А-П

П-Я

А  Б  В  Г  Д  Е  Ж  З  И  Й  К  Л  М  Н  О  П  Р  С  Т  У  Ф  Х  Ц  Ч  Ш  Щ  Э  Ю  Я  A-Z

 

Сбор – по тому самому адресу. Покамест вас не перековали всех до единого, надо сойтись вместе и общую стратегию наметить. То есть – вектор действий.
– Парень, – вдруг задумчиво сказала Нинель, – а парень! У тебя есть пистолет?
– Нет, – быстро ответил Юрок. – Вы че, девки, собрались грохнуть кого?
– Не-а… – лениво протянула Нинель. – А, впрочем – грохнуть? Да, грохнуть. А топора у тебя случаем нет за пазухой?
– Нинель, не выпендривайся, – пугаясь их разговора, попросила Магнолия.
– Так не пойдет, – решительно заявил Юрок. – Ваша не пляшет. Пока я сам не решу, нужен вам топор или не нужен, до тех пор топора не будет. Я отвечаю за вас. Перед Доктором – и вообще. Какой у вас план? Есть план?
– Есть, есть, – хмыкнула Нинель. – Ну-ка, Мага, поговорим.
Она наклонилась к Магнолии, их лбы соприкоснулись, и Магнолия услышала механически стерильный голос мыслей: «Надо немедленно нырнуть в резиденцию Любо мудр ого и разрушить Первый пульт. Сразу, сейчас – пока верхние думают, что мы разгромлены и деморализованы». Нинель отодвинулась, испытующе взглянула на Магнолию и спросила:
– Угу?
– Да, – обмирая, прошептала Магнолия.
На самом деле – как просто! Сейчас, с ходу уничтожить Первый пульт – тогда никакой власти у Любомудрого не будет над верхними супе-рами и, значит, сама собой отпадет необходимость поисков Главного пульта, этого проклятия Магнолии. Этого вечного упрека, который все, ну буквально все, если и не высказывают, то подразумевают. Где топор?!
– Может, на кухне? – предположила она вслух.
– Глянем, – заверила Нинель и бодро шагнула в сторону коридора.
Юрок в два прыжка оказался между ней и дверью, скрестил руки на груди и просто сказал:
– А хи-хи не ха-ха?
Нинель озадаченно поинтересовалась:
– То есть?
– Что слыхала! – отрезал Юрок.
– Нда-а… Крепкий орешек, – уважительно произнесла Нинель и – хлоп! – исчезла, оставив в комнате только легкий порыв сквознячка.
А на кухне загремели выдвигаемые ящики и открываемые дверцы.
– …! – выдохнул Юрок и, звонко хлопнув себя по лбу, бросился через коридор к кухонной двери.
Дверь оказалась заперта изнутри.
Пока Юрок неистово дергал ручку, Нинель сообщила с той стороны:
– Есть молоток для мяса. Тяжелый. Подойдет?
– Подойдет, подойдет! – раздраженно крикнула Магнолия. Ей не терпелось скорее прекратить этот дешевый спектакль и делом заняться. Решились – так уж решились!
Хлоп! – в коридоре позади них возникла Нинель с увесистым шипастым молоточком. Она протянула руку и нащупала ледяные пальцы Магнолии.
– Подождите, суперменки чертовы, – взмолился Юрок, – я с вами!
– Невозможно, – безжизненно от страха перед задуманным отозвалась Магнолия. – Супера не способны перетаскивать сквозь пространство обычных людей…
– Так я и вас не пущу! – зло крикнул Юрок, крепко хватая обеих путешественниц своей рукой за сплетенные ладони.
Хлоп! – и его рука повисла в воздухе. «Эх, молоток надо было выхватывать…» – запоздало подумал Юрок.
11
Под ногой у Магнолии хрупнуло битое стекло. Нинель быстро обернулась и, яростно гримасничая, погрозила ей кулачком, в котором был зажат молоток. Делова-ая! А как здесь быть бесшумной? Посреди этого погрома, обрывков и обломков, толстым слоем устилающих пол?
Вот и сама Нинель вдруг запнулась, чуть не упала, запутавшись в петле змеисто-гибкой медной проволоки, шумно запрыгала на одной ноге, пытаясь удержать равновесие. Еле устояла. И замерла, напряженно вслушиваясь в тишину раннего утра, в одинокое кукование, долетающее из глубины тяжеловесного, будто металлическая вата, сумеречного леса в пространстве за разбитыми окнами. Подумать только – уже утро. Это как же далеко на восток мы забрались, если здесь еще чуть-чуть – и солнце взойдет?
– Туда, – беззвучно шевельнула губами Нинель, указывая подбородком на одну из трех дверей в торце зала.
Магнолия послушно кивнула. Впрочем, ее согласия особенно и не требовалось.
