А-П

П-Я

А  Б  В  Г  Д  Е  Ж  З  И  Й  К  Л  М  Н  О  П  Р  С  Т  У  Ф  Х  Ц  Ч  Ш  Щ  Э  Ю  Я  A-Z

 

Она, уперев руки в бока, осмотрела Теофила с ног до головы, затем покачала головой неодобрительно.
– А я слышала, что все должно быть желтым или зеленым.
– Мои золотые эполеты сойдут за желтый. И вообще, что за идиотские ограничения! У герцога никогда не было вкуса. Как думаешь, я не буду смотреться глупо в мундире?
– Нет, месье, это они будут смотреться глупо… Просто вы волнуетесь, потому что Джулия будет там, вот и все. Но не стоит, ведь время и для нее не стояло на месте.
– Ах, видела бы ты ее тогда, в дни нашей юности, – мечтательно сказал Тео. – Не было никого краше ее.
– Не понимаю, почему люди, которые так любили друг друга, да еще и будучи соседями, не смогли остаться друзьями? – Тетушка Лолли гневно всплеснула толстыми руками.
– Это был ее выбор, Лолли, а я всегда уважал ее желания. Дети уже спят?
– Да, я недавно проверяла их, все в порядке. – Тетушка Лолли посмотрела на хромовые офицерские сапоги. – Если вы собираетесь танцевать в них, месье, то лучше отдайте их мне, а я вымочу их в пальмовом масле, чтобы они стали мягче.
– Спасибо тебе, Лолли, спасибо за все…
Денис, Флер и Бланш тоже строили свои планы на грядущий бал, накрывшись с головой простыней на кровати у Дениса.
– Бал уже через неделю, – говорил Денис сестрам. – Если все пойдет по плану, то, я думаю, мы без труда выберемся из дому. Тетушка Лолли будет помогать на кухне в Саль-д'Ор, так что за нами оставят присматривать Вермилиона.
– Дедушка вряд ли будет доволен им, он так халатно исполняет свои обязанности! – ответила Флер.
– Ну и что, это нам даже на руку, проще будет сбежать от него. Итак, из того, что нам известно о призраке, он чаще всего появляется в ночь каких-то грандиозных событий. И это наш шанс. А с могильной землей, – с этими словами все трое погладили мешочки, которые висели на шее у каждого и куда Денис равномерно рассыпал принесенную им землю, – мы наверняка засечем его.
– А ты предпринял какие-нибудь меры предосторожности? – спросила Флер. – Ведь это может быть опасно.
– Я возьму один из дедушкиных военных ножей, мы вернем его на место, так что он не заметит. Кроме того, мы оденемся во все темное, чтобы не бросаться в глаза на случай, если по окрестностям будут бродить разбойники.
– Что ж, отлично, – сказала Флер, удовлетворенная ответами брата.
– Ура-а-а! – закричала Бланш. – Мы пойдем за привидением!
Анжелика и Сюзанна находились в весьма затруднительном положении. С одной стороны, их траур еще не закончился, с другой – они не могли не пойти на бал к герцогу, которому, судя по всему, не было никакого дела до их горя.
– Анжелика, – начала Сюзанна, – я думаю, мы должны пойти, невзирая на наши чувства. – Анжелика хотела возразить, но Сюзанна продолжила, не давая ей сказать: – Пойми, мы сейчас в сложном финансовом положении, а герцог всегда благоволил к нам. Быть может, придет день, когда нам понадобится его помощь. Урожай сахарного тростника обещает быть богатым в этом году, поэтому мы, если повезет, займем у Дювалона денег и выкупим наше поместье у американца.
Анжелика скривила свои красивые губки.
– Сюзанна, ты же знаешь, что герцог никогда ничего не делает просто так. Он наверняка попросит что-нибудь взамен. И я даже знаю, что именно, но я не собираюсь становиться его родственницей.
– Ах, Анжелика, я серьезно.
– Я, к сожалению, тоже, – горько ответила Анжелика.
Сюзанна посмотрела на вышивку, над которой работала золовка, и улыбнулась:
– Ты уже почти закончила, а я еще и до середины работы не дошла, а мы ведь вместе начинали.
– Просто я не такая терпеливая, как ты, Сюзанна. Мои стежки гораздо длиннее твоих.
Обе женщины рассмеялись.
– Знаешь, – сказала Сюзанна несколькими минутами позже, – мы должны все же прийти к какому-то решению. Мне кажется, что надо пойти хотя бы из гордости, чтобы этот Бранниган не думал, что сломил наш дух. Он не сможет украсть у нас нашу гордость, как он украл у нас наш дом.
– Ты права, ах, как же ты права! – Анжелика опустила вышивку. – Тем более у нас уже есть новые бальные платья, оплаченные, кстати, Бранниганом.
