А-П

П-Я

А  Б  В  Г  Д  Е  Ж  З  И  Й  К  Л  М  Н  О  П  Р  С  Т  У  Ф  Х  Ц  Ч  Ш  Щ  Э  Ю  Я  A-Z

 

Они не критиковали герцога открыто, как это делала Вербена, но в душе были полностью согласны с ее ремарками.
Что до Вербены Шевро, то она, бесспорно, была самой яркой и экстравагантной женщиной на борту. Тяжелая блестящая копна каштановых волос обрамляла лицо с чертами, словно выточенными из мрамора, настолько они были яркими и четко очерченными. Ее нежная шелковистая кожа притягивала взгляд, а ярко-синие глаза будоражили кровь. Ее губы были тонкими, но такими яркими и фигурными, словно небесный скульптор вложил в них все сластолюбие.
Не было ничего удивительного в том, что все мужчины были без ума от нее, за ней тянулся шлейф разбитых сердец. Ей было двадцать семь, и она была баснословно богата. Ее муж Оливер, когда они поженились, был почти в три раза старше ее и умер от инфаркта. Как поговаривали злые языки, умер он прямо на ней. Их союз породил пятерых детей, что совершенно невозможно было предположить, глядя на ее точеную фигуру, аккуратно завернутую в сверкающий зеленый шелк, выкроенный в платье в имперском стиле. Платье было весьма фривольное, и досужий наблюдатель мог насладиться полускрытыми от глаз прелестями красотки.
– Судя по всему, – продолжала язвить Вербена, – Александр нашел общий язык с матушкой-природой. Интересно, будет ли его убогая женушка смотреться лучше в желтом или зеленом? Пресвятые угодники, я даже имени ее не помню. Как же ее… Горстена, Гермея…
– Анриетта, – пришел на помощь капитан Калабозо, высунув голову из-за чьего-то плеча.
– Да какая разница! – нетерпеливо воскликнула мадам Шевро. – Что за глупые цвета – зеленый и золотой. Мы будем выглядеть, точно вавилонские блудницы. Ненавижу эти цвета.
– Бросьте, дорогуша, вы выглядите бесподобно. Зеленый, бесспорно, ваш цвет.
– Весьма признательна вам за комплимент, сударь, но, к сожалению, это не так. В прошлом году, если вы помните, это были белый и черный – просто похороны какие-то. Нужно поговорить с Александром, чтобы в следующем он сделал бал в красных тонах. В красном я действительно выгляжу неплохо. А кроме того, мне так редко удается носить мои рубины.
Когда причальные концы были закреплены, сотни белых голубей взлетели с земли, отпущенные на свободу, заиграл немецкий духовой оркестр, а со стороны поместья герцога раздался пушечный выстрел. И все это произошло одновременно. Испуганные птицы метались вдоль причала, украшая потеющий оркестр пометом.
– Боже мой! – воскликнула Вербена. – Да он стреляет по нам, Александр! Я беру назад свои слова о твоей цветовой гамме.
В соответствии с протоколом губернатор и мэр в сопровождении дам сели в первую, самую красивую карету, огромные негры с мачете на поясах закрыли дверки и встали позади. Лишь после этого остальные гости смогли занять свои места, и процессия двинулась в сторону Саль-д'Ор. У парадного входа экипажи встречали негритята в зелено-золотых балахонах. Они открывали дверки карет, затем перебегали назад, чтобы открыть следующие.
Герцог во главе всего семейства стоял на огромной веранде с мраморными колоннами, встречая гостей. После приветственных речей Дювалон проводил пассажиров первой кареты через просторный холл в бальный зал. Несмотря на свой скептический настрой, даже Вербена была потрясена размахом декораций и фантазией герцога. Видимо, это было написано на ее лице, поскольку Дювалон расплылся в самодовольной улыбке. Играл лучший оркестр из новоорлеанской оперы, горела роскошная люстра (та самая), всюду сновали негры с бокалами шампанского, заказанного из Франции.
– Чудесно, Александр, просто чудесно! – воскликнула Вербена. – Но когда же ты познакомишь нас с американцем?
Глядя на себя в зеркало, Марго не могла не понимать, что выглядит она неважно. Платье сильно потрепано, зеленые кружева, которые она приметала накануне, сидели неровно и смотрелись не лучшим образом на белой ткани. Вчера она вымыла волосы в растворе кофейных зерен, закрепив их на затылке черепаховой заколкой, но сейчас она видела, что корни все-таки не прокрасились, а кое-где пробивалась седина. Бледная кожа под цвет платья оттенялась покрасневшим лицом. Каблук на правой туфле шатался, готовый отвалиться в любую минуту.
