будет отдавать им приказания прямо с небес – как этакий космический вседержитель…
– Постой! Это все точно? – возбужденно спросила Магнолия. – Как же ты узнал его решения, если он их только через два часа примет?
– Конечно, точно! – отмахнулся сверхсупер. – А если я начну сейчас тебя посвящать в тонкости того, как именно он придет к этому решению, мы потеряем слишком много времени. Вашего же времени. Оно вам сейчас пригодится. Пожалуй, сегодня – один из тех редких моментов, когда вам можно попытаться что-то сделать. Так вот, дальнейший график Любомудрого. Облегчение, сопровождающее принятие решения, приведет к кратковременному – на протяжении двадцати пяти – тридцати минут – продуктивному возбуждению. За это время он проведет сборы. И получается, что примерно в семнадцать тридцать, в обстановке строгой секретности наш Любомудрый отбудет на космодром. Слегка загримированный, в сопровождении всего лишь одного-двух верхних суперов – из тех, которые пользуются особым доверием. А вот на какой космодром – не могу сказать. Им будет выбран просто самый дальний от его нынешнего месторасположения. И в пути Любомудрый пробудет не менее часа. За это время возбуждение опять сменится депрессией, и на космодром он прибудет примерно к восемнадцати тридцати – на самом пике депрессии. Некоторое время потребуется на ее преодоление, и только к восемнадцати пятнадцати, выбрав соответствующий своему плану звездолет, он даст сигнал к старту. Вот вам график его действий. И, если ему все-таки удастся драпануть в Космос, все ваши нижние супера останутся с носом.
– Почему? – не поняла Магнолия.
– А космическое пространство – забыла? Это действительно неплохое препятствие для будущих заговорщиков.
– Ничего не поняла. Да нижние просто перенырнут через это препятствие, и все!
– Расстояние. Учти – космические расстояния побольше земных. А ведь есть еще и такая штука, как вакуум. А нижние супера – это не ты и, тем более, не я! Правда, в любомудровском плане есть и свои минусы… Но сегодня он будет слишком увлечен своей идеей космического повелителя и трезво взглянуть на вещи, конечно же, не сможет. И, главное…
Магнолия напряглась, вслушиваясь, но сверхсупер смолк, не закончив фразы.
– Эй! – осторожно позвала она.
– Все! – вдруг выкрикнул сверхсупер. – Я все для вас сделал! Остальное – ваша забота, извините!
Боже, куда подеваласъ его благодушная рассудительность, неторопливость – это был голос затравленного, смертельно испуганного существа.
– Да что произошло-то? – попыталась выяснить Магнолия.
– Спасаться мне надо! Смываться! Ну, жизнь проклятая! Уж от этих тварей я как раз и не ожидал… Да беги же ты, уходи давай! Через минуту здесь черт-те что будет! Лезь в дверь – вам еще с Доктором вашим советоваться!
14
Она привлекла его внимание сразу, как только появилась из служебного входа. Так уж нервозно она себя вела, так суетливо заглядывала в лицо каждому встречному-поперечному, так явно дрожали у нее руки… Хотя одета и загримирована она была в общем-то неплохо. Если б не совершенно откровенное, саморазоблачительное поведение, то он, пожалуй, мог бы и просмотреть этого врага.
Не просмотрел, с удовольствием констатировал он. Опознал! Остальное – дело техники. Подстеречь в каком-нибудь малолюдном переходе – и ликвидировать. Всего-то.
Правда, Любомудрый давал инструкцию стараться больше не ликвидировать нижних без особой необходимости. Но, во-первых, особая необходимость сейчас налицо: грозящая опасность направлена на самого Любомудрого! Ведь он может в любой момент выйти из машины и войти в зал ожидания. Во-вторых – это же не нижний супер. Это вообще неизвестно что. Недоделок. Правда, опасный недоделок. Он лично знал ее когда-то. Давно, в другой жизни, которая не была освящена служением Любомудрому. В той жизни он был бессмысленным сопливым пацаном. Щенком! И ценность его была практически равна нулю. А ее ценность и теперь практически равна нулю. Да, в той, необязательной, ненужной жизни ему с ней, кажется, даже бывало интересно. Забавно. Беззаботно. Но ценность ее для дела Любомудрого все равно практически равна нулю.
Видно, уж совсем плохи у врагов дела, – не преминул отметить он, – если даже и таких кадров они пытаются использовать. А и чего б они были хороши! После всех дел нижних на сегодняшний день должно оставаться в живых штук восемь. Она – девятая. Вот и все резервы. Если и правда они каким-то образом пронюхали про гениальный план Любомудрого и пытаются теперь держать под контролем все пассажирские космопорты, то у них как раз одного наблюдателя должно не хватить. Ее и послали, дурочку. На верную смерть. Она ведь даже смыться, в случае чего, не сможет! А небось еще и сама напросилась. Настояла! Героизм проявила! А теперь, вон, аж вся трясется…
Предстоящую ликвидацию врага осложняло только два обстоятельства. Первое: она знает его в лицо. Второе: под камуфляжем не спрячешься – она видит сквозь камуфляж. Значит, до поры до времени подходить близко нельзя. От нырков тоже следует воздержаться – на этот счет инструкция Любомудрого строгая. Не привлекать к себе внимания – ни в коем случае! Вплоть до тех пор, пока избранный Любомудрым корабль не удалится от Земли на достаточное расстояние. До тех пор – все они, включая Любомудрого – обычные пассажиры.
1 2 3 4 5 6 7 8 9 10 11 12 13 14 15 16 17 18 19 20 21 22 23 24 25 26