А-П

П-Я

 духи eisenberg i am eisenberg 
А  Б  В  Г  Д  Е  Ж  З  И  Й  К  Л  М  Н  О  П  Р  С  Т  У  Ф  Х  Ц  Ч  Ш  Щ  Э  Ю  Я  A-Z

 

Пробегая мимо эльфа, бывший пленник едва не споткнулся, окинул его горящим взглядом, но останавливаться не стал. Последним камеру покинул грифон, с трудом протиснувшись в двери. Из коридора послышался шум, затем внутрь заглянул нукер и бросил Аэту ключи:
– Освободи дракона! – крикнул он, исчезая следом за молодыми воинами. Эльф покачал головой.
«Смертные…» – вздохнув, Аэт склонился над замком и отпер решётку, державшую дракончика в плену. Малыш – он, как и мать, был изумрудным – в страхе прижался к стене, глядя на эльфа громадными золотыми глазами. Когда Аэт раскрыл ошейник и поднял драконыша на руки, тот вцепился в его рубаху всеми коготками.
– Ну, ну, не бойся… – эльф успокаивающе погладил ребёнка. – Скоро увидишь маму.
Подойдя к дверям, он хотел было спуститься по лестнице, но увидел, как в дверях башни несколько разъярённых солдат сражаются с Гурканом и бывшим пленником. Братья виртуозно владели оружием, они буквально прорубали себе дорогу на волю; нукеры, сопровождавшие Гуркана, прикрывали их со спины, а последним шёл грифон, яростно рыча и разрывая людей в клочья стальными когтями. Соваться в эту мясорубку с дракончиком на руках было безумием.
Аэт поднял голову. Путь, которым они проникали в тюрьму, пока город был каменным, ещё оставался открытым, и эльф бросился вверх. Лестница… Комната… Коридор…
Впереди уже гостеприимно светилось окно, когда дорогу Аэту преградили двое массивных солдат.
– Стоять! – бросил старший. Он был совершенно лысым, с грубым обветренным лицом, в руке держал толстое копьё и, похоже, был готов пустить его в дело. Второй солдат угрожающе поднёс к лицу эльфа короткий меч-гладиус.
– Куда это вы с драконом направились, а? – он протянул руку, желая схватить детёныша. Аэту не осталось выбора.
Два грациозных жеста, круговое движение кисти вокруг клинка, ладонь дотронулась до груди человека – и солдата отбросило на пять шагов назад. При падении он сбил второго. Подхватив выпавший меч, эльф перепрыгнул через орущих стражников и бросился к окну.
Но его ждал новый сюрприз, поскольку окно оказалось не тем. Оно тоже выходило на карниз башни, однако две старые арки, по которым эльф собирался спуститься на землю, находились с другой стороны. Аэт стиснул зубы.
Покрепче прижав драконыша, он вылез на карниз и осторожно, боком двинулся влево. Впереди уже виднелись арки, когда яростные ругательства заставили Аэта повернуть голову: оба стражника, которых он сбил в коридоре, тоже выбрались на карниз и преследовали беглецов. Вместо меча, один из них теперь сжимал топор.
– Стой, гад! – заорал он, едва заметив эльфа. Аэт ускорил продвижение.
Но у людей не было в руках тяжёлого, перепуганного драконёнка, который отчаяно вырывался, размахивал крылышками и кричал прямо в лицо эльфу. Солдаты быстро сокращали дистанцию; спустя минуту, они уже почти догнали Аэта. Эльф хорошо видел ухмылки на грубых лицах.
– Стой, тебе говорят! – рявкнул лысый. Аэт ещё раз прикинул расстояние до арки, глубоко вздохнул…
– Дракон!!! – вопль снизу едва не лишил его равновесия. Вздрогнув, эльф вскинул голову; в небе парила изумрудная драконесса. Стражники тоже увидели гостью и, очевидно, сообразили, зачем кому-то понадобилось похищать детёныша. Грязно выругавшись, старший замахнулся копьём.