Она подошла к комнате Мишель и Леона и подергала за ручки. Дверь не открывалась. Она начала стучать. Ответили ей лишь пару минут спустя.
– Ну что там? – услышала она сонный голос Мишель.
– Что там?! Вообще-то мы опаздываем на бал. Вы что, еще не готовы?
– Мы освободимся минут через сорок, тетя, – сказал ей Леон. – Почему бы тебе не поехать без нас? А мы присоединимся чуть попозже.
– Но мы же сдали Дювалонам в аренду все кареты, кроме одной. Как я должна, по-вашему, ехать, на собачьей упряжке, что ли?
– Ну так поезжай, а потом пошлешь кучера за нами.
– Нет уж, одна я не поеду, – упрямо заявила Марго.
– В таком случае тебе, придется подождать нас! – отрезал Леон.
– Стервец, – сквозь зубы бросила Марго. – Я буду в холле, постарайтесь не задерживаться, – сказала она громче, чтобы Леон услышал ее.
Леон и Мишель лежали на толстом ковре. Между ними стоял поднос с полупустой бутылкой красного вина и кальян, от которого исходил дурманящий аромат опия.
– Уже подействовало? – спросил Леон.
– О да, – томно ответила ему Мишель, бросив на мужа сладострастный взгляд из-под опущенных ресниц. – Все как будто в тумане, звуки приглушены, и голова кружится. И сладость во всем теле.
– Я знал, что тебе понравится. Это поможет нам выдержать этот нудный бал.
– Где ты взял опий, Леон?
– Где и все, у однорукого китайца. Говорят, он возит его прямо из Гонконга.
– А мы не привыкнем к нему? – спросила она детским голосом.
– Только если постоянно его употреблять, но мы же ничего не повторяем дважды, верно?
– Верно. Ладно, Леон, давай собираться, а то тетя Марго заждалась.
– К черту Марго! Она мне надоела.
– Ну и что, она же родная тетя, а потом все равно придется отправляться на этот бал.
– М-м-м, даже не знаю, может, вообще не ходить?
– Нет Леон, нас будут ждать, а потом, не зря же мы шили свои наряды. Я лично хочу показаться, чтобы все тебе завидовали.
– Ах ты, хитрюга, хорошо, но только я ничего не стану надевать под свой костюм.
– Тогда и я тоже.
Их наряды были сделаны из одной материи – невесомого муслина с вплетенными золотыми нитями.
– Леон, ты выглядишь великолепно, – сказала Мишель, восхищенно глядя на мужа. – Если приглядеться, то ты как будто голый.
Наряд Мишель был сшит в египетском стиле, с голой спиной и огромным вырезом на груди. А учитывая, что прелести ее молодого тела имели весьма внушительные размеры, то она тоже выглядела практически голой.
Леон с вожделением посмотрел на жену.
– Ты уверена, что хочешь пойти на бал? Может, сорвем с себя все и никуда не поедем?
В этот момент раздался назойливый стук в дверь.
– Вы двое собираетесь ехать, или как? – спросила взбешенная Марго.
– Идем, тетя, – неохотно отозвался Леон, застегиваясь. – Уже идем.
Теофил сам сидел на облучке и управлял своей каретой. Он сдал в аренду своего кучера герцогу на время бала. В общем-то он не занимался самопожертвованием, просто ему нравилось управлять каретой. Он заметно нервничал при мысли о том, что ему, возможно, удастся увидеть Джулию Таффарел.
Когда он подкатил к парадному входу в дом, негритята начали толкаться, борясь за право открыть ему дверцу. Его любили дети. Польщенный таким вниманием, он каждому дал по мелкой монете и прошел в дом.
Теофил кивал едва знакомым лицам, пробираясь к центру зала, где стоял герцог, окруженный важными персонами. На самом деле, Дювалон пригласил его только из соседских чувств, между ними не было ничего общего. Но несмотря на несколько негативное отношение к герцогу, он, как и другие гости, не мог не оценить великолепие декораций.
Вдруг на его пути выросла пара людей с лицами, прикрытыми масками.
– Теофил Бошемэн? – сказал мужской голос. – Бьюсь об заклад, вы не узнали нас.
Не узнать их было весьма трудно, поскольку уродливый скошенный подбородок Гадоберов знали все.
– Добрый вечер, месье и мадам Гадобер, – вздохнул Тео, понимая, что быстро ускользнуть от этих зануд ему не удастся.
– Ах, вы угадали? Как у вас получилось?
Теофил знал Эмиля и его жену Амираиду по рынку сахарного тростника, поскольку их семья не один год занималась скупкой, фасовкой и перепродажей сахара. Кроме того, они владели приличным куском земли к северу от Нового Орлеана.
– Мы думали, что будет маскарад, вот и прихватили маски, – продолжали Гадоберы.
