А-П

П-Я

А  Б  В  Г  Д  Е  Ж  З  И  Й  К  Л  М  Н  О  П  Р  С  Т  У  Ф  Х  Ц  Ч  Ш  Щ  Э  Ю  Я  A-Z

 

И повсюду люди, улыбающиеся, приветливые. Их взгляды светились надеждой, которая передалась и Мэри. Несмотря на все, через что ей пришлось пройти, надежда остается всегда.Говорят, человеческий дух является самой могучей силой на свете. Ему приходилось преодолевать все препятствия, известные человеку: физические, умственные, душевные. Именно он всегда был движущей силой прогресса. Он вывел человека из пещеры и отправил его на Луну. Мать-природа ставила перед человеком все мыслимые преграды, пускалась на самые изощренные уловки, однако снова и снова терпела поражение. Человеческий дух наполняет оптимизмом, дарит силы, придает волю жить и стремиться к успеху. Но самое главное, он вселяет надежду. Человеческий дух влечет вперед, и он еще никогда не знал поражения.Также говорят, что перед последним, решающим противостоянием приходит спокойствие, буре всегда предшествует затишье, лампочка вспыхивает ярче перед тем, как перегореть.В четыре часа дня Мэри в последний раз вернулась в клинику Байрем-Хиллз. * * * Финстер смотрел в переплетчатое окно своего величественного особняка. Многие называли это строение замком, однако своей конструкцией оно нисколько не напоминало те причудливые древние сооружения. Скорее здание подходило баронам эпохи «дикого» капитализма конца XIX века. Взгляд Финстера проникал через многие мили лесистых угодий, через долину до самых гор, которые поднимались так высоко, что их вершины терялись за тучами. Финстер наблюдал за тем, как садовники и рабочие ухаживают за огромным поместьем, обрабатывают кустарники, стригут траву. Никто из этих людей не находил кобуру с пистолетом на поясе и наушник портативной рации в ухе чем-то обременительным. В конце концов, на предыдущей службе им приходилось таскать шестидесятифунтовые рюкзаки по джунглям и пустыням, в то время как над головой свистели пули, а вокруг рвались снаряды и мины. По большому счету, эта работа была самой мирной из всего того, чем им только приходилось заниматься в жизни. Финстер неизменно соблюдал строжайшие меры предосторожности. Всегда опасающийся нападения, он избегал любого риска. И сегодня вечером все будет как всегда: больше того, он уже попросил Чарльза проследить за тем, чтобы все двадцать сотрудников службы безопасности несли дежурство. Приказал выставить часовых у ворот, отправить многочисленные патрули к наружным стенам поместья, разместить на крыше снайперов, вооруженных приборами ночного видения. Подобных мер безопасности не знает ни одна тюрьма. Ошибки, неудачи быть не должно. Никто не отнимет у него то, что принадлежит ему по праву. Ничто не будет оставлено на волю случая в эту, его последнюю ночь.Те же самые соображения двигали Финстером, когда он приказал Тэлу прибрать за собой. Наемный убийца не давал о себе знать вот уже два дня; и в газетах не было сообщений о безвременной кончине троих наглецов, дерзнувших бросить вызов Финстеру. В новостях упоминалось о кровавой перестрелке в гостинице «Фриденберг», из чего можно было сделать вывод, что Тэл приступил к работе, но Финстеру требовались доказательства. Ему были нужны трупы. Тэл явился для него настоящей находкой; этот человек на голову превосходил всех своих предшественников. Последние пять лет Тэл выполнял распоряжения безликого голоса Финстера. Большая часть порученных заданий касалась деловых интересов; таким образом исправлялись последствия предательства. И хотя Август Финстер предпочел бы осуществить возмездие лично, это было не в его силах.Ему было запрещено.Всемогущий во всем остальном, он был лишен этой способности: Финстер не мог самостоятельно отнять человеческую жизнь. Выторговать душу – да; совершить чудодейственный поступок – без проблем; однако напрямую оборвать жизнь выходило за рамки его возможностей. Ну да ладно, он все равно будет рядом, чтобы пожинать плоды смерти, А смерть неизбежно придет, рано или поздно. И к тому же, если бы в его власти оказалось уничтожать людей в бесчисленных количествах, какая бы в этом была радость? Тогда не осталось бы тех, кого можно искушать, тех, кто готов продать душу.Перед Финстером стояла более великая цель, последствия которой должны оказаться неизмеримо серьезнее.И тут на сцену выходил Тэл. Вот в чем заключалось простейшее решение проблемы, стоявшей перед Финстером: человек мог убить человека. И если кому-нибудь приходило в голову отказаться от практически заключенной сделки или взять назад свое слово, появлялся Тэл, беспощадный судья, следивший за тем, чтобы сократить срок пребывания виновного на бренной земле.Они ни разу не встречались лично; Финстер не собирался идти на подобный риск. Flo он внимательно следил за действиями подручного. На его взгляд, Тэл был максимально близок к тому, кого можно считать человеком без души. Он не ведал угрызений совести и без колебаний брался за любую работу. Его дух был захоронен в самых глубоких недрах первобытно-жестокой области человеческой натуры. Однако совсем недавно Финстер вдруг обнаружил, что у Тэла есть одна слабость. И имя этой слабости – Ноль Буш, американский полицейский. Тэл стал буквально одержим этим человеком; его захлестнули личные страсти, подобных которым Финстер в бессердечном и равнодушном подручном еще никогда не видел, И эти чувства глодали рассудок Тэла, что не могло не сказываться на эффективности его работы, Финстер был вне себя. До сих пор у него ни разу не возникало повода усомниться в действенности наемного убийцы, однако сегодня прозвенел первый тревожный звонок. Простейшая операция по устранению трех нежелательных человек должна была давно завершиться, и Финстер рассчитывал уже получить подтверждение тому. Но тем не менее, хотя вера Финстера в Тэла и пошатнулась, она не пропала совсем. Тэл непременно добьется успеха, однако даже в случае худшего сценария, если этим троим удастся дожить до завтрашнего утра, он все равно не даст им ни минуты покоя, и одного этого будет достаточно. Ибо завтра Финстер исчезнет.Он ни с кем не простится, никому не скажет «adieu» Прощай (фр.)