«Сейчас или никогда!» – Аэт прыгнул. Он вложил в прыжок все силы, взвившись над башней, словно имел крылья. Второй стражник попытался ударить его топором; эльф ещё успел отбить атаку… Арка под ногами… Покатился!
Выпустив дракончика, Аэт ухватился за край арки и повис между небом и землёй. Малыш с отчаянным криком вцепился в его рубаху.
– Талия! – крикнул Аэт, – Талия!
Драконесса уже заметила беглецов и мчалась к ним быстрее арбалетной стрелы. Не тормозя над аркой, она подхватила своего детёныша, описала в воздухе круг и нырнула за эльфом. Аэт вцепился в мощную лапу.
– Прочь! – крикнул он. – Каждую секунду могут появиться маги!
Повторять не потребовалось. Воздух даже не застонал – закричал, когда его плоть взрезали драконьи крылья. Мир рванулся навстречу; город Магов быстро пропал вдали.
Талия приземлилась только через два часа, когда между нею и Ронненбергом пролегло несколько сот миль. Дракончик что-то лепетал, ласкаясь к матери.
– Гуркан вырвался? – спросила Талия, поставив Аэта на землю. Эльф вздохнул.
– Они сражались, но с ними был грифон.
– Значит, вырвались, – драконесса смотрела только на малыша. – Эльф… Спасибо тебе. Аэт покачал головой.
– Я не совершил ничего особенного.
– Ты вернул нам с Катаной жизнь, – просто ответила Талия. Опустившись на траву, она взглянула в лицо Аэта.
– Немногие эльфы заслужили благодарность драконов, – тихо сказала крылатая. – Спасибо, Аэт. Если когда-нибудь окажешься в беде, назови любому дракону своё имя и увидишь: мы умеем быть благодарными. Бессмертный улыбнулся.
– Среди всех народов встречаются злодеи. Но нет и не может быть народа, незнакомого с добротой. Талия долго молчала.
– Куда ты теперь?
– Домой, – Аэт пожал плечами. – В Элиранию. Свободна она, или нет – это мой дом. А вы? Драконесса с любовью погладила ребёнка.
– Мы тоже вернёмся домой, – сказала она негромко. – Я пригласила бы тебя в гости, эльф, только дом наш очень далёк. После войны большинство драконов во главе с ареал-вождём Тандером улетели обратно за океан, чтобы основать новые семьи взамен утраченных в эльфийском плену…
Аэт обернулся к западу и долго смотрел, как сверкают на горизонте ледяные вершины гор. Талия проследила его взгляд.
– Маги не станут сражаться, – сказала она, как бы пытаясь сама себя убедить. – Они не глупцы, с драконами никому не справиться. Наша страна непобедима, они должны это понять.
– Ваша страна очень далека, – негромко ответил Аэт. – Я слышал, есть лишь один путь через океан, и если его нарушить, драконы не смогут более посещать наши земли. Талия с тревогой кивнула.
– Верно.
– На твоём месте, я бы поторопился домой, – Аэт взглянул в золотые драконьи глаза. – Первое, что сделают маги, если решат воевать – уничтожат путь в страну драконов. Крылатая взвилась:
– Они не сумеют!!! Эльф грустно улыбнулся.
– Ты сама себе веришь? Судорожно вздохнув, Талия умолкла. Некоторое время царила тишина.
– Зачем ты просил выбросить драгоценность? – спросила наконец крылатая.
– Какую? – не понял эльф.
– Эту, – драконесса протянула Аэту медальон, найденный им в башне. Теперь, на солнце, он сверкал рубиновыми отблесками, на платиновом поле инкрустация молодого алого дракона казалась живой, столь совершенна была работа. Удивлённый эльф поднял глаза.
– Я полагал, его оставил в качестве ловушки Джер аль Магриб.
– Сомневаюсь, – усмехнулась Талия. – Будь он ловушкой, ты не успел бы вынести его из башни.
Поиграв с медальоном, она спрятала драгоценность в кармашек на изумрудном поясе, который так сливался с чешуёй, что заметить его можно было лишь вблизи.
