А-П

П-Я

А  Б  В  Г  Д  Е  Ж  З  И  Й  К  Л  М  Н  О  П  Р  С  Т  У  Ф  Х  Ц  Ч  Ш  Щ  Э  Ю  Я  A-Z

 

Пароход был разрушен.
Мистер Бреннан оставил меня с двумя женщинами, которые явно нуждались в поддержке. Я успокоила их и помогла выжать речную воду из разбухшей одежды. Занятие делом благотворно сказывалось на мне, и мистер Бреннан, кажется, знал это, так как, вернувшись, поручил моим заботам трех-четырехлетнюю девочку, которую пока никто не искал.
Я держала ее на руках, пока мистер Бреннан говорил мне, что нам на помощь отправлен другой пакетбот. Я бы предпочла никогда больше не ступать на пароход, но здравый смысл подсказывал, что до Нового Орлеана нет другого удобного пути.
К вечеру я смертельно устала, оказывая помощь раненым. Наконец пришел пакетбот, и была устроена временная сходня, вдвое длиннее средней, так что мы прошли прямо на судно.
Когда оно тронулось, раздвигая обломки затонувшего пакетбота, я почувствовала, что силы начинают покидать меня. Мистер Бреннан понял, что я уже не способна ничего более воспринять. Он добился, чтобы мне предоставили каюту, и отвел меня туда.
– Раздевайтесь, – сказал он, – и ложитесь в постель. Вам необходимы покой и тепло. Когда будете готовы, позовите меня. Я буду тут за дверью.
Я кивнула, опять не в силах говорить. Я стянула с себя промокшую одежду, закуталась в огромное полотенце и легла в постель. Прежде чем позвать мистера Бреннана, я пальцами расчесала волосы, приведя их в возможный порядок.
Он придвинул к кровати стул и устало сел.
– Начинаю разваливаться, – признался он. – Я в соседней каюте, значит, вам надо лишь легонько постучать в стену, и я тут же приду. Хотите поговорить или лучше постараетесь заснуть?
– Мне не заснуть, – сказала я. – Я бы охотно поговорила, если вы выдержите.
– Обо мне не беспокойтесь. Откуда вы приехали?
– Из Сент-Луиса. Мой отец был там коммерсантом. У него был большой магазин, и он планировал открыть еще один в Новом Орлеане. Теперь… его и мамы… нет. Это не укладывается в голове.
– Я знаю. Мне повезло – я никого не потерял на пароходе. Вы говорите, что у вас в Новом Орлеане есть родственник?
– Очень дальний, но я уверена, что он сможет мне помочь.
– Конечно, сможет, и скоро у вас все наладится. Вы останетесь в Новом Орлеане?
– Не знаю. У меня не было времени подумать.
– Забыл сказать вам… Скоро мы подойдем к пристани, где добрые люди собрали одежду, в которую мы могли бы переодеться. Я присмотрю, чтобы вы получили одежду и… другое.
– А как вы?
– Я сделал все возможное. Думаю, я могу спасти свою одежду, но ваше… Ботинки… Все остальное. Боюсь, что…
– Я знаю, – я осмотрела все несколько минут тому назад. Это уже не отстирать и не починить.
– По крайней мере скоро мы сможем поправить положение.
– Вам известно, скольким удалось выбраться? – спросила я.
Он покачал головой.
– Точной цифры нет, но полагают, что нас выжило около трети. Большинство утонули.
– И ни слова о?..
Он перебил меня.
– Нет. Все, кто был под палубами, утонули с остатками корабля. На глубине. Сомневаюсь, чтобы предприняли какую-либо попытку поднять корпус.
– Следовательно, мне ничего не остается, как постараться сделать все от меня зависящее в Новом Орлеане.
– Надеюсь, вы позволите мне как-нибудь поддержать вас, – сказал он.
– Вы спасли мне жизнь, – сказала я. – Я не могу быть больше в долгу у вас, мистер Бреннан. Вы сделали более, чем достаточно.
– Нет, не сделал и половины, – ответил он. – И крупицы того, что хотел бы сделать. Конечно, сейчас не время говорить об этом, но я много дней любовался вами.
Я кивнула и сумела улыбнуться.
– Я знаю.
– Надеюсь, я не обидел вас?
– Нет, ничуть.
– Думаю, теперь вам лучше бы отдохнуть. Помните, я в соседней каюте.
Он поднялся, склонился, чтобы дотронуться кончиками пальцев до моей щеки, и улыбнулся.
– Это нелегко, и завтра не будет легче. Но вы должны крепиться. Я загляну позже. Едва ли мы будем в городе раньше утра, так что времени еще много.