и «aui Widersehen». До свидания (нем.).

Нет, завтра он просто бесследно испарится. И никто не будет знать, куда он подевался. Несомненно, его исчезновение явится одной из величайших мировых загадок. Подобно Амелии Эрхарт Эрхарт, Амелия Мэри – авиатор, первая женщина, пересекшая Атлантический океан на самолете. В 1937 году пропала без вести в центральной части Тихого океана при попытке совершить кругосветный перелет. (Прим, перев.)

абсолютно никаких следов. Не будет ни наследников, ни завещания, как распорядиться огромным состоянием, созданным меньше чем за десять лет. Не удастся раскопать ни родственников, ни близких, ни метрических записей. Ни друзей детства, ни близких товарищей, ни жены и детей. Разумеется, всплывут многочисленные претенденты-самозванцы, но ни один законный наследник так никогда и не сможет предъявить свои права. Никаких ответов. Одни только вопросы. ГЛАВА 29 Леса, окружающие Вальдберг, были темнее ночи. То были леса братьев Гримм, где Гензель и Гретель бродили по тем же тропинкам, что и Красная Шапочка, а в густых кустах скрывался волк. Сплошной полог листьев и хвои полностью скрывал небо. Огромные ветви древних исполинов тянулись, стремясь вынуть из человека душу. Призрачная тишина порождала первобытный страх, который навевал мысли о ведьмах, троллях и лесных гоблинах. Особняк Финстера приходился тут как нельзя более кстати. Въездные ворота располагались в пяти километрах от развилки шоссе – ив десяти от следующего очага цивилизации.Поль Буш вышел из «мерседеса», излюбленной машины немецкой полиции. Съемная мигалка, установленная на крыше над передней левой дверью, отбрасывала зловещие красноватые отблески на вечнозеленые деревья. Буш не спеша приблизился к ярко-алому кабриолету. За рулем спортивной машины сидела очаровательная женщина в черных солнцезащитных очках от «Вуарне». Как ни удивительно, ее черные волосы почти не растрепались от ветра. Вблизи женщина оказалась не просто очаровательной – она была потрясающе красивая.– Guten Abend, Fraulein, Добрый вечер, сударыня (нем.).

– старательно выговорил по-немецки Буш.Одри, не поднимая взгляда, раскрыла сумочку, чтобы достать права и документы на машину.– Guten Abend, Herr Kommissar. Gibtes ciii Problem? Добрый вечер, господин комиссар. Что-нибудь случилось? (нем.)

– Sprechen sie Englisch? Говорите ли вы по-английски? (нем.)

