А-П

П-Я

А  Б  В  Г  Д  Е  Ж  З  И  Й  К  Л  М  Н  О  П  Р  С  Т  У  Ф  Х  Ц  Ч  Ш  Щ  Э  Ю  Я  A-Z

 

Она видела, как лезвие коснулось кожи юноши, затем, встретив преграду, согнулось и соскользнуло, не причинив никакого вреда.С проклятием Финистер отшвырнула бесполезное оружие. Она стояла, выпрямившись, сжав кулаки и с ненавистью глядела в эти стеклянные глаза. Ее мозг лихорадочно пытался измыслить доступный способ поранить Грегори, как-то потрясти его, вывести из этого проклятого транса, чтобы он, в конце концов, заметил ее! Финистер попробовала прозондировать его сознание, но натолкнулась на непроницаемый ментальный щит.Усиливать нажим она побоялась, памятуя, как этот щит может обратить атаку на нее же саму. Нет, действовать надо было осторожно. Сначала требовалось разбудить его, вытащить из этой защитной скорлупы, затем можно будет попытаться снова прикоснуться к нему. Но она не сможет, не прикоснувшись, вывести его из транса!Получался замкнутый круг, змея, кусающая свой хвост!В сердцах Финистер развернулась и зашагала прочь.Может, прогулка по лесу поможет найти решение?«Да уходи же! — подсказывала ей гордость. — Именно сейчас, когда он не может тебя удержать! Брось его здесь и возвращайся к своим людям. Ты, найдешь какой-нибудь другой способ убить его!» Однако Финистер не желала следовать этому разумному совету. Она убеждала себя, что важно не возбудить подозрения у Грегори, хотя на самом деле ей не давал покоя брошенный им вызов. Ведь уже давно, с тех пор, как она покинула дом приемных родителей, Финистер мерила собственную ценность с учетом двух факторов: сексуальной привлекательности и удачливости убийцы. Хотя в случае с Грегори ни один, ни другой талант не помог ей добиться успеха (а, может, именно поэтому), Финистер отказывалась признавать поражение.Поэтому она около часа топтала лесные тропинки, чтоб дать себе время успокоиться, затем вернулась на стоянку. Грегори сидел у костра и выглядел довольно уныло.— Прошу простить меня за неучтивость, которую я проявил, впав в транс, — промолвил он, глядя снизу вверх.— Рада слышать, — сухо сказала Финистер. — Вы напугали меня: я уж думала, что ваш разум отправился в дальние странствия, а меня оставил в обществе безжизненной статуи.— Возможно, это пугает вас, — вздохнул юноша, — но я и впредь намерен относиться к вам со всем уважением.— Неважно, понравится мне это или нет? — возмутилась Финистер. — Стыдитесь, сэр! Что же вы за рыцарь, где воспитывались, если позволяете себе так пренебрегать дамой!— Боюсь, я не тот, кто мог бы принять ваш вызов, — посетовал Грегори.Это задело больные струны в Финистер.— Наверняка, смог бы! — парировала она. — Просто вам следует бороться со своей гордостью, а не с моей благосклонностью! Хотя, вы так смутили меня сегодня, сэр, что я вряд ли решусь проявить ее вновь.Это должно было окончательно добить мерзавца! Он и впрямь выглядел неважно, но при этом еще имел наглость рассчитывать на какие-то утешения! Финистер просто кипела от злости.— Ладно, тут уж ничем не поможешь. Я хотела сделать из вас настоящего мужчину, но, видать, не тот материал — пороху маловато. Давайте седлать коней, раз уж вы ни на что другое не способны. Продолжим путь туда, куда ведет нас ваш здравый смысл, коль дорога страсти вам недоступна!— Давайте, — вздохнул Грегори.Он встал и хотел помочь ей подняться. Финистер с возмущением отвергла эту попытку, вскочила на ноги одним грациозным движением и направилась к лошади. Она слышала поспешные шаги юноши за спиной, но не желала его видеть.— Мне не требуется вашей помощи, сэр!Она поставила ногу в стремя, вскочила в седло, уселась по-дамски, держась за луку, и тряхнула поводьями. Ее кобыла порысила прочь, и бедняге Грегори ничего не оставалось, как поспешить следом.Так оно до самой ночи и продолжалось. Финистер злилась и язвила, она поносила и оскорбляла юношу, насколько ей позволяла фантазия, а он, как баран, плелся следом, вздыхая и мямля что-то. Что-то, что нельзя было понять ни как согласие, ни как возражение. Болван! Ни разу за весь вечер у него не хватило духу дать ей отпор! А может, не доставало желания?С таким же успехом она сама могла бы быть куском дерева! Совершенно ясно, что Грегори не было никакого дела до нее и до ее злости. Либо у него не хватало мужества даже рассердиться в ответ, либо Финистер уже у него в печенках сидела, и он рад был от нее избавиться.Так или иначе, когда ночью Грегори по своему обыкновению уселся у костра и погрузился в транс, ведьма сдалась. Не предпринимая новых попыток соблазнить юношу, она отправилась в лес вынашивать свои кровожадные планы. Результатом ее ночных блужданий стало твердое решение: в следующий раз она появится рядом с Грегори, только если в руках у нее будет неожиданное смертоносное оружие!