– Подарю Катане, когда подрастёт, – драконесса расправила крылья. – Прощай, Аэт! Счастливо добраться до дому! Эльф проводил улетающего дракона долгим взглядом.
– И тебе счастливо, крылатая, – сказал он тихо. – Счастье нам всем очень пригодится. Отвернувшись от неба, он молча пустился в путь. Впереди лежала долгая дорога.
11
Меня не стали даже допрашивать. Просто втолкнули в полутёмный барак и закрыли дверь. Воспоминания о лагере рухнули мутной волной, пришлось прислониться к стене и зажмуриться, чтобы справиться с болью. Опомнился я только от знакомого голоса:
– Кайт? – огромный, растрёпанный грифон с грязными бело-золотыми перьями стоял в луче света из окна. Обе его руки были перевязаны потемневшими от крови бинтами, левое крыло бессильно волочилось по полу.
– Здравствуй, Крафт, – выдавил я. У стен подняли головы другие грифоны, несколько эльфов уселись на нарах. Барак заполнился шорохом. Почти все пленники были ранены, некоторые, судя по виду, тяжело. Очевидно, живыми удалось захватить только тех, кто потерял сознание от ран прямо на поле боя.
– Что ты здесь делаешь? – негромко спросил Крафт. – Ты…
– Нет, – покачав головой, я опустился на грязную кучу соломы у двери. – Нет. Меня вызвали сюда, якобы для допроса, но теперь я понимаю – они лишь хотели спровоцировать остатки твоего отряда на атаку. Шёпот разом стих. Перья Крафта немного распушились.
– Ты видел наших?
– Видел, – я перешёл на родной язык и кратко поведал историю своего похода. Грифоны слушали в угрюмой тишине.
Когда я закончил, молчание ещё долго никто не прерывал. Наконец, Крафт судорожно выдохнул и опустился со мною рядом.
– Прости, – сказал он тихо. – По нашей вине пострадало твоё гнездо.
– Не болтай глупостей, – я через силу улыбнулся. – Будь у меня крылья, я давно стал бы одним из вас… Но сейчас, можно что-нибудь поесть? Грифон вздрогнул.
– Конечно, – он вскочил. – Лакомств у нас немного, но для тебя найдём. Пошли!
До вечера мы тихо беседовали в углу барака. Пленники были измождены и едва держались на ногах, у многих гноились раны. Крафт рассказал, что двое тяжелораненных уже скончались, так и не получив врачебной помощи.
Последний год, партизанский отряд Крафта и Минаса преследовали неудачи. Они не добились почти никаких успехов; парочка диверсий на железной дороге и разгром каравана с оружием были самыми крупными достижениями. Затем отряд потерял нескольких грифонов в стычке с одиноким синим драконом, оказавшимся ветераном с громадным опытом боёв. Убив троих нападавших, этот дракон даже погнался за остальными и забрал ещё одну жизнь, прежде чем отстал. Крафту пришлось срочно уводить отряд в леса.
Вот почему, когда партизаны сбили молоденькую драконшу, летевшую над самым лесом – очевидно, в Арнор – Крафт всеми когтями ухватился за возможность захватить летающую машину, способную, как он верил, прикрыть пилота от молнии и спасти Ронненберг.
– Восемь лет назад мы с Минасом уже видели летающую машину, – рассказывал мой племянник. – Я даже помог её хозяйке освоить управление. То было творение иной расы, гостей со звёзд, и нашим машинам не стать такими даже за тысячу лет…
Крафт рассказал многое. Мы провели в бараке более четырех дней; я с утра до ночи дрожал, ожидая, когда раскроются двери и к нам бросят окровавленное тело Сапсана. От ярости мутилось в глазах, только буйствовать и крушить стены я даже не пытался. Семь крылатых грифонов не сумели вырваться на волю за месяц, что сможет один бескрылый за несколько дней?
Но когда двери наконец раскрылись, за ними ждало зрелище, которое мы ожидали увидеть меньше всего на свете. А началось всё ранним утром пятого дня, когда снаружи, за стенами барака, послышался отчётливый звук взрыва.