Девушки снова прыснули, довольные, что им удалось обмануть глупого американца.
– Я позову Зенобию и прикажу ей приготовить наши наряды. Нужно примерить их, – сказала Сюзанна.
– Нет, давай сделаем все сами, мы и так посвящаем ее слишком во многое. Мне ее мнение совершенно не интересно. Она, в конце концов, не член семьи.
Сюзанна была несколько шокирована таким ответом, но не стала возражать.
– Хм, как знаешь, но рано или поздно нам придется поставить ее в известность.
– В таком случае чем позже, тем лучше, – сказала Анжелика.
Марго провела целое утро, сочиняя письма дальним родственникам. Она врала напропалую обо всем, и ей это нравилось. Пожалуй, это было ее единственным развлечением последние годы. Марго поднялась, бросив одобрительный взгляд на стопку писем, и прошлась по комнате. Все поверхности в ее опочивальне были уставлены никому не нужными безделушками. Отовсюду, где она когда-либо побывала, она привозила бесполезные сувениры, которые теперь пылились по всем углам ее комнаты. Посмотревшись в зеркало, она поправила свои сухие некрасивые волосы. Вдруг, вспомнив о бале у Дювалонов, открыла платяной шкаф и достала все три своих бальных платья. Она не собиралась тратиться на новый наряд. К чему лишние расходы, да и вообще, кому она интересна? Достаточно будет заменить кружева с белых на зеленые – и герцог будет доволен, что она соблюла его цветовую гамму. Вот Мишель и Леон заказали новые наряды, но они ведь молодые, им пока еще не все равно, как они выглядят. Марго подошла к двери, выходящей на веранду, открыла ее и посмотрела на сад. Она любила свою комнату. Лучи солнца будили ее каждое утро, и она могла выйти на прогулку, не беспокоя никого в доме. К сожалению, последнее время она вставала все позднее и позднее и все из-за таблеток снотворного. Дозу приходилось постоянно увеличивать, поскольку организм привыкал к препарату, а менять его на новые таблетки ей не хотелось. Да и вообще, какая разница?..
Марго побаивалась, что пристрастилась к снотворному. Боже, не хватало еще стать наркоманкой. Кому она будет нужна тогда?! Вредная старуха, лишенная чувства юмора, да еще и наркоманка. Ужас! Нет, с сегодняшнего дня пора отвыкать от этой заразы. Она дала себе честное слово, хотя сама прекрасно знала, что не сдержит его.
Время неумолимо бежало. Через несколько месяцев Леону стукнет двадцать один год, она потеряет свою власть опекуна над ним, и что тогда? Он станет полновластным хозяином поместья Бельшас. Она прекрасно знала о намерении племянника уехать в Европу. И уж вряд ли он захочет взять ее с собой. Что станет с ней? Он отдаст ее на пансион в один из этих ужасных домов, где старики доживают свою жизнь? Она понимала, что ее никто не любит, более того, такого человека, как она, трудно даже просто терпеть. Но она не собиралась изменять себе ни за что на свете. Она такая, какая есть, и такой и помрет.
– Я не хочу уезжать из Бельшаса. Я слишком стара для таких перемен, – сказала она со слезами на глазах.
Она вышла на веранду. Виды сада всегда поднимали ее настроение. Марго прижалась щекой к полированной колонне и принялась считать бутоны на любимом розовом кусте. Краем зрения она заметила Леона и Мишель, выходящих из рощи молодого бамбука. Они играли в салки и громко смеялись.
– Салки, – презрительно пробормотала Марго. – Дети, сущие дети. И эти дети выгонят меня из моего дома. – Внезапно лицо ее изменилось. – А что, если… – Глаза ее загорелись светом надежды. – А что, если Мишель забеременеет? Тогда им сразу станет нужна тетушка, чтобы сидеть с ребенком.
Ноги Алисы едва касались земли, когда она мчалась по дорожке из красного кирпича.
– Амбруаз, ты не видела Блеза? – спросила она одну из рабынь.
– Он в каретном сарае, готовит кареты к балу.
Алиса побежала дальше, распугивая павлинов. Каретный сарай располагался сразу за конюшнями и представлял собой длинное кирпичное здание с широкими дверями. Вокруг росли ореховые деревья, и по осени, когда вокруг не было белых, рабы трясли их и ели опавшие орехи. Блез рассказывал ей об этом, как и о многом другом. Она вошла внутрь и окликнула своего друга.
– Я здесь, – ответил он, вылезая из-под ближайшей кареты.
– Чем занимаешься?
– Да вот смазываю ось. Осталось еще восемь карет, так что провожусь дотемна.
Алиса с любовью погладила его по волосам. Он смотрел на нее, не отрывая глаз.