Итак, Гвен получила доступ к компьютеру со всей его базой данных! Она чуть не валилась с ног от перенесенного напряжения, даже радость победы была ей не под силу. Мелькнула мысль: а ведь она не верила, что сможет выиграть этот спор с компьютером! И все же она прошла испытание. Именно Гвен сделала то, что оказалось не под силу ни одному ученому монаху на протяжении пяти столетий! Теперь следовало с умом распорядиться своей победой. Она собралась и тщательно сформулировала свой первый вопрос. Это было очень важно: если б вопрос оказался слишком общим или обнаружил, что ее знания устарели, Гвен мгновенно лишилась бы своего преимущества.— Каковы последние открытия относительно механизма возникновения галлюцинаций?Компьютер стал добросовестно объяснять, что такое пик нейронного возбуждения, активаторы, ингибиторы, злокачественные образования новых клеток мозга.Гвен жадно ловила каждое слово, боясь упустить какие-нибудь подробности — и надеясь, что сможет так же успешно задать остальные интересующие ее вопросы, касающиеся насилия над детьми, перепадов настроения, паранойи и чувства незащищенности.И ей это удалось.Когда все закончилось, Гвен была совершенно опустошена, ее била нервная дрожь, но зато теперь она гораздо лучше понимала Морагу. Гораздо лучше, чем ей хотелось. Ей показались отвратительными те методы, с помощью которых приемные родители осознанно и планомерно уродовали сознание девушки, уничтожали ее чувства.— Спасибо за информацию, — сказала Гвен в заключение. — Думаю, она многим принесет пользу.— К вашим услугам, — послышался ответ, — любая информация в любое время. Посмотрите вверх, пожалуйста.Слишком утомленная, чтоб удивляться, Гвен автоматически подчинилась. Наверху, рядом с горевшей голубой лампочкой вспыхнула еще одна, более яркая. Вздрогнув, Гвен зажмурилась, но не смогла сразу избавиться от яркого изображения, запечатленного на сетчатке.— Это не опасно для вашего зрения, — констатировал компьютер. — Таким образом я сделал снимок вашей сетчатки и занес его в банк данных. Если когда-нибудь в будущем понадобится консультация, вам надо будет только сесть в это кресло, посмотреть вверх, и я отвечу.— Хорошие новости. Еще раз — спасибо.— Еще раз — пожалуйста. Счастливого путешествия.Голубая лампочка погасла, и Гвен сделала попытку подняться. Ей пришлось схватиться за ручку кресла, чтоб не упасть. В мгновение ока рядом оказались аббат и брат Мильтон.— Благодарю вас, — пробормотала она, — сейчас все будет в порядке.— Хвала Небесам, — горячо проговорил аббат, — но прежде всего вы должны отдохнуть и перекусить.— Здесь рядом есть комнатка для таких нужд, — сообщил брат Мильтон, — не угодно ли пройти туда, миледи?— И гостевой дом вполне годится, — попробовала протестовать Гвен, следуя за ними к лифту.— Туда долго подниматься, — возразил аббат, — а вы выглядите уставшей. Немудрено, ведь вы общались с компьютером двенадцать часов без перерыва.— Двенадцать часов? — недоверчиво переспросила Гвен.— Это и в самом деле удивительно, — кивнул головой аббат, помогая ей войти в лифт.— О, мне так неудобно, что я злоупотребила вашим терпением, милорд аббат…— Это большая честь для меня. И большое удовольствие — видеть, что наконец-то найден способ совладать с непокорным механизмом. Когда вы придете в себя, миледи, я, может, попрошу вас вернуться сюда, чтоб задать ему несколько вопросов…— С большим удовольствием.Двери лифта распахнулись, и Гвен в сопровождении монахов вышла в холл.— Желая соблюсти приличия и зная способности ваших родных, миледи, позвольте спросить: не хотите ли вызвать кого-нибудь из них? — поинтересовался аббат.Опираясь на его руку, Гвен с минуту размышляла. Род со своей заботливостью, пожалуй, чересчур встревожится. Корделия осталась присматривать за Грегори. Ну что ж, выбирать особо не приходилось. Гвен нахмурилась, концентрируясь на образе сына, через мгновение раздался негромкий хлопок, и Джеффри бросился к матери.— Что они сделали с тобой, мама?— Ничего страшного, это я сама сделала. Они же очень любезно заботились обо мне. Мне нужно отдохнуть, сын мой. Не останешься ли поухаживать за мной? — Гвен жестом указала на дверь наверху.Джеффри с тревогой посмотрел в том направлении и взял мать под руку, чтобы сопровождать ее.— С радостью, мама.— Благослови тебя Бог, сын мой. — Гвен направилась к двери, кивнув по пути монахам. — Благодарю вас, джентльмены.— Для нас это великая честь. Доброй ночи, миледи.— Спокойной ночи, — сказал Джеффри. — Спасибо вам, милорд, и вам, брат.Затем он подхватил мать и почти на руках внес ее в комнату.
