А-П

П-Я

 здесь 
А  Б  В  Г  Д  Е  Ж  З  И  Й  К  Л  М  Н  О  П  Р  С  Т  У  Ф  Х  Ц  Ч  Ш  Щ  Э  Ю  Я  A-Z

 

Будь моя воля, восемь лет назад я остался бы в тылу, продолжил восстанавливать фабрику и мог бы сохранить крылья. Но где там, фронту нужен каждый грифон. Я не жалею о прошлом; это была настоящая, яркая жизнь. Только очень уж недолго она продолжалась…
Наконец, утром одиннадцатого дня, поезд, скрипя всеми шарнирами, остановился в лесной глуши, у неказистого полустанка без названия. Отсюда начинался пеший путь в некогда самое секретное место Элирании, военную фабрику «Ноль», где много лет назад я впервые увидел дракона. Здесь же я впервые увидел мёртвого дракона, разрезал его тело, исследовал строение, построил модель скелета и теорию полёта для летающих машин… Странно, не могу вспомнить морду того дракона. Его убили на моих глазах, но было ли мне жаль великолепное крылатое существо, или напротив, я радовался его смерти – уже не помню. Наверно, что-то похожее на жалость я всё же испытывал, ведь брат мой в то время ещё не погиб, а сам я умел летать…
Их можно понять, этих крылатых ящериц; они немало натерпелись от эльфов и грифонов. Но то, что я понимаю их ненависть, не делает меня менее решительным. Драконы были, есть и, боюсь, всегда будут нашими врагами. С врагами надо сражаться. Сейчас, после войны, их осталось немного; большая часть рептилий во главе с вожаком по имени Тандер вернулась обратно за океан, в свою страну, о которой ходило больше легенд, чем о Поясе Богини. На наших землях поселилась только сотня самых непримиримых, ими руководил проклятый Ализон, ставший каганом варварских орд после гибели Владыки. Но и одной сотни драконов более чем достаточно, когда с земли их поддерживают миллионные орды степняков, а грифоны разбросаны по всей стране небольшими группами, без права подыматься в воздух после захода солнца, без права собираться в стаи, без права… Бесправные.
Такие невесёлые мысли кружились в моей голове, пока я шагал по тропинке, приближаясь к первому охранному периметру. Погода была пасмурной, в воздухе явственно ощущались предвестники грозы. Волшебное копьё непривычно оттягивало пояс; я слишком давно не носил оружия. Не стоит идти на фабрику с такой штукой… Ещё отнимут, или даже арестуют за незаконное ношение оружия. Подумав об этом, я свернул с дороги в лес, отыскал приметное дерево и опустился на траву, чтобы выкопать укрытие. Работа отняла немного времени.
Я уже собирался вставать, когда ощутил холодное прикосновение к шее и незнакомый голос с нажимом произнёс:
– Вокруг двадцать лучников. Без глупостей.
Медленно поднявшись, я обернулся. Передо мной стояли двое, словно сошедшие с работ художника Миэлланора, любившего изображать картины жизни древнейших племён лесных эльфов. Одетые в блеклые жёлто-зелёные одежды, с ног до головы обшитые пучками травы и листьями, незнакомцы напоминали скорее ожившие кусты, чем воинов.
Оба принадлежали роду бессмертных, но больше ничего общего между ними не было. Один всеми чертами лица напоминал «типичного эльфа», как о них думают люди: красивые, утончённые, изящные. Ниже плеч, правда, этот эльф казался каким угодно, но не изящным; мощный, мускулистый, почти квадратный, телом он походил на северянина-вольха. Маскировочная одежда была столь совершенна, что узнать подлинный цвет волос не представлялось возможным.
Второй эльф, напротив, выглядел изящно и грациозно, пока взгляд не поднимался до лица. Лицо этого воина отличалось огромным, совершенно квадратным подбородком и могучими челюстями, которые так выдавались вперёд, что казалось – передо мной горилла, натянувшая на лицо эльфячью кожу. Из-за непомерных челюстей нос был немного вздёрнут, а лоб казался непропорционально маленьким, хотя был вполне обычного размера. Глубокие серые глаза смотрели безо всякого выражения, левую щёку разрывал длинный неровный шрам.
