А-П

П-Я

А  Б  В  Г  Д  Е  Ж  З  И  Й  К  Л  М  Н  О  П  Р  С  Т  У  Ф  Х  Ц  Ч  Ш  Щ  Э  Ю  Я  A-Z

 

Таким
образом, конец V в. до н.э. был периодом упадка классического полиса, за
которым последовало, однако, почти целое столетие, в течение которого
классический полис, изживая себя, все еще прилагал самые серьезные усилия
для своего самосохранения и для воскрешения тех полисных идеалов, которые
еще так недавно воодушевляли Грецию в ее борьбе за свою свободу и
независимость. Этот период можно назвать классикой реставрационного типа.
Именно в этот период жили и мыслили Платон, Аристотель, Исократ и другие
сторонники единства свободы и независимости Греции. Эти философы, создавая
теорию единой Греции, не видели, однако, того, что уже Пелопоннесская война
была свидетелем краха классического рабовладельческом полиса. Ведь уже тогда
в целях самосохранения многим деятелям приходилось обращаться за помощью к
Персии, тем самым уже лишая себя прежней свободы и независимости. Теперь же
македонская экспансия становилась очевиднейшим фактом, и после Александра
Македонского Греция навсегда потеряла свою независимость. Век классического
эллинства сменился веком эллинизма.
2. Три основных периода античной классической эстетики
Первый период - это ранняя классическая ступень, когда после крушения
родовой общины возникает аристократический полис и, развиваясь в борьбе
демократии с аристократией, доходит до высшей точки своего процветания в
середине V в. до н.э. Этот период еще не знает углубленной в самое себя
личности, изолированной от всего окружающего, и все это окружающее
рассматривающей сквозь свою собственную призму. Все бытие в эту эпоху
рассматривается с точки зрения прекрасно организованного живого тела,
доведенного в своем совершенстве до тех пределов, на которые оно было
способно (а пределы эти зависели от непосредственной, вполне чувственной,
зрительно-слуховой и осязательной ориентации). Это тело, рассматриваемое как
абсолют, становится материальным и зрительно ощутимым космосом, так что и
весь этот ранний период классической эстетики можно назвать космологическим.
Наступающий затем второй период - период шатания рабовладельческого
полиса, завершившийся полным его крушением, - вызвал к жизни новую,
неведомую ни классической аристократии, ни классической демократии, силу -
силу индивидуальной самостоятельности человека, индивидуума, мыслящего себя
более или менее изолированно от всего окружающего. Это был не тот
"свободный" индивидуум, который привел родовую общину к разложению и создал
уже классовую, а именно, рабовладельческую формацию. В классическом
рабовладельческом полисе индивидуум был уже действительно свободен от
родовых авторитетов, но зато все индивидуумы, входящие в рабовладельческий
полис, были крепко спаяны между собою, образуя монолитное и неразрушимое
целое. Что же касается той "свободы", которая стала утверждаться в конце V
в. до н.э., то это была не только свобода от родовых авторитетов, но и
попытка освободиться от всякого полисного авторитета. Выступившие в этот
период софисты не только отгородились от всякой космологии, но, проповедуя
всеобщую относительность человеческого знания, пытались "освободиться" от
всяких связей с обществом и государством вообще, от всяких связей с религией
и моралью и (что особенно любопытно) даже от связей человеческого сознания
со всякой объективной научной картиной природы и общества. Софистам возражал
Сократ. Но и Сократ уже отошел от всякой космологии, и если он пытался найти
какую-нибудь опору против софистического анархизма, то только в идеальных
основах того же индивидуально-человеческого сознания. Софисты, Сократ и его
ученики, известные под названием сократиков, - вот та идеология, которая
вполне соответствовала периоду развала полисной жизни. Этот небольшой период
обычно правильно называют антропологическим. Этот период создал свою
антропологическую эстетику, пришедшую на смену эстетике космологической.