– Спасибо вам еще раз, – сказала я и закрыла глаза, когда огромная усталость навалилась на меня. Я слышала, как он закрывает дверь, и потом погрузилась в тяжелый сон – чрезмерная усталость и горе опустошили меня, сделав слабой и беспомощной.
II
Новый Орлеан по сравнению с Сент-Луисом был бедламом, исполненным неразберихи и шума, но куда более красочным. Даже в моем глубоком горе я осознавала, что здешние темп жизни и краски очень смягчают мою печаль.
Мистер Бреннан обеспечил меня вполне хорошим комплектом одежды. Она была впору, но видывала и лучшие дни, а потому у меня был не тот облик, какой я надеялась иметь при первой встрече с этим городом.
Улицы являли собой дикую суматоху телег, экипажей, величественных карет с величественными леди, кабриолетов, кативших с бешеной скоростью, мужчин верхом, влетавших в самую гущу движения и вылетавших из нее, а само движение казалось совершенно беспорядочным. Каждый ехал куда вздумается.
Посреди этой неразберихи медленно двигались тележки с товаром, а уличные торговцы выкрикивали названия своих товаров. На пристани уцелевших пассажиров приветствовала большая толпа, но она лишь стояла вокруг, пока бедняги с пакетбота высматривали друзей или родственников.
Мистер Бреннан привел меня на более спокойный участок пристани, и мы нашли для отдыха деревянную скамью.
– Полагаю, теперь вы найдете родственника, о котором говорили, – сказал он.
– Да, надо, ведь мне нужно устраивать свои дела и найти какое-то занятие.
– Без сомнения, вам помогут. У меня назначено несколько встреч, на которые я должен пойти. Я не хотел бы оставлять вас.
– Мистер Бреннан, вы уже столько сделали для меня, что я ни при каких обстоятельствах ни о чем больше не могла бы просить вас. Если я чего-то желаю, так того, чтобы вы, дирижируя вашим оркестром, имели шумный успех. А если я буду здесь, то скорее всего тоже буду в зале и стану аплодировать громче всех, я надеюсь.
– Мне никак не увидеться с вами снова, если я не буду знать, где вы.
– Правду сказать, я сама не уверена. Моего родственника зовут Клод Дункан. Понятия не имею, где он живет и чем занимается. Наверно, было бы лучше, если бы я нашла вас.
– Значит, вы хотите снова увидеть меня, Джена?
– Как же я могу не хотеть после всего, что вы для меня сделали? Конечно, я хочу снова вас увидеть.
– О, хорошо! Я стану хлопотать о месте дирижера в опере и буду во Французском Опера Хаус. Там вы сможете точно узнать, где я остановился.
Я поднялась и подала ему руку.
– Знаю, что у вас дела и вам надо идти. Пожалуйста, не беспокойтесь обо мне. Уверена, что обо мне позаботятся, пока все не уладится.
Он взял мою руку своими обеими.
– Скорблю о ваших родителях, – сказал он. – Молюсь о том, чтобы вы скорее пережили эту утрату, хотя, знаю, это будет нелегко. Я буду очень ждать новой встречи с вами, и как можно скорее.
– Благодарю вас… Дэвид, – я назвала его по имени. – А теперь, пожалуйста, идите.
Улыбнувшись, он повернулся и ушел. Я подождала, пока он не скроется из виду, поглощенный толпой на пристани. Лишь тогда я направилась к группе людей, собравшихся под грубо выполненной надписью, указывающей, что здесь занимаются уцелевшими пассажирами без денег и родственников.
Дородный потный мужчина записал мое имя и сообщил, что, поскольку у меня нет ни денег, ни жилья, мне сразу следует обратиться к судье по наследственным делам и утверждению завещаний. Он дал мне несколько монет, каких-то странных, называвшихся пикаджунами. Он также объяснил, как пройти к зданию, где я найду судью.
Я отправилась по людным улицам, уворачиваясь от разнообразного движущегося транспорта и чувствуя себя слегка сбитой с толку всей этой суетой. Я пересекла площадь, по сторонам которой группами сидели женщины, маленькие негритята выплясывали джигу, выпрашивая монетки, торговцы продавали напиток из наколотого льда с отвратительно сладким сиропом. Я потратила несколько своих пикаджунов на чашку этого напитка, но он оказался совершенно безвкусным, хотя и освежил горло.
Я, которая никогда не знала, что значит быть одной и полагаться целиком на себя самое, нашла этот опыт совсем нерадостным. Мне было страшно, я не была уверена в себе в моем глубоком горе, притаившемся на задворках сознания, – горе, сосредоточиться на котором у меня не было ни времени, ни возможности. У меня даже не было времени осознать потерю родителей.