Ещё одна странность заключалась в волосах – угольно-чёрных, гладких, словно конская грива. Эльф вовсе не был уродом, но более запоминающегося и необычного лица среди этого народа я пока не встречал.
– Кто вы? – спросил я, опомнившись наконец от неожиданности. Впервые ко мне сумели подобраться так, что я не слышал.
– Ответ на этот вопрос зависит от того, кто ты, – ровным голосом ответил светловолосый. – Зачем ты закопал здесь оружие?
Сузив глаза, я окинул эльфов оценивающим взором. Они определённо не прислужники Орды, скорее – партизаны, отказавшиеся сложить оружие после капитуляции. Что могут делать партизаны так близко от военной фабрики, где содержат несколько пленных партизан?
– Я Кайт Кек'Хакар, командир 12-й авиадивизии, 1-ый оборонный корпус сэти-дана Наутагаскэ. С кем я говорю?
Эльфы переглянулись. Иногда их способность различать правду и ложь бывает очень полезной; не нужно ничего доказывать и объяснять. Хотя, порой это злит до рычания…
– Что ты здесь делаешь? – совсем другим тоном спросил черноволосый. Я покачал головой.
– Теперь ваша очередь отвечать. Кто вы?
– Эльфы, – лаконично ответил бессмертный.
– А имена у вас есть? Черноволосый усмехнулся. Из-за его челюстей, это получилось довольно жутко.
– Меня зовут Минас, – он коротко кивнул. – Это мой друг Ратогор. Так что ты здесь делаешь, Кайт?
Минас? Вздрогнув, я пригляделся к лицу эльфа и мысленно выругался. Всё верно, как и рассказывал Аякс, когда мы встречались в тюрьме, куда он попал за неудачную попытку революции; передо мной стоял незаконнорожденный отпрыск дана Ягонта Аннутирита. После подавления грифоньего бунта, его навязали во всадники юному Крафту, сыну Аякса. Что ж, теперь я точно знаю, что они здесь делают.
– Я прибыл спасти своего племянника Крафта Кек'Хакара и всех его товарищей – ответил я негромко. Это произвело впечатление; оба эльфа удивлённо переглянулись, среди деревьев послышались мелодичные голоса. Оглядев лес, я был вынужден признать, что либо потерял квалификацию, либо противниками были подлинные мастера. Никого не было видно.
– Добрая весть, – сказал Минас после долгой паузы. Его друг убрал руку с оружия. – У нас одна цель.
– Понятно, – вздохнув, я покачал головой. – Сколько вас? Минас поджал губы.
– Мало. Слишком мало.
– Где держат пленных?
– Тебе знаком план фабрики? Я усмехнулся.
– Её строили на моих глазах.
– Отлично, – Минас опустился на колено и дал мне знак сделать так же. Вот что мне нравится в эльфах – так это способность не тратить время на бесполезное сотрясение воздуха и сразу переходить к делу.
– Смотри, – он провёл пальцем по земле. – Вот река. Здесь – где раньше был драконий загон – стоят новые рабочие бараки, там держат Крафта и остальных. Эльф помолчал.
– Вот здесь произошёл взрыв парового котла, когда с фабрики бежал красный Ализон, будь прокляты все его чешуйки. Спустя полгода эта территория была стёрта в порошок во время атаки драконов. Сегодня в бараках живут рабочие, большей частью – те самые, что и раньше. Степняки согнали их со всей Орды, пытаются восстановить фабрику.
– Без Тандера у них ничего не выйдет, – заметил я.
– Тандер?
– Так звали дракона, создавшего завод. Всё производство держалось на нём. Видя непонимание, я пояснил:
– Изумрудный дракон Тандер, раб эльфов. Завод и все станки были построены по его проекту, но уже два года как Тандер и большая часть драконов улетели за океан, в свою страну.
– Мы знаем, – помолчав, отозвался эльф. Подняв с земли камешек, он положил его в центр схемы.
– Совсем недавно мы узнали, что один из подземных складов уцелел, и там находится летающая машина, способная выдержать удар молнии, а значит – спасти Ронненберг. Крафт сразу предложил похитить аппарат и…
– Эта машина сгорела восемь лет назад, – оборвал я. – Но даже тогда она не могла противостоять молнии. Минас нахмурил брови.