Легкий хлопок – они стояли на лестничной площадке за дверью. Вполне обычной. Вверх ступеньки уходили на второй этаж, вниз – в темноту цоколя. Ничем не примечательные железобетонные ступеньки. Если б только не полуобморочная пугливость Нинель и не сознание, что находишься в самом логове…
Хлоп! В потемках цокольного этажа пахло стоячей водой и гнилью. Рука Нинель дрожала все заметней. Магнолия с содроганием оглянулась на паутину толстых канализационных труб по стенам: «Идеальное место для засады. Тут нас и подкараулят».
Нинель коснулась ее лба своими волосами, и Магнолия услышала ее мысленный шепот: «Все, теперь последний нырок. Прямо в бункер Первого пульта, приготовься». «Да», – так же мысленно ответила Магнолия, и ей очень захотелось хоть чем-нибудь вооружиться. Хоть вот этим обломком кирпича.
Хлоп! – и полная тьма. Без единого просвета.
– Но здесь нет ничего! – вдруг громогласно возмутилась Нинель. – Пусто же!
– Чего орешь?! – простонала Магнолия, дергая что есть силы ее за руку.
– Да «чего-чего»! – еще громогласнее заявила Нинель. – Не видишь разве? Пусто! Нету пульта! Амы-то, дуры, стараемся, крадемся! То-то, смотрю, все разгромлено. Они эвакуировались! Перехитрили нас! Ты представляешь – опять!
«Она же видит в темноте! – вспомнила Магнолия и с облегчением перевела дух. – Для них же чем темнее – тем лучше».
– Нет, ну ты подумай! – бушевала Нинель. – Если кто из нижних и захочет собой рискнуть, рванет к пульту – так и это невозможно. Нет пульта! Ну нету – что тут делать!
Воздух чуть колыхнулся – и кто-то взял в темноте руку Магнолии. Она едва не хлопнулась в обморок, а Нинель как ни в чем не бывало поздоровалась:
– Привет, Атанас. Не сидится на месте?
– Да я вас искал, – лениво ответствовал Атанас. – Куда вы делись?
– Видал? – с прежней трагической силой возопила Нинель. – Они эвакуировались, представляешь!
– Да видел я, – успокоил ее Атанас. – Я уже был здесь. Мага, скажи адрес Доктора, где собираться надо, а то у Доктора в квартире какой-то чокнутый – к тебе отправил.
– И мне, и мне скажи, – спохватилась Нинель, – я ж сама тоже не знаю!
12
Перед глазами у Магнолии все так и мелькало. А они еще успевают сориентироваться. Тут оглянуться не успеешь – хлоп, уже нырнули, уже на новом месте, и направление не терять умудряются!
– А подожди, Атанас, – сказала вдруг Нинель на тусклой предрассветной площади какого-то города.
О том, что это именно город, Магнолия сделала вывод по громоздящимся вокруг площади многоэтажным домам-обрубкам.
– Подожди нырять. Я сюда вот заскочу на минутку, – и Нинель ткнула пальцем в грязновато-стеклянный куб с надписью «Универмаг».
– Давай вместе, – безразлично предложил Атанас. – Мага себе тоже чего-нибудь присмотрит.
– Но закрыто же еще, – неуверенно запротестовала Магнолия.
– А разница какая? – сказал Атанас. – Мы в открытый точно так же можем зайти. Потом как-нибудь. Если захочешь.
Переодеться же все равно надо, – недово-. льно прервала их беседу Нинель, – ты, давай, за руку держись крепче!
Нырок – и они, держась за руки, как две подружки-школьницы, возникли в узком проходе между рядами пальто и плащей.
– Так, что-то не туда попали – это не по сезону, – резюмировала Нинель.
– Эй, вы где? – послышался издалека приглушенный возглас Атанаса. – Платья здесь!
Они нырнули, ориентируясь по голосу.
Атанас шел, прихрамывая, вдоль прилавка, разглядывая висящие наряды. «Заживает, как на собаке», – вспомнила Магнолия чье-то выражение и переключилась на одежду.
По видикам она помнила, что такое магазины, но физически присутствовала среди такого обилия всякой всячины впервые. «Зачем столько разного?» – растерянно думала она, окидывая взглядом тряпичное разноцветье. Ей как-то не приходило в голову, что и сама она может поменять вылинявшие до белизны шорты и застиранную до полупрозрачности майку на что-либо другое. Некоторые из обитателей Старой Пещеры каждый день одевались по-новому – Меркурий, Александра, да та же Нинель, но Магнолия никогда всерьез не задумывалась над этой их странностью. Теперь же она ясно видела, что привычку к постоянной смене нарядов они позаимствовали от обычных людей. Конечно, если есть такие магазины – поневоле приучишься!