Большинство пленников ещё спали. Мы с молодым эльфом Эллесаром играли в самодельные шахматы, когда звук заставил меня вскочить, перевернув раскрашенную табуретку. Впрочем, я и так выигрывал.
– Что это было? – тихо cпросил Элессар. Не ответив, я подбежал к дверям барака; рядом встал едва проснувшийся Крафт. Мы одновременно прижались к грязным брёвнам.
Снаружи слышались крики и шум. Совсем рядом чей-то яростный вопль прервался хрипом, металлический звон арбалетной стрелы заставил нас отпрянуть. Кто-то с силой ударил в дверь барака.
– Айе, манварэ! – голос мог принадлежать только эльфу. Мы недоверчиво переглянулись.
– Это наши! – Крафт в восторге ударил здоровым крылом. – У них получилось!
Прежде чем я успел ответить, дверь распахнулась, и в барак влетел Минас. Серо-зелёная боевая раскраска на его лице казалась жуткой маской, маскировочные одежды были кое-где разорваны, в руках эльф держал укороченный десантный самострел.
– Крафт! – он подбежал к нам. – Выводи раненых! Мало времени! Я схватил его за плечо:
– Сапсан жив?
– Живее не бывает! – эльф рассмеялся. – Нет времени рассказывать, выходите и соберитесь в группу! – он выскочил наружу. Пленные грифоны сонно оглядывались, не понимая что происходит.
– Подъём, подъём! – Крафт кинулся к товарищам. Я был не нужен, поэтому, щуря глаза от яркого света, вышел из барака и огляделся. Увиденное заставило меня судорожно втянуть воздух.
Повсюду валялись тела оккупантов, утыканные корокими ядовитыми шипами. Вдали, у здания главного цеха пока шёл бой; два израненных, покрытых кровью дракона, обречённо отражали атаки десятка грифонов. На моих глазах один из ящеров упал и был немедленно добит.
Несколько эльфов в маскировочных комбинезонах стояли цепочкой между бараками и заводской территорией, держа наготове самострелы. Пока Крафт выводил израненных пленников, в соседнем бараке открылась дверь и наружу вышли двое. Я невольно попятился.
Высокие, светловолосые, люди были одеты в жёлто-зелёные маскировочные мантии с капюшонами. Двигались они энергично, быстро, чувствуя свою силу, сопровождавшие их солдаты носили необычную чёрно-зелёную форму с символом перевёрнутой пентаграммы. Пока я пытался прийти в себя от неожиданности, два боевых мага стремительно подошли к пленникам.
– Все здесь? – нетерпеливо спросил старший, желтоглазый, со скуластым и властным лицом. Второй огляделся, заметил вдали израненного дракона и с ходу, даже не подняв посох, метнул в него молнию. Ящер с мучительным рыком рухнул на когти грифонов.
– Территория очищена, – сухо доложил маг. Его напарник перебросил посох в левую руку.
– Сомкнуть круг! – приказал он. – Ты, ты, и ты – собрать оружие. Марш!
Минас и двое эльфов без лишних слов кинулись исполнять приказ. Тем временем, из второго барака выбрались оставшиеся пленники; маг нетерпеливо поигрывал посохом, пока раненные шли к нашей группе.
– Взялись за руки! – приказал он, когда все собрались в круг. – Оружие бросить перед собой!
Почти все пленники молча подчинились, но мы с Крафтом, не сговариваясь, шагнули назад. И почти не удивились, когда маг, став в центре образовавшегося кольца эльфов и грифонов, взмахнул руками, выкрикнул отрывистую команду и с громким хлопком исчез вместе с пленниками. Я бросил на Крафта выразительный взгляд.
– Ронненберг, – это слово объясняло всё. Грифон согласно кивнул. Между тем, второй маг заметил нас и сурово нахмурил брови.
– Вам что-то неясно, птицы? – спросил он резко.
– Где мой сын? – я выпустил когти. – Серебристый грифон Сапсан. Маг устало покачал головой.