– Откуда ты знаешь?
– Все летающие машины проектировал некий грифон по имени Кайт. Эльфы уставились на меня, как единороги на девственницу.
– Ты строил летающие машины? – недоверчиво переспросил Минас.
– Я построил девяносто две модели и шестнадцать больших машин, из которых взлететь сумели четыре. В том числе и та, о которой вам сообщил предатель. Радогор сузил глаза.
– Предатель? Я коротко рассказал свою историю. Эльфы переглянулись.
– Так всё было подстроено… – стиснув зубы, Минас с размаха ударил кулаком в землю. – Мы перехватили курьера и он вымолил пощаду, поклявшись открыть важную тайну!
– Смелый человек, – заметил я мрачно. Радогор покачал головой.
– Не человек. Дракониха. Я вздрогнул:
– Вы пощадили дракона?! Минас усмехнулся:
– Почти. Мы обещали не убивать, и слово сдержали. Отвели подальше в лес, перебили лапы и бросили. Драконша была молодая, сильная. Может, и выживет.
– А крылья мы ей… – начал было Радогор, но Минас толкнул его локтем и эльф запнулся, вспомнив, с кем говорит. Я через силу улыбнулся.
– Ничего, можешь продолжать. Радогор закусил губу. На полянке повисла мрачная тишина.
– Что за оружие ты закопал? – спросил наконец Минас, явно желая разрядить напряжение. Я коротко пересказал историю Пики. Услышав про железного дракона, эльфы удивлённо переглянулись.
– Так он поселился в горах Моргана Тирит… – протянул Минас. – Мне хорошо знакомо это чудовище. Восемь лет назад я познакомился с… одной девочкой, умевшей управлять Ниддхеггом, мы с Крафтом даже проехались в чреве железного дракона. Эх, всё тогда могло бы пойти другою дорогою… А всего-то – надо было поверить ящерице.
– Ящерице? – переспросил я. Эльф посмотрел мне в глаза.
– Она видела будущее, – сказал он серьёзно. – Она предсказала всё, что произошло с нами за эти восемь лет. Смерть подруги Крафта, затмение солнца в день, когда родился его птенец, даже гибель Ализона. А мне сказала – «Через семнадцать лет тебя убъёт дракон». Минас напряжённо усмехнулся.
– Так что, девять лет у меня ещё есть. Я с сомнением оглядел темноволосого эльфа.
– Не к лицу воину верить гадалкам.
– Тут другой случай.
– Может быть… – встряхнувшись, я распушил перья на шее. – Так значит, подбитая вами драконша была совсем молодой?
– Почти птенец, – кивнул Радогор. – Даже жалко было лапы ломать.
Я постарался отогнать яркую картину, навеянную словами эльфа. Драконы враги, враги, ничего кроме мяса, чешуи и зубастой пасти. Они убили моего брата, лишили меня крыльев, разрушили весь мир, что я знал. Они заслужили и худшего. Враги, враги, просто враги. Очнись, Кайт, ты же сам резал точно такого дракона на ломтики. Это всего лишь ящерица, она первая отгрызла бы тебе голову!
Чтобы отвлечься, я встал с травы и медленно двинулся к тропинке, тянувшейся от железной дороги до фабрики. Минас и Радогор шли рядом, других эльфов из их отряда я до сих пор не заметил. Профессионалы…
– Драконы никогда бы не подставили детёныша, – заметил я негромко. – Рисковать своею жизнью они могут, но подвергнуть опасности детёныша – для них непредставимо. Вы уверены, что ящерица говорила правду? О том, что машина осталась цела? Оба эльфа согласно кивнули.
– Однозначно.
– Она верила, что говорит правду. Я остановился.
– Но десятки глаз видели, как горела моя машина. Когда нам с Аяксом рассказали, мы… – я стиснул клюв, – Машина погибла. Это точно. Значит, драконшу подставили собственные союзники, послали на смерть, чтобы изловить ваш отряд. Минас прищурил глаза.