– Как это ни странно, говорю… – По тут слова застряли у нее в горле: Одри наконец узнала «господина комиссара». – Вот мои права. – Одри протянула их, стараясь скрыть отвращение.– Ну, как все прошло? – спросил Буш.– Он уехал вместе с Воэнн. До сих пор от нее никаких известий.– Он ничего не заподозрил?– Послушайте, я знаю свое дело. Вы попросили меня только встретиться с ним, раздразнить его, довести до нулевой кондиции, после чего оставить несолоно хлебавши.– И как вам это удалось?– Он ведь пригласил меня на повое свидание, разве не так? Я заставила его возжелать того, в чем ему было отказано вчера вечером. Как вы и просили.– Я вам за это хорошо заплатил, – поправил Буш. Взглянув на фамилию на правах, он усмехнулся. – Мисс Шарм?– Избавьте меня от своих шуток.– А разве это не преступление – выдавать себя за другого?– То же самое я собиралась спросить у вас, – парировала Одри, но взгляд Буша снова отправил ее в нокдаун.Ее настоящее имя действительно было Одри, но нот фамилия… Увы, ей приходилось нести на своих плечах тяжкое бремя фамилии Липшиц, однако Одри не собиралась делиться этим несчастьем с кем попало.Буш подцепил ее вчера, прямо перед тем, как забрать Майкла из тюрьмы. Одри удостоилась лучших рекомендаций не только со стороны берлинской полиции, но и от председателя сети ночных клубов, некоего Кристиана Круа. Впрочем, на самом деле Буш не мог со всей определенностью сказать, кто скрывается под этим именем, парень или девушка. Это было бесполое существо, нечто среднее между качком и смазливой мордашкой, мускулистый торс, растягивающий футболку из ангоры. А главным было то, что Кристиан заправлял (или заправляла)завсегдатаями клубов, молодыми немцами от двадцати до тридцати, которым принадлежала ночь. Заведение, которое они одобряли, получало постоянную клиентуру, но если им что-то не нравилось, это место можно было считать конченым, вычеркнутым, списанным со счетов. Одри и Воэнн были известны в этих кругах, где их боготворили за умение танцевать, за безупречный стиль, за таланты обольстительниц и за умение жить за счет чужих слабостей. Кристиан дала Бушу номер телефона Одри – предварительно обрушив ей на голову настоящую бурю и пригрозив арестом за хранение сильнодействующего препарата мескалина.Встретившись с Одри в пивной, Буш объяснил положение дел и сказал, как она сможет заработать быстрые деньги тем, что у нее получается лучше всего, и при этом избежать тюрьмы. Разумеется, к прямым угрозам он не прибегал: область его юрисдикции осталась по ту сторону Атлантики. Буш тщательно изучил привычки и вкусы Финстера. В самолете он еще раз просмотрел досье на него; все было так хорошо задокументировано. Из Одри получится бесподобная приманка. Буш заплатил ей тысячу евро только за то, чтобы она приманила Финстера, но сразу не сдавалась. Причем у нее даже не должно было возникнуть проблем с тем, чтобы его найти. Финстер обожал посещать ночные клубы, и завсегдатаи всегда знали, какое именно заведение он почтит своим присутствием в ближайший вечер.Одри ни словом не обмолвилась ни о чем Воэнн, которая была весьма удивлена, когда подруга вчера ночью после жарких танцев откланялась, отказавшись от продолжения. Она сказалась больной, однако сохранила до конца обольстительные манеры, чем добилась редчайшего – промышленник пригласил ее на следующее свидание.– Кажется, вы забыли выписать мне штраф, – напомнила Бушу Одри.– Настала пора переходить ко второй части, – ответил тот. – Мне нужна от вас еще одна любезность, теперь уже последняя и окончательная.– Чем мне работать – ртом или рукой?– Попытка подкупа? Это очень серьезное преступление. Хуже превышения скорости, хуже занятия проституцией.– Любезности закончились. – Одри выразительно потерла пальцы, намекая на необходимость оплаты.– Мне бы очень не хотелось, чтобы эту ночь вы провели за решеткой.– Что вам нужно?– Я хочу, чтобы вы его куда-нибудь вывезли.– Кого? – спросила Одри, прекрасно понимая, о ком идет речь.– Хватит игр. – Буш показал ей пухлую пачку купюр.– Куда? – устало спросила Одри, не отрывая взгляда от денег.Буш молча протянул ей листок бумаги.Одри взглянула на рекламную листовку клуба.– Что, вы собираетесь нагрянуть туда с облавой?