Погруженный в глубокий транс, Грегори тем не менее видел, с каким разочарованием на лице уходила Перегрина. Он представлял себе пучину отчаяния, в которую ему предстоит окунуться, как только он вернется к действительности. Изнурительные физические упражнения, долгие часы, посвященные изучению сознания Финистер, сокрушительный курс молодого любовника — все это оказалось ни к чему перед лицом его извечной робости. Конечно, Финистер еще не прошла соответствующее лечение… Но, насколько мог судить юноша о собственной привлекательности, она, увы, нисколько не выросла в глазах его избранницы. Что ж, следует признать неизбежное: он потерпел поражение!А приняв это, надо принять и мысль о собственной ничтожности…Неприятно, но с этим придется смириться. Однако это не единственная неприятность. Грегори достаточно хорошо знал свою подопечную, чтоб понимать: Финистер непременно вернется, и не одна, а с десятком помощников — безжалостных убийц. Если он останется на месте, столкновение неизбежно. Грегори был уверен в собственной неуязвимости, но ему не хотелось становиться причиной чьей-то смерти. Лучше всего ему предупредить их атаку, исчезнув отсюда.В соответствии с принятым решением юноша приступил к ритуалу возвращения из транса. Его тело расслабилось, дыхание ускорилось, а окружающий мир постепенно начал приобретать реальные очертания.А затем, подобно разъяренным фуриям, на него набросились собственные чувства.Печаль и самообличение, осознание своей неполноценности, несоответствия и горечь от провала — набросились на Грегори и погребли его под своей тяжестью.Юноша сидел смирно, стараясь успокоиться, пропустить сквозь себя всю эту гамму эмоций. Однако это не помогло. Когда первый шквал страстей миновал, он оставил после себя одно всепоглощающее чувство — презрение к самому себе. С этим Грегори предстояло жить.Но если уж он потерпел поражение в человеческих отношениях, то, по крайней мере, мог взять реванш как чародей, даже более того — как талантливый и успешный исследователь пси-сил. Он решил обезвредить Финистер, по возможности не убивая и не калеча. Приняв решение, Грегори поднялся, мрачный и решительный, оседлал коня и поскакал по лесной дороге. Первое, что ему предстояло сделать, — это посетить ближайшую деревню, откуда, якобы, была родом Перегрина.Он не сомневался в реальности такого места, так же, как не сомневался, что тамошние жители и слыхом не слыхивали о подобной девице. Необходимо было обеспечить защиту деревни от надвигающегося ментального сражения.На протяжении пятнадцати минут юноша ехал, распахнув свое сознание и чутко прислушиваясь в поисках ответных мыслей жителей деревушки, чтобы определить ее месторасположение. Наконец ему это удалось. Он развернул коня в направлении оленьей тропы, и вскоре перед ним замелькали ветхие хижины, притулившиеся в лощине. Грегори решил, что лучшей защитой для деревни послужит ее удаленность. Он поехал вперед через густой подлесок, и ветки больно хлестали его по коленям.Вдруг Грегори застыл с натянутыми поводьями. Широко распахнутыми глазами он всматривался вдаль, в то время как его мозг пытался распознать некое ментальное эхо, возникшее мгновением раньше. Звук, усиленный и отраженный в его пси-поле, был вполне реальным и никуда не исчезал. Убедившись в этом, Грегори спешился, привязал коня и дальше пошел пешком, продираясь сквозь подлесок и забирая все время вправо. Он обогнул огромный валун и почувствовал, что едва уловимый звук усилился.Грегори внимательно осмотрелся. За валуном расстилалась чистая поляна без зарослей ежевики и молодых лесных побегов — только изумрудная трава, густая и мягкая, местами объеденная оленями.