– Я слышал, среди варваров есть офицеры, любящие драконов не больше, чем мы. После победы нужда в них пропала, теперь ящеры – лишь обуза для бывших союзников. А варвары всегда действуют прямолинейно…
– Но мы не варвары, – я усмехнулся. – Напиши записку на общем языке и пусти стрелу в любой гарнизон, где есть драконы. Пусть найдут своего искалеченного детёныша. Когда ящерица расскажет, как её подставили, отношения между Ализоном и ханами изрядно похолодеют. Минас широко улыбнулся.
– Вот что значит – свежий взгляд. Мы тут, в лесах, сами стали варварами… Радогор, займись этим.
– Ясно, – второй эльф беззвучно расстворился среди деревьев. Мы с Минасом подошли к тропинке.
– Что станешь делать? – спросил он. Я задумчиво оглядел лес.
– Сначала, как и положено, явлюсь на допрос. Ждите у полустанка, сегодня вечером туда прилетит молодой серебристый грифон по имени Сапсан. Его легко узнать – он очень похож на меня. Сапсан сообщит, что делать дальше. Эльф улыбнулся:
– Сын?
– Единственный, – я отвернулся. – Его держат заложником.
– Мы за ним присмотрим, – Минас положил руку мне на шею. – Будь осторожен, Кайт. Удачи тебе.
– Ни молнии, ни скал, – отшутился я и быстро, не оглядываясь, зашагал вперёд. Ощущение надвигающейся грозы достигло болевого порога.
Идти пришлось почти час, прежде чем впереди, за последними деревьями, открылась равнина, полого спускавшаяся к далёкой реке. Контраст с живописной природой леса был разительным. Мрачные, почерневшие остовы сторожевых башен, ржавая колючая проволока, обломки механизмов, за долгие годы поросшие травой и сорняками… Вдали уныло темнели рабочие бараки.
Фигурки людей с такого расстояния казались мухами, облепившими гниющий труп завода. Ощущение было, словно меня швырнули из мирной сказки про лесных эльфов и грифонов – прямо на войну. Реальную войну, где нет ни капли благородства и романтики, зато в избытке есть горе, кровь, грязь и, конечно, царица Смерть.
Я покачнулся. Долгие годы в лагере и работа на каторге притупили память о войне. Да и не было у меня особых воспоминаний – с высоты грифоньего полёта, кровь земли не кажется красной. Я хорошо помнил плен, а войну… Война взглянула на меня только сейчас, из руин старого завода.
Взглянула, как никогда раньше. Восемь лет назад мы были молоды, умели летать и сражались с крылатым врагом, высоко в небе, где смертные крики заглушал свист ветра, а брызги крови не успевали оседать на перья. Такую войну воспевают в песнях, о таких битвах мечтают юнцы, едва сбросившие пух. Для такой войны нужны крылья.
Только потеряв небо, я понял, как много имел. Я научился видеть в траве сорняки и колючки вместо ровного зелёного покрывала, познал холодную слякоть осенних болот и обжигающий снег в поле за лагерными бараками, где охранники заставляли грифонов драться себе на потеху, награждая победителя лишним куском мяса. Еды всегда не хватало, и мы дрались.
Иногда в лагерь залетали драконы, обычно молодые, которых на фронт не пускали. У взрослых драконов-бойцов было принято татуировать на перепонке крыльев звёздочки по числу сбитых грифонов, а также носить за лапах браслеты с кисточками от грифоньих хвостов; юным этого не позволялось, но они нашли замену – грифоньи перья. Подрастающие ящеры любили привязывать по маховому перу к каждому рогу и хвастать перед знакомыми драконшами, будто добыли их в бою. На самом деле, они покупали перья в лагерях военнопленных, расплачиваясь безделушками, награбленными их отцами в богатой Элирании. В первые годы охранники лагерей обычно давали грифону, у которого рвали перья, двойной рацион, но потом перестали. Меня это миновало; перья рвать было неоткуда…
Сейчас, темнея засохшими струпьями в лучах утреннего солнца, руины старого завода словно выдернули меня из сегодняшнего дня и вновь, безжалостно, бросили в прошлое. Только уже не гордым грифоном, командиром летучей дивизии; плен вытравил из меня гордость. Сейчас я впервые увидел войну глазами рядовых солдат, эльфов или людей, от которых стремительные небесные битвы были столь же далеки, как Солнце, в лучах которого им на головы падали камни, стальные шипы и бомбы с ядовитыми газами. А нередко и трепыхающиеся тела. Пернатые или чешуйчатые – так ли уж важно…
Всплеск памяти был до того неожиданным и сильным, что я несколько минут стоял на опушке леса, не в силах шагнуть вперёд, к этим… останкам. Взгляд метался по равнине. Вон там, на острове, я когда-то, в другой жизни, запускал свои машины. Вот лётное поле… Оно заросло кустами и чертополохом, но я помню, отлично помню! Как-то раз, после неудачного испытания одной из самых первых моделей, я мрачно сидел перед её обломками, когда мимо, звеня кандалами, шли несколько драконов. Старший из них – большой, зелёный, с ярко-золотыми глазами – что-то сказал товарищам на родном языке, и все рассмеялись, звонко, весело, как умеют только драконы и дети. Я в бешенстве вскочил, принялся кричать, уже не помню что. А зелёный дракон, его звали Тандером, молча выслушал мои угрозы, подошёл к останкам машины и поднял с земли лист бумаги, где я отмечал изломы каждой детали.