IV век до н.э. был в Греции той эпохой, когда прилагались последние
усилия для того, чтобы спасти классический полис. Но что значит спасти,
восстановить ту действительность, которая уже безвозвратно погибла? Такое
восстановление может быть осуществлено лишь в мысли, в представлениях,
идеях. Ясно, что такое идейное восстановление погибшего ведет к появлению
идеалистических систем философии, в которых бытие уже не является чем-то
безусловно первичным, а идея - вторичным, но где сама идея претендует на
первичность. Эстетика Платона и Аристотеля была в основном эстетикой
реставрации давно уже погибшего юного рабовладельческого полиса. Такая
эстетика по необходимости становилась идеалистической. Конечно, по отношению
к Платону и Аристотелю - это лишь самая общая характеристика. Конкретное
исследование их эстетики обнаруживает крайнюю пестроту, постоянную борьбу
материалистической и идеалистической тенденций, а также неимоверную смесь
аристократических и демократических идеалов.
Эту третью ступень классического периода античной эстетики так можно было
бы и назвать - "идеологической", поскольку вместо космоса первой ступени
этого периода и вместо человеческого субъекта второй его ступени здесь
появляется особого рода бытие, которое тогдашние философы называли идеями и
которое мыслилось здесь активной причиной всего существующего, принципом
оформления последнего. Поскольку, однако, термин "идеология" понимается
обычно вовсе не в плане платоно-аристотелевского учения об идеях, но
отличается самым широким значением, часто не имеющим ничего общего ни с
Платоном, ни с Аристотелем, постольку возникает потребность в каком-нибудь
другом термине, тоже близко связанным с этой эстетикой, но не столь уже
общим. Нам кажется, что здесь может пригодиться другой термин Платона и
Аристотеля, тоже имеющий значение "идея". Это - "эйдос". Поэтому эстетику
Платона и Аристотеля мы назовем эйдологической.
Космос и здесь, на третьей ступени классики, остается основным предметом
эстетического исследования. Но здесь он изображается не в общей и слабо
дифференцированной форме, как это было в период классической космологии. Он
реставрируется здесь с помощью тонких логических средств, предполагающих уже
большое развитие индивидуального человеческого мышления. Вот почему старый
космос молодого, здорового рабовладельческого полиса гораздо наивнее,
гораздо проще и отличается гораздо более общими чертами. А космос Платона и
Аристотеля - космос реставрационный, идеалистический, но зато он гораздо
сложнее, гораздо тоньше разработан и потому гораздо более конкретен.
3. Ранняя классическая эстетика в ее историческом развитии
Поскольку в настоящей книге речь идет именно о ранней классической
эстетике, необходимо здесь же сделать несколько конкретных замечаний,
которые послужили бы для нее специальным введением.
а)
В историческом плане этот период эстетики развивается в атмосфере борьбы
аристократии и демократии.
Выше было показано, насколько тонким и глубоким становится в настоящее
время учение об античном рабовладении. Было показано, как бесконечно
разнообразна и пестра сама рабовладельческая база, начиная от грубой и
звериной эксплуатации и кончая едва заметной, часто совсем неуловимой
спецификой, и мы знаем, насколько сложно, пестро и тоже бесконечно
разнообразно соотношение этой базы с развивавшимися на ней надстройками. Так
же сложно обстоит дело и с вопросом об античной аристократии и демократии.
Историки положили много труда, чтобы понять эти термины во всей их
исторической сложности и пестроте. Тем не менее здесь еще остается много
неясного и непроанализированного. Естественно, что и предлагаемое здесь
суждение по этому вопросу пока еще не может претендовать на полную ясность и
неопровержимость.
Аристократия есть господство людей, которые обладают властью или
привилегиями на основании своего происхождения. Эти люди стоят во главе
общества в результате своей, так сказать, природной или социальной породы. В
противоположность этому под демократией, очевидно, нужно понимать такую
общность людей, которая возникла не в силу их биологического и социального
происхождения, а исключительно в силу их личной самодеятельности.