– Жив. Это всё, что я могу сказать. У нас нет времени, рэйден побери! – подняв посох, он указал им на нас и выкрикнул уже знакомую команду. Мир с грохотом провалился в темноту.
Прежде, чем я успел понять, что случилось, руины завода, окровавленное поле брани и тела врагов оказались на расстоянии тысяч миль. Перед нами, в лучах заходящего солнца величественно сверкали известные всему миру башни Высшей Магии.
– Ронненберг… – потеряв силы стоять, я опустился на жёлтый песок. Рядом присел ошеломлённый Крафт. Несколько минут мы с ним молча смотрели на Город Магов.
– Крафт, – я моргнул, чтобы стряхнуть непрошенные слёзы. – Крафт, ты видишь?!
Грифон не ответил – он смотрел на сотни, тысячи воинов в столь знакомой и родной бело-золотой форме Арнора. К нам уже бежали солдаты, в стороне целители работали над ранами других освобождённых пленников. Могучее чувство силы наполняло воздух. Я встал, с трудом поборов желание распахнуть утраченные крылья.
– Крафт… Он обернулся, не стараясь сдержать слёзы.
– Да?
– Скажи им… – я сглотнул, – Скажи, что грифон Кайт не может летать, зато умеет сражаться. Я не молод, но пока силён, скажи им это! Крафт долго смотрел мне в глаза.
– Скажу, Кайт, – ответил он негромко. – Скажу. И мы шагнули вперёд, к городу, подобно нам много лет ждавшему свободы. Битва за будущее началась.
Эпилог

Аэт
Ночное небо медленно светлело. Холодный ветер неутомимо погонял стадо глупых туч, способных лишь плакать и бесноваться в нелепом гневе, пахло мокрой травой. Вдали, где небо и земля сплетались в вечном объятии, неумолимо разгоралась заря.
«Ещё один день» – подумал Аэт, чувствуя, как ручейки холодной воды нежно щекочут босые ноги. – «Всего один день.» То же самое он говорил себе вчера. И позавчера.
«Наверно, скажу и через год…»
Открыв глаза, эльф вдохнул запах мокрой травы. На светлеющем небе, одна за другой, гасли звёзды; рассвет надвигался неумолимо, прогоняя беззащитную ночь в пещеры и лесные чащобы. Солнце прекрасно, оно творит жизнь и несёт радость. Но суть любой звезды – разрушение.
«Я должен вернуться» – вновь подумал Аэт. – «Я проводил годы, стремясь к совершенству. Во имя чего? Несколько дней назад я спас целый город и, быть может, теперь этот город станет причиной гибели стократ большего числа разумных. Так что же я совершил? Подвиг или преступление?»
Аэт обернулся к западу, спиной к восходящей звезде. Длинная тень протянулась от его ног к горзонту.
– Нам не дано знать будущее, – вслух произнёс эльф. Закрыв глаза, он долго смотрел назад, туда, где остался спасённый им Город Магов.
– Но сегодняшний день в нашей власти.
Ноги мягко ступили в траву. Дорога властно звала вперёд, тень трусливо подпрыгивала, мешая каждому шагу. Чуть слышно шелестел ветер.
«Пора вспомнить, чему учил меня старый лекарь,» – подумал Аэт, убыстряя шаг. – «Кому нужно совершенство в пустыне? Сотни и тысячи разумных ежесекундно гибнут, многим из них я мог бы спасти жизнь.»
Эльф улыбнулся. Приключение с драконом помогло ему понять свой путь, впервые за десять лет наполнило душу давно забытым огнём.
«Я сам построил стены своего ада» – подумал Аэт. И рассмеялся, раскрыв объятия навстречу ветру.
– Я жив! – крикнул он солнцу. – И буду нести жизнь всем, кто в ней нуждается! Впереди лежала длинная дорога. Эльф не знал, куда она ведёт. Но он собирался проверить.
Кайт
Ночное небо медленно светлело. Холодный ветер неутомимо погонял стадо глупых туч, способных лишь плакать и бесноваться в нелепом гневе, пахло мокрой травой. Вдали, где небо и земля сплетались в вечном объятии, неумолимо разгоралась заря.