– Не пытайся подражать птицам, – сказал он серьёзно. – Ты наполовину орёл и думаешь, что иного пути нет. Забудь о машущих крыльях, забудь о перьях. Взгляни сюда.
Несколько раз перегнув бумагу, дракон сложил из неё странную конструкцию, похожую на плоский треугольный наконечник копья с килем снизу. Пока я пытался понять, издеваются надо мной или готовят изощрёное покушение, Тандер странно усмехнулся и легонько подбросил свою конструкцию вверх. До сих пор помню шок, когда загнутый лист обычной бумаги пролетел почти десять ярдов, мягко планируя по воздуху…
Встряхнувшись, я с трудом прервал водопад воспоминаний. Прошлого не вернуть. Восемь лет назад дракон Тандер открыл мне глаза на путь создания летающих машин, но сегодня, я без колебаний убил бы этого дракона. К счастью, он давно улетел за океан… К счастью?
– Старею, – пробормотал я, ускоряя шаг. Меня уже заметили; впереди, у ржавой пены колючей проволоки, стояли несколько царэгов. Подойдя ближе, я узнал Мелика Ибрагима.
– Ты не слишком торопился! – резко сказал бек-нодар.
– Паровоз сломался в пути, я помогал чинить.
– Идём! – он направился к баракам. Следом за варваром, я молча вступил на территорию завода.
Первым, кого я там увидел, был Сапсан. Его держали в отдельном бараке и, судя по бешеному взгляду, не слишком сытно кормили.
– Ты в порядке? – спросил я коротко. Сын кивнул, стараясь всем видом показать презрение к царэгу.
– Они грозились отсечь мне крылья, – процедил он. Мелик Ибрагим усмехнулся:
– Ещё не поздно…
– Поздно! – оборвал я. – Ваш приказ исполнен, господин. Если хотите, чтобы я покорно исполнял все дальнейшие приказы – отпустите моего сына. Царэг пожал плечами.
– Он нам не нужен. Пусть возвращается и продолжает строить дороги. Да, и ещё… – он улыбнулся. – Если он случайно заблудится, пусть попрощается с отцом. Сапсан распушил все перья от гнева, но я схватил его за крыло и резко развернул к себе:
– Где держат птиц? – спросил на родном языке, придав голосу гневную окраску. Он понял мгновенно:
– В двух крайних бараках. Окна там заплетены колючей проволокой.
– Отлично, – я резко ударил хвостом. – Лети к полустанку, что поблизости, и покрутись там до вечера. Ничему не удивляйся. Когда с тобой заговорят, назови своё имя и подробно опиши план, как переправить птиц в тёплые края. Сапсан моргнул.
– Какой план?
– Который ты придумал, пока сидел в клетке, – я посмотрел ему в лицо. Юный грифон встрепенулся.
– А… Понял! – его глаза загорелись. Я потрепал сына по шее.
– Лети.
Он взмыл в небо, дал круг над руинами фабрики и рванулся прочь. Мы с Меликом взглянули друг на друга.
– Жду приказов, господин, – я угрюмо поклонился.