– Ничего подобного. Полиция остается в стороне, никто не пострадает. Это новое заведение, оно принадлежит моему Другу, – солгал Буш. – Сейчас оно на пике моды, попасть туда невозможно, но перед этим человеком откроются любые двери.– А если я откажусь?– У вас будут большие неприятности.– И что вы сделаете – посадите меня за решетку?– Я сообщу ему о том, что вы за ним шпионили. Почему-то мне кажется, что ему это совсем не понравится. – Буш выразительно умолк, позволяя Одри полностью обдумать его ответ.Та действительно задумалась. Если сложить то, что заплатит Буш, и то, что можно вытянуть из Финстера, она сможет до конца лета отправиться в Ниццу, а в этом есть свои прелести. Одри понимала, что этот полицейский платит слишком много, чтобы тут все было чисто, – если он вообще полицейский, в чем она сомневалась. Но мать всегда говорила, что, танцуя с дьяволом, надо быть готовым за это платить.– Как мне уговорить его отправиться в этот клуб?– Не думаю, что у вас возникнут с этим какие-то проблемы. Просто воспользуйтесь своими женскими чарами. – Буш протянул пачку банкнотов. – Это вам за труды.Даже не взглянув на него, Одри завела двигатель кабриолета и рванула к поместью Финстера. * * * В четырех с половиной километрах дальше по этой дороге в лесу стоял спрятанный черный «ауди»; двигатель остыл, кузов был прикрыт наваленными сосновыми ветками. Симон расположился за откосом дренажной канавы, нацелив бинокль на внушительные черные ворота. Створки ворот имели классическую конструкцию: массивный кованый чугун, подвешенный на прочных петлях к каменным столбам. Орнамент восходил к готике: в чугунных садах резвились херувимы, а на верхних балках восседали горгульи. Каменные столбы венчали две пары газовых фонарей. Их тусклое пламя отбрасывало на изгибающуюся дорогу длинные дрожащие тени. Ничего подобного этим воротам Симон еще не видел. Они действительно надежно защищали вход – во всех смыслах этого слова.Прошло уже два часа с тех пор, как створки ворот распахнулись, впуская огненно-красный «фиат», за рулем которого сидела красавица с черными как смоль волосами. Симону удалось совладать с собой с огромным трудом. Хотя он ни разу не нарушил обет целомудрия, ему неоднократно приходилось часами твердить покаяние за свои мысли. Ворота быстро захлопнулись за стремительной итальянской машиной. Путь к особняку оставался открытым какие-то секунды, однако пока что пользоваться этим не было необходимости. Буш клятвенно обещал, что брюнетка окажет содействие; ей предстояло выманить Финстера из дома. Так что теперь оставалось только ждать. И в любом случае они не собирались проникать внутрь через ворота.Поместье было обнесено каменной стеной высотой пятнадцать футов, проходившей вдоль всего периметра. Когда Майкл всего неделю назад первый раз приезжал к Финстеру, он отметил, что по внутренней стороне стены установлены лазерные мониторы «Хиэнсен», Обмануть такие очень нелегко, но возможно. Майкл также выяснил, что особняк оснащен охранными системами корпорации «Хьюсэркрафт» – теми самыми, которые используются для защиты самых строжайших секретов американской армии. Кодовые комбинации меняются ежедневно. Чертовски сложная штуковина, но, опять-таки, обмануть ее можно. И все же к одному элементу безопасности Майкл не был готов; он не имел никакого опыта общения с ним и, больше того, всегда тщательно его избегал. В свое предыдущее посещение поместья Финстера Майкл обратил внимание на тех, кто здесь работал. Широкие плечи, узкие бедра, тела, накачанные и закаленные армией. И все эти люди были вооружены до зубов.И вот сейчас Майкл терпеливо ждал, устроившись с Симоном за «ауди». Хотя вдоль дороги дул теплый летний ветерок, его колотил озноб. Вокруг простирался дикий, первозданный лес, в котором, однако, недоставало чего-то очень важного: жизни. Воздух не оглашался щебетом птиц. Летняя ночь, обычно наполненная треском цикад, оставалась мертвенно беззвучной. Среди деревьев не сновали дикие зверьки, в траве не извивались ужи. Но самым жутким было отсутствие насекомых.
1 2 3 4 5 6 7 8 9 10 11 12 13 14 15 16 17 18 19 20 21 22 23 24 25 26 27 28 29 30 31 32 33 34 35 36 37 38 39 40 41 42 43 44 45 46 47