«Ещё один день» – подумал я, чувствуя, как ручейки холодной воды нежно щекочут пальцы. – «Всего один день…» То же самое я говорил себе вчера. И позавчера. И год назад. Наверно, скажу и через год.
«Ещё один день. Выдержать всего один день…»
Открыв глаза, я вдохнул запах мокрой травы. Как всегда в предрассветные часы, раны пульсировали застарелой болью. Я привык даже к ней, привык мечтать о небе, словно никогда не был его жителем…
– Отец, ты опять простоял тут всю ночь?
Вздрогнув, я пришёл в себя и оглянулся. Из ангара глядел заспанный Сапсан, все его перья были взъерошены и шевелились на ветру, словно серебряный мех.
– Нет, я недавно проснулся.
Он выбрался наружу и потянулся, игриво царапнув когтями дощатый настил. Окинул меня цепким взором.
– У тебя кровоточат крылья.
Я невольно перевёл взгляд. Там, где под серыми, с металлическим отливом перьями, когда-то росли мои крылья, темнели два пурпурных пятна. Помолчав, я молча отвернулся.
– Кайт, прошло уже десять лет… – мягкое прикосновение заставило меня вздрогнуть. Сапсан стоял рядом.
– Не терзай себя.
– Я в порядке, сын, – мне почти удалось улыбнуться. Почти. – Ты прав, прошло уже десять лет. Это большой срок. Вздохнув, я потрепал Сапсана по шее.
– Готов, пилот?
– Всегда готов! – он распушил все перья разом. Мы рассмеялись.
– Идём, – я обернулся к реке. – Пора штурмовать небо. Сапсан молча двинулся следом.
Сегодня должно было состояться первое лётное испытание модели «99». Я некоторое время стоял на берегу, глядя, как чёрный дым из трубы уносится в небо.
Жар заставлял воду бурлить вокруг катапульты, массивные каменные быки почернели от копоти. Ниже по течению синие волны Лейаны меняли цвет на серо-бурый, воспалённый, и с грохотом обрушивались в озеро, лежавшее тремя сотнями ярдов ниже. Деревья вдоль обоих берегов давно пустили на дрова.
«Может, так будет лучше для всех…» – родилась мысль. – «Чем быстрее обитатели леса его покинут, тем меньше их погибнет потом, когда здесь построят новый завод»
Для испытаний 99-ой модели русло Лейаны пришлось расширить и выпрямить на протяжении почти ста ярдов от водопада. Несколько минут я молча разглядывал своё детище.
99-я значительно превосходила прежние модели размерами и сложностью. Длинная, стремительная, с шестью стрекозиными крыльями и широким хвостом, машина замечательно смотрелась на воде. Чёрное чудовище паровой катапульты
– и прекрасная птица, готовая рвануться вперёд и воспарить над водопадом, подобно мечте бескрылого грифона…
Я невольно подумал, что такая красивая модель не может подвести. Три года прошло с освобождения Элирании, три бесконечно длинных года, пролетевших, как один миг. После пробуждения Ронненберга, судьба Чёрной Орды была решена. Маги взорвали два острова, навсегда перекрыв драконам путь в наши земли, а ящеров, что не успели улететь, перебили всех до последнего. Я слышал, только в королевском зверинце Арнора остался один детёныш. С помощью магов, армии Арнора, Элирании и опомнившейся Эравии раздавили варваров и изгнали их обратно в степи, на голодную смерть. Всего три года – и мир стал другим.
Для меня, эти три года были полны тяжёлой работы. На фронт меня не пустили, помешало увечье, и пока Сапсан воевал вместе с друзьями, я проектировал новые машины. Вернувшись с фронта, сын и другие бывшие каторжники почти без отдыха приступили к работе.
99-ю модель строили свыше полугода. Ткань для крыльев привезли с далёких островов фуухов, бамбук купили у торговцев из Арахаба, растяжки и лонжероны ковали лучшие мастера-гномы. 99-я должна полететь. Обязана.