– Знаешь, – сказал он, – каждый раз, как вижу тебя, я становлюсь… в общем… ты делаешь меня счастливым, и мне так хочется дать тебе что-нибудь.
– Любимый, ты даришь мне свою любовь, и этого достаточно.
Она забралась в карету и поманила его пальчиком.
– Иди сюда.
Блез прыгнул в карету и закрыл за собой резную дверь. Алиса обняла его и прижалась губами к его теплым губам. Их неумелый поцелуй прервали голоса, доносящиеся с улицы. Блез выскочил из кареты с одной стороны, а Алиса с другой.
– Очень хорошо, – сказала она громко, чтобы ее услышали снаружи. – Я довольна проверкой. – Затем сказала шепотом: – Приходи ночью ко мне в комнату, только будь осторожен.
На улице ее встретила одна из служанок.
– Мадемуазель Алиса, там приехал портной с платьем, и ваш отец хочет, чтобы вы примерили его, а он решит, подходит оно вам или нет, – выпалила она скороговоркой.
– Ну неужели? – сказала она гневно. – Передайте папе, что ему придется подождать до бала, как и всем прочим, чтобы увидеть меня в этом платье.
– Ой, нет, умоляю вас, не делайте этого, он прикажет меня высечь.
– Что ж, я сама ему скажу. – Алиса развернулась и уверенной походкой направилась к дому.
Лилиан была словно на иголках. Задержка длилась уже почти неделю, и она молилась, чтобы месячные все-таки начались. Она не могла забеременеть. Филипп просто убьет ее, да и о каком ребенке может идти речь, когда ей надо заботиться об Азби. Она достала деньги из наволочки и принялась подсчитывать. Имеющейся суммы не хватило бы даже на то, чтобы купить старого хромого негра, не говоря уж о том, чтобы выкупить ее сына. Нет, ребенка не будет, просто не будет, и все!
Но Лилиан понимала, что она напрасно успокаивает себя. Обещания Филиппа продать ее не были пустой угрозой. О нет, они были вполне реальны. А что тогда случится с Азби? Его тоже продадут почти наверняка. Но их вряд ли продадут вместе. Она никогда его больше не увидит. Не увидит своего сына, своего любимого мальчика… Слезы покатились по ее щекам, она представила Азби на рабском аукционе, представила его испуганный взгляд. Ну нет, она скорее умрет, чем позволит этому случиться.
Она слишком хорошо помнила аукцион, на котором продали ее. Лилиан разлучили с матерью, которую продали как домашнюю рабыню. В отличие от нее Лилиан тогда было четырнадцать, она была хороша собой, и, что самое важное, она была девственницей. Ее продали как девочку для забав, заплатив почти в три раза больше, чем за мать. Такие рабыни, как она, стоили даже больше, чем какой-нибудь кузнец.
Лилиан живо представила себе тот незабываемый день, ужасную жару и несмываемый позор. Она помнила липкие взгляды белых мужчин на своем голом теле и страшные слова, определившие ее судьбу: «Итак, раз, два, три, продано. Лот номер двенадцать уходит герцогу Дювалону».
Лилиан вздрогнула, открыв глаза. Тело ее покрылось холодной испариной. Слезы катились по щекам, ноги подкашивались, она готова была упасть в обморок.
– Господь, если ты слышишь меня, не допусти, чтобы я была беременна.
Умывшись холодной водой, Лилиан вернулась к работе над костюмами для негритят. Шесть раскроенных кусков ткани лежали перед ней. Она тщательно сняла мерки с мальчиков, сделала выкройки, приготовила ткань, и сейчас ей осталось совсем немного. Она старалась изо всех сил, помня об обещании Анриетты щедро наградить ее за прилежный труд. Эти деньги она тщательно спрячет в ту же наволочку, и они приблизят долгожданный день свободы для ее Азби.
Ройал как раз заканчивал свой ужин, когда к нему постучались и доложили о посетителе. Он весьма удивился, но когда услышал, откуда посетитель, то не на шутку испугался.
– Это Оттилия, месье, из поместья Таффарелов.
– Пусть пройдет в кабинет, я буду через минуту.
Когда он вошел в кабинет и увидел лицо Оттилии, страхи его усилились.
– Что случилось, что-нибудь не так с Джулией?
– О нет, месье, она здорова, если вы об этом.
– Так в чем же дело? Не тяни, говори как есть.
Оттилия потупилась, но все же сказала:
– Ей нечего надеть на бал, месье, у нее нет денег на покупки, и она слишком горда, чтобы говорить вам об этом. Она хотела сказать, что нездорова, чтобы не идти на бал.