Я обнаружила, что моим пунктом назначения было красное кирпичное двухэтажное здание, в котором я должна была узнать, как пройти к судье Ламонту. Там я увидела других людей, находившихся в таком же положении и тоже пришедших сюда. Все они горевали или были смертельно напуганы, тем, что вынуждены просить у города средств к существованию.
Я терпеливо ждала. Мне не оставалось ничего иного. Я думала, что надо бы попробовать отыскать Клода Дункана, но, ничего не зная ни о нем, ни о его семье, мне не хотелось полагаться на его помощь.
Сначала лучше посмотреть, нельзя ли каким-то образом выжить здесь, сохранив независимость.
Наконец меня ввели в обшарпанную комнату. За длинным письменным столом сидел мужчина с тяжелым подбородком, редеющими волосами, расточая вокруг запах только что поглощенного виски.
– Имя, пожалуйста, – неприветливо сказал он.
Я назвала свое имя и изложила необходимые факты относительно моего положения. Он сделал на бумаге пометки, откинулся назад и тяжело нахмурился.
– С точки зрения этого суда, вы сирота, бездомная, без средств, работы и друзей. Верно, мисс Стюарт?
– Да, конечно, верно, сэр, – ответила я.
– Обучены ли вы какой-нибудь работе?
– Нет, сэр. Восемь месяцев тому назад я вышла из пансиона и с тех пор не работала.
– Ясно. Не ждите, что я найду вам работу, мисс. Не мое дело оказывать подобные услуги. Вы, однако, должны найти работу или будете объявлены несостоятельной. Вас отправят работать на ферму, чтобы выполнять любой труд, какой подвернется. Скорее всего, это будут полевые работы.
Я ничего не понимала, и это наверняка было написано на моем лице.
– Вы потеряли родителей, – продолжил он. – Они оставили вам что-нибудь?
– Папа в Сент-Луисе продал все, что у него было, и все деньги были при нем, когда судно взорвалось.
– В таком случае не надейтесь найти деньги, так как, когда пушечный порох рванул, все на этом судне разлетелось вдребезги. Где вы будете ночевать?
– Не знаю, сэр.
– На мой взгляд, мне следовало бы уже сейчас объявить вас несостоятельной. Думаю, вам надо бы провести ночь под замком. Нельзя же допустить, чтобы юная девушка бродила по нашим улицам.
– Вы имеете в виду, сэр, что меня надо арестовать? – спросила я, с трудом в это веря.
– Именно так. Законы Нового Орлеана запрещают быть без денег, друзей, работы, жилья либо… родственников.
– Минутку, – я попыталась его прервать.
– Ну-ну, юная леди, это не будет обсуждаться. Я уверен, что вас надо пожалеть, но этот суд не может руководствоваться жалостью и нет возможностей, чтобы позаботиться о таких, как вы. Следовательно, вы пойдете в тюрьму, пока мы не рассмотрим ваше дело.
– Родственник, – крикнула я, – сэр, у меня есть родственник. Или, точнее, был у моего отца. Кузен, с которым он хотел связаться, когда поселится здесь с мамой и мной. Вы наверняка позволите мне найти этого родственника.
– Кузен вашего отца. Дальний, что ни говорите, родственник. Не знаю. Думаю, нам следует вас запереть. Поймите, для вашего собственного блага.
– Моего родственника зовут Клод Дункан, сэр.
Густые брови взлетели вверх, нижняя челюсть отвалилась и висела, пока судья вновь не обрел самообладания. Он крепко обхватил руками подлокотники стула, как будто намереваясь резко встать, но вместо этого снова опустился.
– Клод Дункан? – сказал он. – Вы имеете в виду Клода Дункана?
– Ну да. Папа называл это имя.
– Вы никогда не виделись с ним?
– Нет, сэр. Даже никогда не слышала о нем до тех пор, пока мы не отправились в путь.
– Клод Дункан, – сказал он и похлопал себя по жирному бедру, словно бы от великого удовольствия.
– С мистером Дунканом что-нибудь не так? – с опаской спросила я. Он был моей последней надеждой.
Судья Ламонт испустил радостный вопль, поднялся, схватил меня за руку, приподнял со стула и подвел к одному из окон кабинета. Оно выходило на большую, просторную и деловую городскую площадь.