Остановимся пока на этом, не забывая, что и аристократия и демократия в
классический период в Греции были рабовладельческими.
В раннем классическом полисе преобладает аристократия, что естественно, в
силу близости аристократического принципа к родовому и первобытнообщинному
строю. Эта аристократия, пока еще далекая от позднейшей демократической
самодеятельности и от связанного с ней развития индивидуального мышления, по
необходимости мыслила космос в его самых общих чертах, с помощью пока еще
живых родовых принципов. Это была уже не мифология, а натурфилософия, однако
эта аристократическая натурфилософия выдвигала на первый план в космосе все
наиболее общее, наиболее родовое и поэтому наиболее абстрактное. Наилучшим
примером такой натурфилософской эстетики является пифагорейская числовая
эстетика. Другим таким же важным явлением в области этой начальной стадии
раннего классического периода является эстетика элейцев, или, как говорят,
элеатов.
Но вся эта начальная стадия ранней классической эстетики отражает, как
выше было сказано, не просто аристократический взгляд на жизнь, но и борьбу
аристократии с демократией. Следовательно, в эстетике данного времени мы
должны находить понимание космоса в виде борьбы частных и общих элементов и
в виде борьбы частных элементов между собою. Блестящие образцы в этом смысле
дала ионийская эстетика, из которой получили мировое значение такие
мыслители, как Фалес, Анаксимандр, Анаксимен, Гераклит, куда надо
присоединить также Эмпедокла, Анаксагора и Диогена Аполлонийского.
Окончательная победа демократии привела к выдвижению отдельных личностей,
уже стремившихся за пределы своего полиса и тем более продвинувшихся вперед
в развитии своего индивидуального мышления, под которым крылось также и
небывалое до сих пор развитие отдельного индивидуума. Латинское слово
"индивидуум" переводится по-гречески как "атом". То и другое указывает на
неделимость, т.е. на неразрушимость, полную самостоятельность и максимальную
самодеятельность. Вот почему атомизм Левкиппа и Демокрита является
максимальным достижением демократической эстетики всей ранней греческой
классики (это утверждение надо понимать как преобладающий принцип, а не как
конкретно-историческую картину всей эстетики атомизма).
б)
Чтобы продемонстрировать всю сложность применения к античной эстетике
таких непроанализированных с надлежащей точностью принципов, как
аристократия и демократия, приведем несколько примеров.
Пифагорейцы обычно трактуются как представители аристократии. И
действительно, то, что числа стоят у них над вещами и управляют этими
вещами, указывает на примат абстрактной всеобщности над материальной
действительностью. То, что они учили в перевоплощении душ, связывая с этим
необходимость аскезы и мистического восхождения в безмолвии, - это тоже
выделяло их из круга обыкновенных людей и даже заставляло некоторые из их
учений сохранять в тайне от непосвященных. Подобного рода особенности
древнейшего пифагорейства, несомненно, делают его чем-то аристократическим.
Но даже и эти особенности довольно мало говорят об аристократизме, если его
понимать как принцип породы или какого-либо физического или социального
отбора. Ведь в пифагорейских общинах мог участвовать, и фактически
участвовал, не обязательно только родовитый аристократ. Напротив, учение о
всеобщем переселении душ имело всеобщее значение не только для аристократов
и демократов, но даже и для рабов. Оно, таким образом, было своеобразной
попыткой взорвать всю рабовладельческую формацию изнутри. Ведь душа
аристократа, по учению пифагорейцев, могла переселиться в раба и наоборот.
Следовательно, сама субстанция души мыслилась здесь и не рабовладельческой,
и не рабской, и не аристократической, и не демократической. Почему же мы
должны считать пифагорейцев сторонниками обязательно аристократии? Они
создавали учение о душе, которое явилось попыткой (правда, во многих пунктах
весьма неудачной) уравнять всех людей перед лицом вечной жизни. Кроме того,
имеются и некоторые исторические данные, прямо противоречащие пониманию
пифагорейцев как какого-то чисто аристократического ордена. Очевидно, все
зависит здесь от того, какой смысл мы будем вкладывать в термины
"аристократия" и "демократия". А смысл этот может быть самый разнообразный,
вплоть до включения сюда самых противоречивых элементов.