– Сейчас, – он дал знак соседнему царэгу и, не скрывая злорадства, сказал ему на общем языке: – Пошлите драконов следом за птичкой. Когда с грифоном свяжутся бунтовщики, берите всех скопом. Обернувшись, Мелик Ибрагим посмотрел мне в глаза. И я его не убил.
10
Драконесса летела тяжело, ударяя крыльями в напряжённом темпе. Далеко внизу, подвешенная на длинном тросе, раскачивалась клетка, где стоял Аэт, от неё к земле тянулась цепь. С каждым взмахом крыльев всё большая часть цепи подымалась в воздух и лететь становилось труднее. Холодный ветер рвал перепонку.
Аэт смотрел, как приближается чёрная туча. Драконесса строго удерживала высоту окна, но сверху, из-за туч, она не могла видеть цель, и потому эльф сжимал верёвку с деревянным крюком на конце. Он должен зацепиться за окно и подтащить клетку поближе, пока дракон, изо всех сил загребая крыльями воздух, будет висеть над башней.
Чем ближе становилась туча, тем сильнее Аэт ощущал нарастающее напряжение. Запах озона уже не щекотал, а рвал ноздри, тревожно потрескивали коронные разряды на кончиках железных прутьев. Когда клетка окунулась в туман, волосы эльфа поднялись дыбом.
Драконесса сбавила скорость. Несколько минут Аэт тщетно вглядывался в серый туман, пытаясь увидеть окно, и наконец увидел – тёмную стену башни. Окна не было.
«Не та сторона…» – подумал Аэт. Но драконесса в высоте, очевидно, знала, где искать окно. Раскачиваясь из стороны в сторону, клетка двинулась влево.
Эльф напрягся: в двух человеческих ростах над ним, стена башни зияла мрачным круглым отверстием. Рассчёты оказались ошибочны.
«Второй попытки может не быть» – подумал Аэт, размахнулся и забросил деревяный крюк в окно. Дёрнул верёвку; держит.
Тем временем драконесса, не видя сверху окна, продолжала медленно двигаться влево. Напрягая все силы, Аэт подтащил клетку к башне, пока прутья не ударились в кладку. «Убийца молний» со скрежетом проехал несколько футов.
К счастью, дракон в высоте почувствовал сопротивление и всё понял; эльф облегчённо вздохнул, ощутив, что движение влево прекратилось. Теперь предстояла самая опасная часть плана: выбраться из ящика через открытый верхний торец и всего за несколько секунд добраться до окна.
Аэт глубоко вздохнул. Верёвка держалась крепко, но между клеткой и подоконником было не меньше десяти футов. А тело эльфа уже приобрело мощный статический заряд; лучшей приманки для молний представить трудно. Конечно, можно было разрядиться, коснувшись заземлённых прутьев, но сила разряда вполне могла убить Аэта, и уж точно лишила бы сознания на много часов. Эльф закрыл глаза.
«Я смогу» – сильно выдохнув, Аэт бросил себя в воздух. Выскочив из ящика словно пробка, он в прыжке схватился за верёвку и моментально взлетел к окну. Подъём отнял меньше двух секунд; клетка, которую больше не удерживала верёвка, проскрежетала по стене несколько футов и внезапно с грохотом рухнула вниз, в серый туман. Ощутив уменьшение веса, дракон бросил груз, как и было условлено заранее. Теперь всё зависит от эльфа.
Прошло больше часа, прежде чем Аэт пришёл в себя и с огромным трудом вспомнил, где находится. Он лежал в холодной воде, лицом вверх, страшно болело всё тело. Эльфу потребовалось довольно много времени, чтобы понять причины своего состояния: за годы безмолвия, коридор, куда выходило окно, заполнился дождевой водой и, упав в неё, Аэт потерял сознание, разделив свой статический заряд с башней. Сильно электризованный воздух пощипывал кожу.
Привстав, эльф огляделся. Везде тот же серый, блеклый мраморный цвет, грязная вода, запах гниющих листьев. Изнутри башня была заполнена серым туманом, видимо тучи проникли до самого верха. Вздохнув, Аэт подошёл к единственой открытой двери, выбрался из воды, снял мокрую одежду, выжал её и снова натянул. Было очень холодно.