– Черт-те что! – раздраженно обронил Атанас, оборачиваясь в их сторону. – Совсем страна до ручки докатилась. Ну ничего нет!
– Атанасик, милый, ну а ты чего хотел? – откликнулась Нинель, небрежно вороша кучу трянья на витрине. – Сам же говоришь, что у них экономика накрывается. Вы подождите, я, может, в подсобке что отыщу…
Она исчезла, а Атанас перенырнул к Магнолии, виновато развел руками:
– Сама видишь! Даже подобрать тебе нечего.
– Может, вот это? – Магнолия неуверенно прикоснулась к свисающему с плечиков серому платьицу, своей неброскостью и практичностью сразу привлекшему ее внимание.
– Да ну – эту робу? – Атанас сморщился и отрицательно покачал головой.
– Нет, вы гляньте, что я отыскала! – возбужденно выкрикнула Нинель, появляясь перед ними с двумя платьями в руках.
Одно она сразу протянула Магнолии со словами:
– Посмотри, может, тебе понравится…
А второе развернула, демонстрируя Атанасу, любовно погладила ткань.
Атанас взял платье у нее из рук, покрутил, глянул с изнанки и вернул со словами:
– Оно ж надеванное.
– Ну и что! – пылко возразила Нинель. – Зато красивое!
Она аккуратно разложила облюбованное платье на прилавке и быстро полезла из того, что было на ней. Звякнула о мраморные плиты пола пуговичка, оборванная в нетерпении, старое платье было отброшено в сторону – и вот уже Нинель стоит в новом наряде. Разлохмаченная, но счастливая! И слегка пританцовывает, пытаясь отразиться в большом зеркале сразу со всех сторон. Магнолия боком протиснулась к кабинке из плотных шторок – ей припомнилось, что, кажется, при примерке люди переодевались именно в них. Она задернула шторку за собой, но не успела застегнуться, как в кабинке уже стояла Нинель в новом платье и придирчиво ее осматривала.
– Подвинься, а то места мало, – приказала Нинель. И обратилась к Атанасу, заглядывавшему в кабинку с другой стороны: – По-моему, ничего. Ну-ка!
Она поддернула платье на плечах у Магнолии, смущенной таким вниманием, поправила пояс и одобрила:
– Нормально! Во всяком случае, лучше, чем твои обноски.
Атанас кивнул, подтверждая, и убрал голову из щели в шторках. Хлоп! – дохнув сквознячком, исчезла из кабинки и Нинель. Магнолия внимательно поглядела на свое отражение. Задумчиво склонила голову, вздохнула. Что ж, нормально так нормально…
13
– А ведь я проголодалась! – встревоженно сообщила Нинель, когда Магнолия вышла из кабинки в своей обновке. – Атанасик, давай сообразим что-нибудь поесть!
– Ну… Надо поискать… – вяло ответствовал Атанас. – Вообще-то мы к Доктору собирались.
– А, Доктор никуда не уйдет! – капризно махнула рукой Нинель. – Перекусим – ив четыре прыжка будем у него. Пошли съестное искать!
Перекусить действительно было б неплохо – Магнолия уже чувствовала некоторое голодное неудобство в районе желудка.
– И правда, Атанас! – поддержала она.
– Короче, держись за руку, – сказала ей Нинель, и они нырнули на первый этаж, в парфюмерный отдел.
Магнолия присела на низкую жесткую лавочку, а Нинель с Атанасом, выставив ладони перед собой, пошли вдоль прилавка, собирая всякую всячину. Время от времени с их стороны слышались негромкие азартные перепалки:
– И это возьмем!
– Фу-у, что ты, не надо!
– А я говорю – надо. Я пробовала. Сам потом спасибо скажешь.
Они вернулись с ворохом каких-то пакетиков и коробок, вывалили все на лавочку.
– Знаешь, чего б еще? – многозначительно сказала Нинель. – Такого вот мягкого, длинными полосками – из того отдела, где бумажками торгуют.
– А-а, точно! – кивнул Атанас и исчез.
– И тазик, тазик побольше прихвати, – крикнула Нинель ему вслед.
– Вот, значит… – она присела на лавочку и с видом заправского шеф-повара обтерла руки о подол нового платья. Весело подмигнув, приказала: – Открывай! Доставай! Распаковывай!
Они на пару принялись сдирать обертки с кусков мыла, вытаскивать флакончики духов из коробок. Атанас появился с белым эмалированным тазиком – туда полетел принесенный им пластилин, полились остро пахнущие парфюмерные струйки, длинными желтыми макаронинами повалился из тюбиков, крем для сухой и жирной кожи.
– Живем! – удовлетворенно промурчала Нинель, тщательно перемешивая все это голыми по локоть руками.