Не вполне ясно, как нужно обходиться с этой точки зрения с элейцами. То,
что они проповедуют единое бытие, лишенное всякой раздельности, т.е. всякой
множественности и движения, делает их идеалистами и аристократами. Однако,
всякий, кто даст себе труд хотя бы мельком просмотреть оставшиеся элейские
материалы, тотчас же убедится, что они не только не отрицают материальную
множественность, но даже дают типичные для ранней натурфилософии построения,
т.е. всю ту же раннюю астрономию и метеорологию. Отличить их в данном пункте
от демократического образца мышления очень трудно.
Гераклит со своим общеизвестным учением о круговороте стихий и совпадении
противоположностей, несомненно, является материалистом раннеантичного типа,
и его демократизм в этом смысле не может подвергаться сомнению. А ведь он
происходит из царского рода и известен своей ненавистью к демократической
нивелировке.
Мы можем сказать только одно: раннегреческая классика развивалась от
аристократии к демократии и кончилась победой последней. Ставшая у власти
демократия привела греческий полис к гибели вследствие своей широко
развившейся рабовладельческой экспансии. Только это мы здесь и должны иметь
в виду. Все же остальное. и прежде всего конкретный анализ аристократических
и демократических элементов у каждого отдельного философа, оказывается
предметом очень сложным, для изучения которого нужно было бы иметь гораздо
больше материалов, чем их фактически до нас дошло. Априорные же конструкции
всегда опасны и легко могут быть опровергнуты как другими такими же
конструкциями, так и самими фактами. Ввиду этого на нынешней ступени
развития истории античной философии и эстетики представляется более
целесообразным найти какой-то иной принцип разделения многочисленных
материалов, относящихся к этому периоду.
в)
Эстетика есть учение о красоте и искусстве или, вообще говоря, о
выражении, т.е. о выражении внутреннего во внешнем, или общего в единичном.
Это выражение было в античности пластическим. Пластический космос
рассматривался в ранней греческой классике с разных сторон, поскольку
человеческое сознание никогда не может охватить свой предмет сразу;
требуется более или менее длительный исторический процесс, который дает
возможность рассмотреть этот предмет с разных сторон. Какие же стороны
пластического космоса ранняя греческая классика выдвигала на первый план?
Красота и искусство, как и всякая выразительность вообще, являются прежде
всего чем-то внешним и материальным. Это внешнее и материальное было для
греков настолько постоянным, бесконечным, всепронизывающим и всесозидающим,
что тут мало говорить только о материи. Материя не мыслилась здесь в
каком-то чистом и абстрактном виде. Для грека она всегда была пластична. Вот
об этой пластической материи и рассуждал целый ряд мыслителей, понимая
последнюю по-разному и находя в ней постоянное становление вещей, т.е. их
круговорот, их вечное возникновение и уничтожение. Эта становящаяся пластика
вещей становится предметом рассмотрения, начиная с очень абстрактного учения
о едином бытии у элейцев. Это рассмотрение имело длинную историю; в его
сферу было втянуто и учение об отдельных элементах (такова древняя ионийская
эстетика), учение о становлении цельных вещей (такова эстетика Гераклита),
учение об органически жизненном становлении (таков Эмпедокл) и, наконец,
учение о понятийном становлении материи (такова эстетика Диогена
Аполлонийского).
1 2 3 4 5 6 7 8 9 10 11 12 13 14 15 16 17 18 19 20 21 22 23 24 25 26 27 28 29 30 31 32 33 34 35 36 37 38 39 40 41 42 43 44 45 46 47 48 49 50 51 52 53 54 55 56 57 58 59 60 61 62 63 64 65 66 67 68 69 70 71 72 73 74 75 76 77 78 79 80 81 82 83 84 85