– Фу ты, Господи, а я уж испугался! – воскликнул Ройал. – Ты правильно сделала, что пришла ко мне, Оттилия. Я пошлю раба с письмом для моего портного, чтобы он прихватил ткань для платья.
– У нее нет и туфель.
– Это сложнее, но, думаю, я улажу и это. Деньги в этой стране делают многое.
Переполненная эмоциями, Оттилия встала на колени и поцеловала Ройалу руку: Бранниган был смущен ее поступком и одновременно польщен. Он поднял старую негритянку на ноги.
– Ты правильно сделала, что пришла ко мне, Оттилия, дай мне слово, что впредь будешь обращаться ко мне за помощью.
– Вы хороший человек, месье Бранниган. Вы, может, и не такой благородный по происхождению, как все белые жители Пристани, но сердце ваше гораздо благороднее, чем у большинства из них.
– Это лучший комплимент в моей жизни, Оттилия. Кстати, как ты добралась сюда?
– Пешком.
– Вот что, я позову Сета и попрошу его проводить тебя на лошади. И ни о чем не беспокойся, твоя хозяйка пойдет на бал во что бы то ни стало.
Вернувшись в столовую, Ройал налил себе чашечку кофе, который еще не успел остыть, и крепко задумался. По правде говоря, денег у него почти не осталось, но о том, чтобы не помочь мадам Таффарел, не могло быть и речи. Его успокаивало то, что, судя по словам Рафа Бастиля, урожай обещал быть знатным и он сможет поправить свое финансовое положение.

ЧАСТЬ 3
Глава 11
Солнце медленно заваливалось за кромку леса на том берегу. Нежная дымка тумана поднималась от реки, добираясь почти до ног музыкантов немецкого духового оркестра, который встречал гостей у причала.
Вскоре показался первый пароход. Несомненно, это была «Прекрасная креолка», на которой плыли самые важные гости, среди которых были губернатор штата Луизиана, мэр Нового Орлеана и их жены. Пассажиры этого парохода были в числе первых приглашенных и намеревались погостить в Саль-д'Ор несколько дней.
Капитан Калабозо прогуливался по верхней палубе, поправляя желтые и зеленые ленты, украшавшие латунные поручни. Он был чрезвычайно горд тем, что оказался в числе первых, кто увидит грандиозный бал. Конечно, он был в третьем списке Дювалона, но ведь никто не оспорит, что он будет в числе первых?!
Когда из-за излучины реки показался причал Пристани Магнолий, Бартоломи поспешил на штормовой мостик, где стояли самые знатные пассажиры, в надежде на то, что кто-нибудь пригласит его разделить карету до поместья. Среди этой небольшой группы были губернатор Валентин Дюпрэ, его жена Эмми, мэр Денис Прай со своей половиной Лизетт и вдова одного из богатейших жителей Нового Орлеана, Вербена Шевро. Именно она была центром внимания и задавала тон беседе. Все остальные не интересовали капитана Калабозо, ибо они, как и он сам, лишь грелись в лучах славы и величия сильных мира сего. Прислушавшись, Бартоломи понял, что судачат в основном по поводу Ройала Браннигана, которого капитан «Прекрасной креолки» знал как облупленного.
– Что до меня, – говорила Вербена, – то пусть эти америкашки держатся подальше от нас, настоящих владельцев этой земли.
– Я слышала, что он очень хорош собой, Вербена, – подзадорила ее Лизетт.
– Пресвятые угодники! Дамы, о чем вы говорите, рядом с нами двое самых красивых мужчин в Луизиане, – сладко пропела мадам Шевро, одаривая мэра и губернатора лучезарной улыбкой.
Губернатор Дюпрэ поперхнулся. Хотя если говорить серьезно, то Вербена не сильно лукавила. Дюпрэ был высок, подтянут, с галльскими чертами лица: высоким лбом, карими, глубоко посаженными глазами, длинным прямым носом, черными блестящими волосами и узким, выдающимся вперед подбородком. Практичный темно-зеленый костюм хоть и выглядел не новым, но зато идеально сидел на его мощной фигуре.
Его жена, маленькая, но очень симпатичная брюнетка, довольно выгодно смотрелась в обтягивающем светло-зеленом платье. Губернаторской чете герцог Дювалон не сильно нравился, но они видели в этом возможность отдохнуть и пообщаться с приятными людьми, что так редко удается политикам.
Мэр Прай надел костюм из золотистого шелка. В отличие от губернатора он был невысокого роста и с незапоминающимися чертами лица. Его жена Лизетт, женщина полная и несколько неуклюжая, надела простое платье салатного цвета.
1 2 3 4 5 6 7 8 9 10 11 12 13 14 15 16 17 18 19 20 21 22 23 24 25 26 27 28 29 30 31 32 33 34 35 36 37 38