– Глядите туда! – Он указал на большой, величественный театр. – Наш лучший театр. И в нем… Справа от вас… Опера Хаус, созданный по образцу Венского. Большой отель… Другой поменьше… Ряд прекрасных домов… Все это до последней малости принадлежит Клоду Дункану, а вы еще не видели и крупицы его владений в этом городе. Он также имеет плантацию площадью в квадратные мили. Не знаю, сколько именно. Он дает работу примерно двум тысячам человек и держит огромный загородный дом из сорока и более комнат. Стоит ему щелкнуть пальцами, как я потеряю свою должность и вообще все, что накопил. Счастлив тот, кому он друг. Если же он вам враг, приготовьтесь к наихудшему, ибо против такого человека у вас нет шансов. Вот кто кузен вашего отца.
Я вернулась к своему стулу, едва дыша от осознания своего пусть и отдаленного родства с этим человеком. Судья тоже сел и торопливо набросал записку. Подняв маленький бронзовый колокольчик, он позвонил, и тут же появился клерк. Судья велел ему позаботиться о незамедлительной доставке записки Клоду Дункану.
– И вручить лично, – сказал судья. – Это важно. Так что поторопитесь. Мы ведь не хотим, чтобы Клод Дункан считал нас неповоротливыми, а?
– Нет, сэр, – четко ответил клерк. – Я тотчас еду.
Судья раздраженно фыркнул в свой собственный адрес:
– Подумать только, что я мог запереть вас как нищенку. Поступи я так, и Клод Дункан, узнав про это… снял бы мне голову. Умоляю, простите мне мою грубость, но человек в моем положении обязан исполнять свой долг и не должен поддаваться жалости.
– Я все понимаю, сэр, – сказала я ему. В эту минуту я готова была простить что угодно, ибо чувствовала, как с меня спала тяжелая ноша.
– Вы, без сомнения, будете жить в империи Дункана… так мы называем его плантацию и особняк. Это великолепнейшее место во всем Новом Орлеане, а может быть и во всей Луизиане. Мистер Дункан не скупится на то, что доставляет ему удовольствие.
– Мистер Дункан, я полагаю, женат?
– О, да… женат, да. Его супругу зовут Селина, это благородная и влиятельная дама, понимающая толк во власти. У них один ребенок – сын, ему теперь… дайте-ка вспомнить… двадцать четыре года. Сестра Селины тоже живет там. Ее зовут Аугуста Флорес, она креолка и как все креолы горда.
– С удовольствием буду ждать встречи с ними, – с воодушевлением сказала я.
– Дитя мое, я не могу сказать того, что думаю, а потому простите меня еще раз. Нехорошо критиковать таких людей, ведь у них великая власть, которую приносит великое богатство. Друзьям их несть числа. Они дают элегантные суаре, обеды и балы. Порой они используют для этого бальный зал в своем отеле, хотя, на мой взгляд, их дом почти не уступает отелю размерами. Вам придется многое узнать и ко многому привыкнуть.
У меня уже появились смутные подозрения касательно отношения судьи к Дунканам, да и сама я начала на сей счет испытывать некоторые сомнения. Конечно, я не могла высказываться, и было ясно, что судья тоже побаивался.
Его главный клерк, постучав, открыл дверь и с любопытством заглянул.
– Простите, ваша честь, но там многие ожидают…
– Пусть подождут, – сказал судья. – Нам оказала честь своим посещением родственница Клода Дункана. Прочим придется потерпеть.
Клерк обворожительно улыбался, словно я была главой клана Дунканов.
– Извините за вторжение, – сказал он, – я попрошу остальных подождать.
Я попыталась сказать судье, что могла бы подождать где-нибудь, но он и слышать об этом не хотел. Я была одной из Дунканов и заслуживала его полного внимания. Прошло почти полтора часа, прежде чем я услышала быстрые твердые шаги через наружное помещение конторы, дверь широко распахнулась, и в комнату уверенно вошел мужчина приблизительно папиного возраста. Он не просто шел, он вышагивал крупным шагом, как будто под оркестр. Он был высок, худ, с энергичными чертами лица, редкими седеющими волосами и бледно-голубыми глазами. Это были самые надменные глаза, какие я когда-либо видела, они сверлили меня. Возможно, у него было отдельное сходство с папой, но чтобы определить это, нужно было хорошо присмотреться. Папа был красив. Мистер Дункан с его длинным носом, узкой щелью рта и глубоко посаженными глазами – определенно нет. Одежда хорошо свидетельствовала о его богатстве и положении: на нем были полосатые брюки, заправленные в сапоги ручной работы; цветная розово-голубая рубашка с ярким желтым жилетом и поверх этого синий официальный сюртук.
– Большая честь для нас… – начал судья.
– Это она? – Клод Дункан знаком велел мне встать. – Девочка Роберта, а? Что вы здесь делаете и почему меня не уведомили о вашем приезде?
1 2 3 4 5 6 7 8 9 10 11 12 13 14 15 16 17 18 19