Не тратя времени, эльф двинулся вверх по винтовой лестнице. Свет проникал из искусно проложенных щелей в стенах, роскошный ковёр на ступенях окаменел, и кабы не сапоги, Аэт не сумел бы ступить и шага. Все двери на пути были открыты; очевидно Джер аль Магриб заранее подготовил путь отступления. На миг Аэт удивился такому решению – он знал, что могущественные колдуны владели силой телепортации, и могли мгновенно перемещаться почти в любую точку планеты; но, немного подумав, эльф понял, что руководило аль Магрибом. Вероятно, колдовство, обратившее город в камень, сделало стены башни совершенно непроницаемыми для магии, или сам аль Магриб потратил на заклятие все силы, так или иначе – ему пришлось уходить обычной дорогой смертных.
«Маг непременно оставил бы ловушку» – подумал Аэт, когда дошёл до большой, красивой комнаты, где в дальней стене имелась мощная бронзовая дверь, покрытая изображениями звёзд и чертежами. У стен стояли книжные шкафы, в камине застыли каменные языки пламени. Эльф внимательно огляделся.
«Ловушка не должна быть энергетической; маг знал, что может пройти много лет, прежде чем сюда доберётся живая душа. Искать надо механические секреты.»
На первый взгляд, в комнате не было ничего подозрительного. Покачав головой, Аэт осторожно приблизился к бронзовой двери. Она была приоткрыта – как раз достаточно, чтобы пролез худой человек.
Подумав, Аэт вернулся вниз, к окну, и вытянул верёвку, которая так и висела на подоконнике. Смотав её в моток, эльф вновь поднялся в комнату и остановился перед бронзовой дверью.
Несколько минут ушло на проверку. Аэт забрасывал крюк в комнату и тащил к себе, ожидая что сработает какая-нибудь ловушка, но всё было тихо. Наконец, решившись, эльф беззвучно скользнул в щель и сразу прижался к стене, стараясь не наступать на ковёр, покрывавший пол комнаты. В центре, на изящном каменном столе, лежала цель его поисков.
«Я мог бы догадаться» – подумал Аэт. На столе, точнее, вокруг стола, была обёрнута массивная металлическая цепь, состоявшая из множества сегментов, скреплённых спиральными пружинами. Широкая пряжка мирно подмигивала разноцветными огоньками.
«Пояс Богини!» – эльф с величайшей осторожностью приблизился к сокровищу. Он много слышал об этом предмете, который во времена его юности был главным объектом паломничества рыцарей со всего мира. Легенды наделяли Пояс множеством сказочных способностей, говорили что всякий, надевший его, станет бессмертен и неуязвим. Сотни героев проводили годы в поисках артефакта; малейшее подозрение, что Пояс был найден, могло вызвать войну. Аэт внезапно понял, что война, о которой говорила драконесса, вполне могла начаться именно из-за находки сокровища.
«Неважно, кто и с какой целью создаёт чудо…» – с горечью подумал бессмертный. – «Всегда найдутся те, кто готов развязать бойню за право обладания чужим творением.»
Опустившись на колени, эльф внимательно осмотрел Пояс. Джер аль Магриб придумал очень простой способ победить Город Магов; надев Пояс на стол, который был вытесан из одного камня с башней, он, очевидно, каким-то способом приказал сокровищу расширить зону магической защиты до стен Ронненберга. Таким образом, подарив городу самую совершенную в мире зашиту, аль Магриб надолго избавился от соперников по ремеслу и стал наиболее могущественным магом планеты.
«Я был прав» – подумал Аэт. – «Это место бессмертно. Здесь нет смерти, как нет и жизни – только покой и безвременье. Я житель этого города…»
Поднявшись, он взглянул на стол, вокруг которого был обёрнут Пояс. Там, окаменевший вместе с башней, лежал маленький медальон в форме рыцарского щита, украшенный слабо различимой в полутьме инкрустацией из серых камешков. Аэт задумчиво скрестил на груди руки.
«Джер аль Магриб не забрал медальон. Значит, скорее всего, он сам его здесь оставил. Для чего?» – эльф нахмурил брови. Возможно, этот медальон – магическая бомба, способная стереть всю башню в порошок, стоит кому-либо освободить город.