У Теофила на лице застыла улыбка. Больше всего сейчас он хотел сбежать от них куда подальше. Но каждый раз, как только он порывался оставить надоедливую пару, они задавали ему какой-нибудь вопрос.
– Знаете, Теофил, в этом году нас внесли в первый список, – с нескрываемой гордостью сказала Амираида. – А вот и наш сын, вы ведь знакомы с Жильбером?
– Да-да, здравствуй, Жильбер, как ты подрос.
Отпрыск Гадобера был, пожалуй, симпатичнее своих родителей, да и повыше почти на полголовы, но до красавчика ему было далеко, поскольку он унаследовал самую отвратительную семейную черту – ужасный скошенный подбородок. А если ему передалось еще и семейное занудство, то как не повезет той девушке, что станет его женой. Однако что заставило Дювалона включить их в первый список, непонятно.
– А вы не видели Алису? – спросила его Амираида.
– Нет, я еще никого не видел.
«Благодаря вам», – хотел добавить Бошемэн, но, конечно, сдержался. Он с любопытством взглянул на Жильбера, начиная догадываться, зачем Гадоберов включили в первый список. Бедная девочка.
– Простите, господа, меня зовут, – сказал он, решившись наконец ретироваться.
Дювалон всегда претендовал на большее, чем представлял собой. Вот и сейчас он был разодет, словно какой-то принц. Ярко-зеленый длинный фрак с бриллиантовыми запонками и импровизированный трон, на котором он восседал, окруженный губернатором, мэром и дамами.
– Добрый вечер, дамы, господа. – Теофил поклонился в знак приветствия. Ему ответили тем же, но без особого энтузиазма.
– Теофил, ты выглядишь шикарно в этой униформе. Только гляньте, как он сохранился, – обратилась Вербена к остальным, затем сказала Бошемэну: – Ах, если бы вы были помоложе, Теофил!
– Я не ищу жену, Вербена, – прервал ее Бошемэн.
– Хм, – фыркнула та. – Я тоже не ищу себе мужа.
Внезапно все замолчали, и даже оркестр перестал играть.
Все смотрели на вход, где Леон и Мишель Мартино сняли свои плащи и предстали перед публикой в экстравагантных нарядах. Большинство мужчин не могли оторвать взгляда от откровенного платья Мишель. Женщины же возмущенно перешептывались, а то и вовсе закрывали глаза веерами. Музыка вновь заиграла, первый шок от появления парочки прошел, и все вернулись к своим разговорам, а чета Мартино подошла к трону, чтобы приветствовать хозяев бала. Вербена наклонилась к уху Теофила.
– Святые угодники, у нее соски видны в вырезе платья, а на нем, похоже, даже белья нижнего нет.
– Ах, увольте меня от этих пошлостей, – прошептал Теофил. – Простите меня, мадам, но мне просто необходим глоток шампанского.
Пробираясь к выходу, Теофил думал о том бале, что давали в Новом Орлеане в честь великой победы. Но тогда люди праздновали свободу и честь, доблесть и храбрость, а что праздновали здесь? Власть и богатство? Боже, куда катится мир?
На веранде, где уже становилось свежо, Теофил заметил Блеза с подносом, на котором стояли бокалы охлажденного шампанского.
– Блез, я возьму один, – взяв бокал, он его тут же осушил.
– Мне кажется, месье Тео, вы и со вторым вполне справитесь.
– Пожалуй, ты прав.
Филипп стоял на веранде, глядя, как Теофил Бошемэн, взяв у Блеза еще один стакан шампанского, отправился гулять по саду. Молодые креолки, ради которых он так разоделся сегодня, не обращали на него внимания, оглядывая с ног до головы гибкое молодое тело мулата и его красивое лицо. Филипп был взбешен. Он вообще недолюбливал этого раба, а сейчас, когда он был уже крепко пьян…
– Эй, ниггер! – налетел он на Блеза. – Какого черта ты здесь делаешь? Ты же должен обслуживать гостей в саду, а не на веранде.
– Но меня позвали, месье.
– Не смей отвечать мне, черномазый ублюдок, просто проваливай отсюда, пока я не приказал тебя выпороть.
Блез ретировался, и Филипп проводил его недобрым взглядом. Но его злоба прошла, как только он увидел Мишель Мартино на веранде. Девушка была одна, и ей явно было скучно.
– Добро пожаловать в Саль-д'Ор, Мишель, ты выглядишь… – взгляд его упал на грудь женщины в вырезе платья, – божественно.
Мишель ответила весьма холодно, но молодой донжуан решил, что это просто игра на публику.
– Не желаешь еще шампанского?
Глаза девушки прищурились презрительно.
– Нет, спасибо.