Юноша прикинул, что могло лежать там, под этим невинным дерном. Возможно — ничего, кроме пересечения силовых линий, а возможно — какая-то необычная коллекция пьезоэлектрических кристаллов, отражающих его собственные эманации по неведомым, бесчисленным траекториям. Но что бы это ни было, оно усиливалось по мере продвижения Грегори к середине поляны.Внезапно его с ног до головы пронзило странное ощущение, приковало к месту, заполнило и переполнило.Странное дело, ему казалось, что он растет и разбухает вместе с этим чувством, достигая трехметровой высоты. И тут все сомнения покинули его — Грегори понял: он, наконец-то, нашел свое Место Силы, которое искал так долго!Непроизвольно юноша снова вошел в состояние транса. Его обступили неясные призраки, духи этой земли, вот уже сотни лет знакомой с телепатами. Лес изобиловал ведьминым мхом, который хранил и излучал их воспоминания, чувства, знания. Горестные и радостные, гневные и благодарные, мстительные и полные любви — все эти противоречивые чувства заполняли Грегори и ввергали его в состояние совершенного экстаза.Он смутно ощущал движение множества духов, мужчин и женщин, влекомых к этому Месту Силы. Они стекались туда, где пульсировала мощь чародея. Грегори слышал их голоса, шепотом поверяющие ему истории своих страхов, радостей и грехов, делающие его свидетелем своих побед и поражений, восторгов и разочарований, наполняющие его своими знаниями, увы, слишком часто запоздалыми.И вот уже он видел, как появляются эти смутные блеклые тени, как они стекаются на поляну, обступают его, соединяются в древнем танце, щедро изливая на него свой опыт, свои советы. Под действием этого потока он все рос и рос, насколько позволяло ему сознание. В немом изумлении и благоговении он воспринимал эти еще не понятные знания, позволяя веренице призраков плести вокруг себя затейливые узоры и делиться подробностями своих жизней. Тени тянулись к нему, потому что он был способен впитывать их, распознавать и противопоставлять, уравновешивая раскаяние жгучей и неослабной жаждой мести, горькие сожаления по поводу непрощенных обид — покаянными воспоминаниями, умеряя радости печалями. Таким образом эти мятущиеся души обретали покой: некоторые — через сопоставление, многие — через противопоставление, но все, так или иначе, уходили с миром, по ходу дела наполняя Грегори своей силой. Сознание его переполнилось неслышными похвалами, слезами благодарности и невыраженным восхищением после того, как призраки стали растворяться, оставив Грегори с гигантским грузом жизненного опыта, воспоминаний и сил. Он понимал, что уцелел в тяжком испытании, пережил обряд перехода и стал взрослым мужчиной и сформировавшимся человеком, истинным чародеем во всех отношениях.Когда все кончилось, и призраки покинули его, Грегори казалось, что он должен рухнуть под грузом всех вмещенных мыслей, воспоминаний и переживаний.Вместо этого он остался стоять, высокий и прямой, до дрожи переполненный ощущением мощи, чувствуя себя куда более живым, чем прежде. Какое-то время Грегори сохранял в себе это чувство величия, наблюдая, как оно нарастает, достигает своего пика, а затем медленно снижается, сходя на нет и оставляя вместо себя ровное и спокойное ощущение силы и радости бытия.Наконец-то он мог дать себе передышку. Грегори с улыбкой расслабился и отправился в лес за хворостом.Он носил его полными охапками и закончил работу, только когда собралась куча до пояса. Тогда юноша сконцентрировал на ней взгляд, силой мысли заставляя молекулы разгоняться, пока ветки не загорелись.После этого он стал подносить все новый хворост из леса. Грегори спешил — работы было много, а у него оставалось всего несколько часов. Требовалось убедиться, что дело начато должным образом.
1 2 3 4 5 6 7 8 9 10 11 12 13 14 15 16 17 18 19 20 21 22 23 24 25 26 27 28 29 30 31 32 33 34 35 36