«Вполне отвечает мышлению чёрных магов» – мрачно подумал Аэт. – «Уж если проигрывать, то так, чтобы победители прокляли миг своей победы».
Он огляделся. Башня Магистра, главное хранилище знаний Ронненберга, сама по себе совершенно бесценна. Каждая книга на этих полках содержит мудрость поколений, допустить их гибель невозможно. Тяжело вздохнув, Аэт скинул влажную рубаху, намотал её на руки и присел возле пряжки Пояса.
«Колдун мог смазать артефакт контактным ядом…»
Единственным органом управления на пряжке оказался большой стальной диск, по окружности которого мягко светились изумрудные иероглифы. Один из огоньков горел красным, напротив него в металле пояса был выгравирован треугольник. Эльф задумался.
«Похоже на рудные машины гномов…» – он с бесконечной осторожностью дотронулся до диска и повернул его против часовой стрелки.
В тот же миг стены комнаты потеряли страшный серый цвет. Шум ожившего города рухнул, подобно водопаду, на стенах вспыхнули факелы, тысячи запахов рванулись в ноздри Аэта. Эльф вскочил:
«Бомба!!!» – схватив медальон, он бросился к дверям.
Вниз по лестнице! Какой-то старик выглянул из бокового коридора, Аэт пронёсся мимо как ураган. Позади послышалось удивлёное восклицание.
Дверь! Ещё одна! Вниз! Перепрыгнуть через ошеломлённого юношу, глядевшего на эльфа, как на призрак. Коридор! Лестница! Дверь!
Выскочив из башни, Аэт едва не столкнулся с Гурканом, бежавшим навстречу. Сотни людей на улицах и в садах непонимающе озирались, всё большее их число обращали тревожные взоры к небу, где вращались тучи. Аэт схватил молодого хана за плечо:
– Где дракон?! Скорее! Маг оставил ловушку, способную уничтожить весь город! Сглотнув, Гуркан махнул рукой. Из-за башни выскочила драконесса.
– Отнеси это в лес! – крикнул Аэт, бросив ей медальон. – Выбрось там и улетай как можно скорее!
Поймав сокровище, крылатая кивнула и бросилась бежать, стремясь поскорее выйти из тени туч, чтобы взлететь. Горожане в панике уступали ей дорогу. Под крики «Дракон!» и «Спасайтесь!» эльф указал Гуркану на окраину города.
– Пока не опомнились маги, надо освободить пленников.
– Бежим! – юноша первым метнулся вперёд. Эльф и нукеры кинулись следом.
Их дважды пытались остановить, но солдаты отбрасывали горожан в стороны. У самой тюрьмы несколько стражников попробовали преградить бегущим дорогу; не останавливаясь, Гуркан рванул из-за пояса меч и на миг словно превратился в вихрь блестящего металла. Больше помех не возникало.
Первым в башню ворвался юный хан; его глаза горели бешенством и радостью, окровавленный ятаган дымился. Тюремщик, чьё окаменевшее тело всего полчаса назад стояло в дверном проёме, при виде врагов вскрикнул и хотел было запереться в камере, но Гуркан на бегу метнул меч, попав человеку в ногу.
– Ключи! – прорычал он раненому. Тот молча протянул юноше связку ключей. Отшвырнув тюремщика, Гуркан кинулся к клетке, где молодой воин и грифон непонимающе озирались.
– Кто ты? – спросил пленник, когда Гуркан отпер решётку. Юный хан стиснул зубы.
– Потом объясню. Забирай Ниагару и бежим! – он кинул ключи нукеру, стоявшему в дверях. – Освободи драконыша!
– Мой хан, нам придётся драться, – с тревогой ответил воин. – У башни десяток солдат. Гуркан в бешенстве топнул ногой:
– Я ждал восемь лет!!! Джихан! За мной! – они с братом бросились к дверям.
1 2 3 4 5
 escentric molecules renegades geza schoen 

 Макнот Джудит - Уэстморленды - 3. Что я без тебя... http://www.libok.net/writer/7196/kniga/23491/maknot_djudit/uestmorlendyi_-_3_chto_ya_bez_tebya