Но Филиппа уже понесло, он не мог остановиться.
– Пойдем прогуляемся по саду, я покажу тебе самые дальние уголки, нам никто там не помешает.
– О Боже, Филипп, я же сказала «нет», что тут непонятного?!
– Мишель, – решился Дювалон-младший на последнюю попытку, – я знаю, что ты хочешь меня так же сильно, как и я тебя.
Глаза девушки вспыхнули злым огоньком.
– Разве? – сказала она с издевкой, достаточно громко, чтобы слышали окружающие. – А я думала, что тебе нравятся женщины с более смуглой кожей.
Девушки за спиной Филиппа захихикали. Он бросил на них жалкий взгляд, а когда обернулся, Мишель уже не было.
Глава 12
Миниатюрная железная дорога пролегла от летней кухни к дому. Настоящий паровоз с вагонами, на которых громоздилась еда и напитки, шел прямо к черному входу, где подносы забирали и относили в бальный зал, а оттуда приносили пустые грязные тарелки, кастрюли, салатницы, бокалы и отправляли все обратно на кухню, где рабы мыли их и заново наполняли едой. Этот круговорот привлекал внимание маленьких рабов. Но сам по себе паровоз не занимал их воображение, гораздо больше детей интересовала еда.
Амбруаз, высоченный, но совершенно тощий и сутулый старый негр, шеф-повар Дювалона, выскочил из летней кухни с поварешкой.
– Я вам покажу, сорванцы, как еду воровать!
Дети бросились врассыпную, но не убежали далеко, а лишь спрятались в кустах.
Бормоча недовольно себе под нос, Амбруаз вернулся на кухню. Он начал подгонять своих помощников, которыми сегодня были Зенобия, тетушка Лолли и Лилиан. Дядюшку Проспера тоже просили прийти, но он отказался наотрез, заявив, что если Леон пошлет его, то старый негр отправится в бега.
Амбруаз слонялся по кухне, нервно вышагивая и раздавая распоряжения направо и налево, чем только вносил хаос в процесс приготовления.
– Да что ты мельтешишь перед глазами? – не выдержала тетушка Лолли.
– Ах, прости, сестра, если нагрубил, просто эти сорванцы воруют еду с поезда. Ведь если Дювалон застукает их, то спустит шкуру с мальцов, а меня сварит в масле.
– Разве герцог не кормит своих рабов? – наивно спросила Лилиан.
– Тебе повезло, сестра, ты живешь у черта на рогах, сама готовишь, сама и ешь, а здесь у нас рабам приходится воровать еду или ловить змей и лягушек по ночам, чтобы набить брюхо.
– Глупо, – встряла в разговор Зенобия. – Разве раб не будет работать лучше, если его нормально кормить?
– Если раб будет плохо работать, его либо забьют до полусмерти, либо…
– Ну а как же остатки, ведь семья большая, наверняка что-то остается.
– Нет, все скармливают псам. Герцог говорит, что не стоит портить раба объедками с домашнего стола.
– Не знаю, не знаю, – проговорила тетушка Лолли. – У нас в Виктуар все не так. Внуки Бошемэна любят меня как родную.
– Это ненадолго, сестра, – ответила ей Зенобия. – Они вырастут и избавятся от тебя, как только ты станешь им не нужна. И никто из них не вспомнит, как ты подтирала их задницы, вытирала сопли и прикрывала их бездумные шалости, чтобы им не досталось от папочки с мамочкой.
– Как мне повезло, что у меня есть Азби! – заявила Лилиан с чувством.
– Зато ему не повезло, – сказал Амбруаз, нахмурившись. – Он же наполовину белый. И за это его не будут признавать и те и эти. Ладно, пойду проверю поезд, а то как-то не хочется получать плетью по спине.
– А что, часто попадает? – сочувственно спросила Лолли.
– О, у герцога на этот счет целая наука, так вот. Десять ударов, если пригорело, пять, если подал холодным, пять, если пересолил, и так далее, можно до бесконечности.
– Да ты что, он порет тебя за такие малости? – удивилась Зенобия.
– Месье Филипп любитель бить негров. Для него это хобби. Помню, как-то года три назад он выяснил, что одна молодая негритянка беременна от него, так вот, он надрался в стельку, вытащил ее за волосы из барака и начал хлестать так, что все думали, на ней места живого не останется. Вот!..
Лилиан с ужасом посмотрела на Амбруаза, плечи его тряслись, а лицо покрыли капельки липкого холодного пота. Лилиан стало плохо, она думала, что сейчас ее вырвет.
1 2 3 4 5 6 7 8 9 10 11 12 13 14 15 16 17 18 19 20 21 22 23 24 25 26 27 28 29 30 31 32 33 34 35 36 37 38