– Машина сработает, – словно прочитав мои мысли, сказал Сапсан. Оказывается, он всё это время стоял рядом. – 99-я полетит, отец. Я закрыл глаза.
– Столько лет неудач, сын. Десятки попыток, сотни испытаний. И всё напрасно.
– Но 99-я совсем непохожа на старые модели, – попытался он. – Ты провёл огромную работу, создал новую науку… Я фыркнул.
– Грифон, неспособный летать, создаёт науку о полёте. Сапсан опустил глаза.
– Отец, ты больше всех нас достоин неба, – сказал он с горечью. Я покачал головой.
– Моя главная ошибка в том, что я проектирую модели в рассчёте на грифона. Мы слишком тяжелы, сын, летающая машина нас не поднимет. Если 99-я не взлетит, следующую модель я спроектирую для человека. Он отпрянул.
– Кайт! – глаза Сапсана широко раскрылись. – Но… Но как же ты?! Ведь все эти годы ты мечтал…
– Пора становиться реалистом, сын, – прервал я сухо. – Мечты в небо не приведут. Лучше иди, готовься – до испытания осталось мало времени. Помолчав, Сапсан направился прочь. Я вновь обернулся к реке.
«Полети…» – взмолился я мысленно. – «Во имя неба, что я потерял, полети! Верни мне крылья!»
Машина тихо покачивалась на воде. Вдоль тонких растяжек бриллиантиками мерцали капли росы.
Спустя час давление пара в котле достигло нормы, и можно было приступать. Все собрались на правом берегу руки, гномы уселись на спины грифонов, чтобы лучше видеть. Группа сопровождения во главе со Станахом разминала крылья, стоя на утёсе вдали.
– Будь осторожен, – сказал я Сапсану. – Почувствуешь неустойчивость – сразу в воздух, не пытайся спасти машину. Понял? Он улыбнулся.
– Не бойся, отец. Я последний раз проверил давление и спрыгнул в воду; глубина здесь достигала живота.
– Всё получится! – в голосе сына звучала излишняя бодрость. Они всегда стараются отвлечь меня от мрачных мыслей, думают – так будет легче… Дети, наивные дети.
Когда я добрался до берега, Сапсан уже сидел на месте пилота. Гном Дагос, проектировавший катапульту, держал пусковой трос.
– Начали? – спросил он. Я отряхнулся.
– Сапсан, готов?
– Готов! – он помахал крылом. Я на миг зажмурился. «Небо, не отвергай меня вновь…»
– Запускай.
Оглушительный свист катапульты был всем нам слишком хорошо знаком, чтобы вздрагивать. В облаке пара 99-я рванулась вперёд и сорвалась с водопада; наклонив нос под острым углом, машина ринулась к далёкому озеру. Все бросились на мост наблюдения.
– Летит! – донёсся чей-то крик. Я замер на самом краю моста, вцепившись когтями в перила, Дагос негромко ахнул. Остальные молча смотрели.
Далеко внизу, над самым озером, парила моя мечта. Машина слегка покачивалась в полёте, было заметно, что пилоту трудно удерживать курс. Но она летела! Летела!
Сапсан сумел продержаться в воздухе почти пять минут. Наконец, высоты не хватило, и 99-я, клюнув носом, опустилась в озеро, подняв тучу брызг. К машине сразу спикировали грифоны сопровождения.
Некоторое время царила мёртвая тишина. Все смотрели, как Сапсан вынырнул из воды, что-то крикнул Станаху и мощно ударил крыльями, взлетая с поверхности. Никто не издал ни звука, даже когда грифон опустился на мост и поклонился мне.
– Отец, – Сапсан с трудом держал себя в руках. – Как полагаешь, это стоит отметить?
Я не знал, что ему сказать. Все слова, все речи, что готовил я по ночам, мечтая об этом миге – всё куда-то испарилось.
Я просто стоял на краю обрыва, в лучах утреннего солнца, и чувствовал, как ветер наполняет мои крылья.

1 2 3 4 5
 decanter.ru/chateau-les-grands-chenes