– Мыло, мыло клади, Мага, – спохватилась она. – Ну и парочку оберток давай уж. Для терпкости. Ага, эти можно. Ты, правда, там, в Пещере, привыкла к более естественному корму – из минералов, из обогащенной воды, из растительной клетчатки. Но, помнишь, я тебе как-то приносила по моему рецепту? Тебе понравилось. Атанасик, дорогой, – а ложки? Забыл?
Атанас послушно возник рядом уже с ложками. Содержимое тазика пенилось и булькало под ловкими руками Нинель, даже как будто вскипало. И оттуда, из этого месива, поднимался аппетитный парок. Нет, не мылом и не духами он пах (Магнолия только лишь представила, что откусывает кусочек мыла – и ее передернуло). Тазик источал запах дорогого ресторана и одновременно парного молока с теплым домашним хлебом вприкуску.
– Так, еще немного… так… Ну все, – закончила Нинель, вынимая руки из клубов пара над тазиком.
Атанас подал ей заранее приготовленную тряпицу, она вытерла побагровевшие, распаренные ладони и с горделивой улыбкой сказала:
– Ну, пробуйте. Кто первый? Давай, по-походному!
Атанас запустил ложку в тазик. Магнолия последовала его примеру, зачерпнула немного, попробовала на язык.
И все-таки каждый раз это было неописуемо! Поначалу это вроде оказался борщ – роскошный, залитый сметаной, украинский борщ. Она даже прожевала кусочек мясца с жирком. И вполне естественным был переход от жирка к леденяще-пронзительной окрошке – кисленькой, освежающей, с похрустывающими огурчиками, с покалывающим язык квасом. А от окрошки путь лежал через щадяще-нежный суп с лапшой – и с курятиной! Разумеется, с молодой курятиной – вон как похрустывают хрящики на зубах! И все это из одной ложки. Да, съев одну ложку корма, просто невозможно удержаться от второй, третьей, десятой – до упора, пока не объешься. Череда первых и вторых блюд проходила по вкусовым рецепторам, то окуная их в жар, то бросая в холод – но каждый раз лаская теми ощущениями, которые рецепторам были необходимы в данное мгновение.
Наверно, это был обман рецепторов. Да чего уж – конечно, обман! Но гениальный. В одном, правда, Магнолия чувствовала свою ущербность.
Дело в том, что она никак не разбиралась в оттенках, свидетельствующих о том, что этот корм приготовлен, допустим, Николаем (светлая ему память!), а этот, к примеру, Атанасом. И еще: она совершенно не улавливала разницы в исходных продуктах – вернее сказать – предметах, веществах. Из чего бы ни делался корм, каждый раз фейерверк вкусовых ощущений казался ей идеальным, каждый раз кухни всего мира распахивались перед нею, балуя самыми невероятными изысками.
– Питья делать не будем, – строго сказала Нинель, когда ложки в последний раз скребнули по дну опустевшего тазика. – Надо спешить. Нас ждет Доктор!
Атанас разморенно потянулся, издав при этом некий утробный звук, и вдруг прыснул, засмеялся, указывая пальцем через баррикады прилавков. Там, вдалеке, в стеклянном предбаннике между наружной и внутренней дверями универмага, привставал с раскладушки местный сторож и спросонья таращился на их пирушку в глубоком оторопении. Это был милый завершающий штрих к раннему завтраку.
Все трое очень довольные собой и друг другом встали, Нинель взяла Магнолию за руку – и тут по ушам ударил оглушающий звон с дребезжанием. Это сторож включил сигнализацию.
– Дурак ты, дядя, – расстроенно ругнулся Атанас. – В такое утро…
И появился уже в закрытом стеклянном загончике рядом со сторожем. Тот в ужасе попятился, распластываясь на прозрачных дверях.
Видно было, что Атанас ему что-то сказал – повторил, наверно, свой упрек насчет утра – и для убедительности пнул ногой сторожеву незастеленную раскладушку.
– Ладно уж, поехали… – буркнула Нинель.
14
Вояка был очень мил и бесконечно внимателен:
– А-а, ну конечно, Атанас – ну как же! Сразу узнал, еще бы не узнать! А я Владимир Кириллович. Если вы, конечно, не возражаете, я и вас пригласил бы к разговору. Да? Просто чудесно, чудесно! Нинель? Вы очаровательны, Нинель, ваше платье так вам идет, я теряю голову, несмотря на седины! Не откажите допустить по старому обычаю к ручке? Ах, какая ручка – прелесть, прелесть! Вы тоже поучаствуете в нашей беседе? Много обяжете, много!
Магнолия смотрела на эту приторную сценку в полном недоумении. До тех пор, пока не поняла, что всю эту слащавую, сусальную декорацию поддерживает страх – глубокий, как колодец, вонючий черный страх.
1 2 3 4 5 6 7 8 9 10 11 12 13 14 15 16 17 18 19 20 21 22 23 24 25 26